Гай Кей – Тигана (страница 84)

– Постарайся не дать причинить себе боль, – сказал он.

Алессан пожал плечами:

– Она умирает, Баэрд. А я причинил ей достаточно боли за эти восемнадцать лет.

– Это не так! – неожиданно вспыхнул Баэрд. – Ты только ранишь себя, думая так.

Алессан вздохнул:

– Она умирает в безвестности и одиночестве в святилище Эанны в провинции под названием Нижний Корте. А не во Дворце у Моря в Тигане. Не говори, что ей не больно.

– Но не ты виноват в этом! – запротестовал Баэрд. – Зачем ты это с собой делаешь?

Снова пожатие плеч.

– За эти двенадцать лет, с тех пор как мы вернулись из Квилеи, я сделал выбор. И готов признать, что другие могут не соглашаться с ним. – Он бросил взгляд на Эрлейна. – Оставь, Баэрд. Обещаю, что не позволю выбить себя из колеи, даже в твое отсутствие. Дэвин поможет, если мне понадобится помощь.

Баэрд скривил рот под прикрытием бороды; у него был такой вид, словно он хочет продолжать этот спор, но когда он заговорил, то совсем другим голосом:

– Значит, ты думаешь, что время пришло? Думаешь, это действительно может произойти теперь?

– Я думаю, что все должно произойти этим летом или никогда. Разве что кто-нибудь и правда убьет Мариуса Квилейского и мы вернемся к прежнему состоянию, но нам уже не с кем будет работать. И это будет означать, что моя мать и многие другие были правы. В этом случае нам с тобой просто придется отправиться в гавань Кьяры, самим взять штурмом дворец и убить Брандина Игратского, а потом смотреть, как Ладонь превращается в аванпост Барбадиорской Империи. И чего тогда будет стоить Тигана? – Он на какое-то время сдержал свои чувства. Потом тихим голосом продолжил: – Мариус – единственный джокер в колоде, который у нас был, единственное, чего я ждал и что готовил все эти годы. И он только что согласился позволить нам разыграть его карту так, как нам нужно. У нас есть шанс. Нелишне будет помолиться, всем нам… в ближайшем будущем. Мы ждали этого достаточно долго.

Баэрд сидел совершенно неподвижно.

– Достаточно долго, – наконец повторил он, и что-то в его голосе заставило Дэвина похолодеть. – Да осветит Эанна твой путь в дни Поста и дальше. – Он помолчал, бросил взгляд на Эрлейна. – Путь всех троих.

Выражение лица Алессана говорило о многом.

– И ваш путь, всех троих, – единственное, что он сказал, прежде чем повернуть коня, и тронулся в путь на запад.

Следуя за ним, Дэвин оглянулся один раз и увидел, что Баэрд не двинулся с места. Он сидел верхом и смотрел на них, и солнечный свет падал на его волосы и бороду, снова окрашивая их в тот золотистый цвет, который Дэвин помнил с их первой встречи. Он был уже слишком далеко, чтобы разглядеть выражение его лица.

Дэвин прощальным жестом поднял руку, широко расставив пальцы, и с радостным удивлением увидел, как Эрлейн внезапно сделал то же самое.

Баэрд высоко поднял руку, приветствуя их, потом дернул повод коня и повернул его на север.

Алессан скакал ровным галопом к заходящему солнцу и ни разу не оглянулся.

Часть четвертая. Цена крови

Глава XIII

Где-то перед рассветом – Дианора не знала, который час, – она поднялась с постели и подошла к окнам, выходящим на балкон. Она так и не спала всю ночь. Как не спал и ее брат, вдали от нее, на юге: он сражался в битве ночи Поста, а потом встречал вместе с женщиной начало весны на вершине холма, отвоеванного у Тьмы.

Сама она провела эту ночь в одиночестве, лежа в своей постели, и ее посещали призраки и воспоминания. Теперь она смотрела в холодную тьму, в которой не было ни намека на весну или на обещание будущих всходов. Предутренние звезды все еще сияли, но луна уже давно зашла. С моря дул ветер. Она едва различала флаги, развевающиеся на мачтах кораблей в гавани у мола Прыжка за Кольцом.

Один из этих кораблей недавно прибыл из Играта. Он доставил сюда Изолу, певицу. А назад поплывет без нее.

– Сварить кав, госпожа? – тихо спросил Шелто у нее за спиной.

Не оборачиваясь, Дианора кивнула:

– Пожалуйста. А потом приходи посидеть со мной, нам надо поговорить.

Если она будет действовать достаточно быстро, думала Дианора, если раскрутит все, не оставив себе времени на колебания и страх, то у нее, возможно, и получится. Иначе она пропала.

Дианора слышала, как Шелто возится на маленькой кухне, устроенной в ее комнатах. Огонь в очаге поддерживали всю ночь. Может быть, Играт и не соблюдал тех же весенних и осенних обрядов, что и жители Ладони, но Брандин редко препятствовал соблюдению местных обычаев и ритуалов, и Дианора никогда не зажигала огня в дни Поста. Как и большинство женщин сейшана, если на то пошло. Восточное крыло дворца еще две ночи будет погружено в темноту после захода солнца.

