Гай Кей – Львы Аль-Рассана (страница 60)

– Родриго Бельмонте Вальедский, – ответил он.

Идару показалось, будто твердая почва внезапно зашаталась у него под ногами, как во время землетрясения. Имя этого человека, этого Родриго, уже много лет проклинали ваджи в храмах. Бич Аль-Рассана, так его называли. А если это его люди…

– Теперь понятно еще больше, – мрачно произнес отец Идара. Несмотря на кровь, пятнами и полосами покрывшую голову и одежду Тарифа ибн Хассана, он держался с достоинством и самообладанием. – И одного из вас было бы достаточно, – пробормотал он. – Если мне суждено потерпеть поражение и быть убитым, то по крайней мере пусть потом, в грядущие годы, скажут, что для этого потребовались усилия двух лучших людей из двух стран.

– И ни один из них не возьмется утверждать, будто превосходит вас.

«Этот человек, ибн Хайран, умеет говорить», – подумал Идар. Потом вспомнил, что этот картадец еще и поэт, вдобавок ко всему прочему.

– Вас не собираются убивать, – прибавил Родриго Бельмонте. – Если вы не будете настаивать.

Идар смотрел на него, крепко сжав губы.

– Последнее маловероятно, – проворчал его отец. – Я стар и слаб, но еще не устал от жизни. А от загадок устал. Если вы не собираетесь нас убивать, скажите мне, чего вы хотите? – Он произнес эти слова почти повелительным тоном.

Идар никогда не поспевал за отцом, не мог сравняться с ним в силе и осознать ее; он давно уже оставил подобные попытки. Он шел следом за ним – с любовью, со страхом, часто с благоговением. Ни он, ни Абир никогда не говорили о том, что произойдет, если их отец умрет. Продолжением этой мысли была пустота. Белолицая, темноволосая женщина с когтями.

Двое наемников, стоящие перед ними, один пеший, второй на коне, долгое мгновение смотрели друг на друга. Кажется, они пришли к согласию.

– Мы хотим, чтобы вы взяли одного мула с золотом Фибаса и отправились домой, – сказал Родриго Бельмонте. – В обмен на это, на ваши жизни и золото, вы позаботитесь о том, чтобы мир узнал, как вы устроили удачную засаду на отряд из Халоньи, всех перебили и увезли все золото в Арбастро.

Идар снова заморгал от напряжения. Он скрестил на груди руки и постарался сделать хитрое лицо. Через мгновение его отец рассмеялся.

– Великолепно! – сказал он. – А кому принадлежит честь изобретения этой части плана?

Стоящие перед ним вожаки переглянулись.

– Эта часть, – несколько грустно произнес ибн Хайран, – как ни прискорбно мне это признавать, рождена умом Мазура бен Аврена. Жаль, что я сам до этого не додумался. Уверен, додумался бы, если бы хватило времени.

Капитан из Вальедо расхохотался.

– Не сомневаюсь в этом, – сухо произнес Тариф ибн Хассан. Идар наблюдал, как его отец обдумывает предложение. – Так вот почему вы всех их убили?

– Вот почему нам пришлось это сделать, – согласился Родриго Бельмонте, чье веселье исчезло так же быстро, как вспыхнуло. – После того как солдаты ди Карреры увидели мой отряд, если бы хоть один из них добрался до дома, из этой истории ничего бы не вышло. Все бы узнали, что золото в Рагозе.

– Увы, я снова должен просить у вас прощения, – пробормотал Тариф. – Нам следовало убить их до вашего появления, а мы так позорно провалились. Как бы вы поступили, если бы мы взяли их в плен ради выкупа? – тихо спросил он.

– Убили бы их, – ответил Аммар ибн Хайран. – Это вас шокирует, ибн Хассан? Вы сражаетесь по рыцарским правилам, как паладины из древних легенд? Разве Арбастро построен на сокровища, добытые в бескровных походах? – Впервые в его голосе послышалось раздражение.

«Ему не нравится так поступать, – подумал Идар. – Пусть он делает вид, что это не так, но ему это не нравится».

Кажется, его отец был чем-то удовлетворен. Его тон изменился.

– Я был разбойником бо́льшую часть своей жизни, за мою голову назначена награда. Вы знаете ответы на ваши вопросы. – Он тонко улыбнулся своей волчьей улыбкой. – Не возражаю против того, чтобы забрать золото домой и присвоить себе славу за успешный налет. С другой стороны, когда я вернусь в Арбастро, мне, возможно, покажется приятным разболтать правду и поставить вас в неловкое положение.

Аммар ибн Хайран улыбнулся, но его раздражение еще не прошло.

– Все эти годы многим людям нравилось ставить меня в неловкое положение тем или иным способом. – Он с сожалением покачал головой. – Я надеялся, что забота любящего отца о сыновьях, находящихся в Рагозе, возьмет верх над удовольствием доставить нам неприятности.

Идар быстро шагнул вперед, но его отец, не глядя, протянул руку и удержал его.

– Вы можете стоять перед человеком, чей младший сын умирает, и угрожать тем, что отнимете у него второго сына?

– Он вовсе не умирает. Вы знакомы хоть с какой-то медицинской помощью?

Идар резко обернулся. Рядом с Абиром на коленях стояла женщина. Они уже сказали, что их лекарь – женщина. Возле нее стоял слуга, и сумка, полная инструментов, была уже открыта. Идар даже не видел, как женщина приблизилась к ним, – так он сосредоточился на двоих мужчинах. Она оказалась неожиданно молодой и довольно красивой для женщины киндатов. Но ее манеры отличались четкостью и были резкими, почти грубыми.

Она посмотрела на его отца и сказала:

– Я смогу спасти жизнь вашему сыну, но, боюсь, это будет стоить ему ноги. Ее нужно отнять выше раны, и чем скорее, тем лучше. Мне необходимо знать время и место его рождения, чтобы определить, можно ли сейчас делать операцию. Вы их знаете?

– Я знаю, – услышал Идар собственный голос. Его отец смотрел на женщину.

– Хорошо. Назови их моему помощнику, пожалуйста. Я сделаю для твоего брата все, что смогу, и буду рада лечить его, когда он прибудет вместе с нами в Рагозу. Если он будет удачлив и старателен, то сможет ходить с помощью палок еще до наступления весны. – Ее глаза были необычайно яркого синего цвета и спокойно смотрели на отца Идара. – Я также уверена, что, если рядом будет его брат, это ускорит выздоровление раненого.

Идар наблюдал за отцом. На лице старого воина сменяли друг друга облегчение, ярость и постепенное осознание того, что здесь он бессилен. В присутствии этих людей ему оставалось только смириться. Эта роль никогда в жизни не давалась ему легко.

Он выдавил еще одну слабую, волчью улыбку. И повернулся от женщины-лекаря обратно к двум мужчинам.

– Прошу вас, помогите старику, который уже не способен понять все до конца. Неужели отсрочка на один сезон действительно стоила такого сложного плана? Вы должны понимать, что король Бермудо снова отправит отряд в Фибас весной и потребует дань, почти наверняка удвоив сумму.

– Конечно отправит, – ответил Аммар ибн Хайран. – Но этот сезон оказался очень важным, и этому золоту найдется лучшее применение, чем вооружить Халонью к следующему году. – Жемчужина в его правом ухе сверкнула. – Когда он придет в следующий раз, Фибас может отказаться платить дань.

– Вот оно что! – сказал тогда отец Идара. Он медленно провел окровавленной рукой по бороде, еще больше пачкая ее. – Я понял! Дух Ашара наконец позволил мне все увидеть. – Он насмешливо поклонился. – Польщен тем, что имею честь принять пусть даже небольшое участие в столь великом деле. Конечно, это важный сезон. Конечно, вам необходимо это золото. Весной вы нападете на Картаду.

– У вас острый ум! – ответил Аммар ибн Хайран, подбадривая его голосом и взглядом синих глаз. Он улыбнулся. – Не хотите отправиться с нами?

Короткое время спустя, вернувшись в освещенную солнцем долину, Джеана бет Исхак готовилась отпилить правую ногу Абиру ибн Тарифу с помощью Веласа и сильных рук Мартина и Лудуса, а также большой дозы самого сильного отцовского снотворного, которое дали больному, пропитав губку.

Она и раньше делала ампутации, но никогда на голой земле, как сейчас. Этого она им, конечно, не сказала. Снова совет сэра Реццони: «Пускай они думают, что ты изо дня в день только этим и занималась».

Брат раненого беспомощно стоял поблизости и умолял разрешить ему помочь. Она пыталась найти вежливые слова, чтобы отослать его прочь, но тут рядом с ним возник Альвар де Пеллино с откупоренной флягой в руке.

– Ты не обидишься, если я предложу тебе вина? – спросил он у бледного бандита. Полный благодарности взгляд послужил красноречивым ответом. Альвар отвел этого человека на другую сторону их временного лагеря. Отец парня, ибн Хассан, беседовал там с Родриго и Аммаром. Регулярно посылаемые в их сторону взгляды выдавали его тревогу. Джеана отметила это, потом выбросила все подобные мысли из головы.

Ампутации в полевых условиях часто оказывались неудачными. С другой стороны, большинство военных лекарей не вполне понимали, что они делают. Родриго это очень хорошо знал. Вот почему она оказалась здесь. И вот почему она нервничала. Она могла бы просить у лунных сестер и бога более легкого первого пациента в этой кампании. По правде говоря, любого другого пациента.

Но Джеана не позволила этим мыслям отразиться на лице. Она еще раз проверила свои инструменты. Они были чистыми, Велас разложил их на белой ткани на зеленой траве. Она сверилась со своим альманахом и проверила расположение лун: в час рождения пациента оно находилось в приемлемой гармонии с нынешним. Она отложила бы операцию лишь в случае самых неблагоприятных примет.

Вино, чтобы лить на рану, было готово, а на огне ждало железо для прижигания, уже раскаленное докрасна. Пациент впал в бессознательное состояние от снотворного, которое дал ему Велас. Неудивительно: губка была пропитана растертым маком, мандрагорой и болиголовом. Джеана взяла его руку и ущипнула изо всех сил. Он не шевельнулся. Она посмотрела ему в глаза и осталась довольна. Два сильных воина, привычных к операциям на поле боя, держали его. Велас, от которого у нее не было секретов, послал ей подбадривающий взгляд и протянул тяжелую пилу.