Она хотела выйти на балкон, но ей показалось, что там слишком холодно. Внизу еще не было заметно никаких признаков жизни. Она подумала о Камене ди Кьяре. С восходом солнца его, вероятно, вытащат наружу, со сломанными костями, и оставят умирать на колесе на виду у народа. Об этом она тоже запретила себе думать.

– Вот кав, – сказал Шелто. – Я сделал его очень крепким, – неловко прибавил он.

Тут она все же обернулась, и сердце ее защемило при виде беспомощности и тревоги в его взгляде. Она понимала, как его душа болела за нее в эту ночь. Бессонница оставила следы на его лице и на ее лице тоже, подумала Дианора. Она догадывалась, как выглядит в это утро. Она заставила себя улыбнуться и взяла у него предложенную кружку. Напиток согрел ее ладони и успокоил еще до того, как Дианора сделала первый глоток.

Она села на стул у окна и указала Шелто на второй. Он секунду поколебался, затем сел. Дианора молчала, взвешивая свои слова. И внезапно осознала, что не знает, как подойти к этому тонко. Вот тебе и циничная придворная интриганка, насмешливо подумала она.

Глубоко вздохнув, она сказала:

– Шелто, мне нужно подняться сегодня утром на гору, одной. Я знаю, как это сложно, но у меня на то свои причины, и очень важные. Как мы можем это устроить?

Он наморщил свой гладкий лоб. Он молчал, и Дианора видела, что он думает, как ответить на ее вопрос, а не пытается понять его или осудить. Она опасалась другой реакции, но с опозданием осознала, что боялась зря. С Шелто не надо было бояться.

– Это будет зависеть от того, состоится ли сегодня бег в гору.

Сердце ее наполнила любовь к нему. Он даже не спросил ее о причинах.

– Почему он может не состояться? – задала Дианора глупый вопрос и еще до его ответа поняла, почему.

– Камена, – сказал Шелто. – Не знаю, разрешит ли король устроить эти соревнования в день казни. Если они все же состоятся, вас пригласят посмотреть на завершение бега из королевского павильона на лугу, как обычно.

– Мне необходимо быть одной, – повторила она. – И наверху, на горе.

– Одной, но вместе со мной, – поправил он. Это была почти мольба.

Дианора сделала глоток из кружки. Это был трудный момент.

– Часть пути, Шелто, – сказала она. – Мне необходимо сделать там одно дело, самой. Мне придется оставить тебя на полпути к вершине. – Она смотрела, как он колеблется. И прибавила, пока он не заговорил: – Я бы не стала так говорить, если бы это не было необходимо. Никого, кроме тебя, я бы не хотела видеть рядом с собой.

Она не объяснила, для чего именно это необходимо, и видела, как он борется с желанием задать ей этот вопрос. Но все же Шелто сдержался, и Дианора понимала, чего ему это стоило.

Он встал.

– Тогда мне надо узнать, что происходит. Я скоро вернусь. Если соревнование состоится, то у нас, по крайней мере, будет предлог, чтобы выйти из дворца. Если нет, нам придется думать дальше.

Она с благодарностью кивнула и проводила его взглядом, аккуратного и подтянутого, внушающего бесконечную уверенность своей надежностью. Дианора допила кав, глядя в окно. Снаружи все еще было темно. Она прошла в соседнюю комнату, умылась и оделась с особой тщательностью, понимая, что сегодня это может иметь значение. Выбрала простое платье из коричневой шерсти с поясом на талии. Стояли дни Поста, не подходящее время для роскошных нарядов. У платья имелся капюшон, под которым можно было спрятать волосы, это тоже могло иметь значение.

К тому времени как Дианора была готова, вернулся Шелто. На его лице было странное выражение.

– Они бегут, – сообщил он. – А Камену не казнят на колесе.

– Что с ним случилось? – спросила она, испытывая инстинктивный ужас.

Шелто заколебался.

– Пустили слух, что ему уже дарована милосердная смерть. Потому что подлинные заговорщики сидят в Играте, а Камена – всего лишь жертва, орудие.

Она кивнула.

– А что произошло в действительности?

Лицо Шелто помрачнело:

– Может быть, вам этого лучше не знать, госпожа.

Вероятно, он прав, подумала Дианора. Но она уже зашла слишком далеко этой ночью, и ей предстоит еще более долгий путь. Это неподходящее утро для того, чтобы прятаться или искать убежище.

– Возможно, – только и сказала она. – Но я бы предпочла, чтобы ты мне рассказал, Шелто.

Он несколько секунд помолчал.

– Мне сказали, что его собираются… изменить. Рун стареет, а у короля должен быть шут. Необходимо подготовить замену, а на это может уйти много времени, в зависимости от обстоятельств.

Обстоятельства, подумала Дианора, и ее затошнило. Например, является ли запасной шут здоровым, талантливым, нормальным молодым человеком, любящим свою родину.