Гай Кей – Львы Аль-Рассана (страница 57)

– Что это за долина? – спросил Родриго у ибн Хайрана. – Расскажи мне все, что знаешь о ней.

Они вдвоем отошли в сторону, в туман, и беседовали тихо, поэтому Альвар больше ничего не расслышал. Он случайно посмотрел на лицо Лайна Нунеса и по его выражению отчасти понял, почему Лайну так не нравится эта зимняя экспедиция. Альвар был не единственным человеком, которого последние события заставили почувствовать себя оттертым в сторону.

Тем не менее неодобрение Лайна в конце концов стало казаться необоснованным. При всей сложности плана и необходимости полной тайны передвижений все сошлось здесь, в этой странной, высокогорной, звенящей от эха долине. Сегодня даже светило солнце; воздух был прозрачным и очень холодным.

Альвар находился в составе первой маленькой группы, которая подбежала – кони были запрещены приказом ибн Хайрана, – чтобы заблокировать южный вход в долину после того, как через него прошел отряд из Халоньи. Они изображали разбойников, это он понял, – членов той самой банды, которая залегла в засаде на севере долины. И дозорные отряда должны были их заметить.

Они и заметили. Мартин давно уже засек двух разведчиков, и они могли бы их убить, если бы хотели. Но они не хотели. По каким-то загадочным соображениям этого непонятного плана они позволили разведчикам их заметить, а потом поскакать обратно в долину и доложить командиру. Это было очень трудно понять. А Альвару в особенности, потому что во время всех напряженных перемещений этого утра он вынужден был слушать несущийся с высокого склона голос Джеаны, которая стонала от страсти к белокурому командиру отряда из Халоньи. Это ему совсем не нравилось, хотя большинство остальных находили такую шутку убийственно смешной.

К тому времени, когда Лайн Нунес отдал приказ выступать – коней привели, как только двое разведчиков ускакали, – Альвар был готов кого-нибудь искалечить. У него мелькнула мысль, когда они галопом мчались на север под лучами зимнего солнца, что он собирается убивать джадитов ради выгоды ашаритов. Но он постарался выбросить ее из головы. В конце концов он был наемником.

У Нино были хорошие доспехи. Одна стрела попала ему в грудь и отлетела в сторону, вторая задела незащищенную лодыжку, и показалась кровь. Потом его конь, скачущий слишком быстро, шагнул в пустоту и упал в яму.

Конь закричал, когда его пронзили колья на дне. Крик лошади – ужасный звук. Нино ди Каррера, гибкий и быстрый, выпрыгнул из седла еще во время падения коня. Он ухватился за ближайшую стену ямы, вцепился в нее, удержался и подтянулся наверх. В этот момент его чуть не затоптал конь одного из его людей, отчаянно пытающегося обогнуть смертельную ловушку.

Он получил удар по ребрам и растянулся на мерзлой земле. Увидел приближение следующего коня и отчаянным рывком откатился в сторону, уворачиваясь от мелькающих в воздухе копыт. Он хватал ртом воздух. От удара у него перехватило дыхание, в ушах звенело, но Нино обнаружил, что руки и ноги целы. Он задыхался, у него кружилась голова, но он все же мог двигаться. Он с трудом поднялся и понял, что его меч потерян в яме. Рядом с ним лежал мертвец со стрелой в горле. Нино схватил клинок этого солдата, не обращая внимания на боль в ребрах, и огляделся, высматривая, кого бы прикончить.

Недостатка в кандидатах не наблюдалось. Разбойники скатывались со склонов по обеим сторонам расщелины. По крайней мере тридцать воинов Нино – может быть, больше – были повержены, убиты или искалечены в ловушке из копий и под градом стрел. Но всадников все еще оставалось немало, а противостояли им ашаритские бандиты – отбросы, собаки, собачий корм.

Держась рукой за бок, Нино взревел, бросая вызов. Его люди услышали и ответили радостными криками. Он оглянулся в поисках Эдрика. Увидел, как тот бьется с тремя разбойниками, которые стараются оттеснить его коня в узкое место. На глазах у Нино один из бандитов нырнул под круп лошади Эдрика и ударил клинком снизу вверх. Крестьянский способ вести бой – убивать коней снизу. Но это сработало. Жеребец Эдрика поднялся на дыбы, крича от боли, а человек с коротким мечом отскочил в сторону.

Нино увидел, что его заместитель начал сползать с седла. Он уже бежал к нему. Второй разбойник, ожидавший, когда Эдрик упадет, так и не узнал, кто его убил. Нино взмахнул мечом в слепой ярости и снес не защищенную шлемом голову с плеч. Она приземлилась в траву поодаль и покатилась, как мяч. Кровь, фонтаном хлынувшая из обезглавленного тела, забрызгала их всех.

Нино торжествующе взревел. Эдрик рывком вытащил ноги из стремян и свалился с изувеченного коня. Но тут же вскочил. Двое мужчин обменялись яростными взглядами, потом стали сражаться вместе, бок о бок, в этом темном ущелье, два воина святого Джада против бесчисленных неверных.

В действительности они дрались с бандитами, и, снова и снова замахиваясь мечом и стараясь расчистить пространство для прорыва вперед, Нино вдруг вспомнил ту мысль, которая раньше пришла ему в голову и которую он потом потерял.

Его обдало холодом, даже среди тесного, потного хаоса битвы: те, кого видели его разведчики приближающимися с южного конца долины, не могли участвовать в этой засаде. Где был его разум? Никто, устроив такую смертоносную ловушку, не дробит потом свои силы.

Нино силился найти какой-то смысл в происходящем, но узкое пространство между крутыми склонами заставляло вести ближний бой и пускать в ход кулаки, плечи и кинжалы не менее часто, чем мечи. Никакого шанса отступить и оценить обстановку. Стрелы им больше не грозили. Пока разбойники дрались с джадитами врукопашную, их лучники не могли стрелять.

Мулы! Нино внезапно вспомнил о золоте. Если они его потеряют, все остальное лишится смысла. Он врезался закованным в металл предплечьем в лицо бандита и почувствовал, как от удара треснули кости. Получив секундную передышку, он быстро огляделся и заметил кучку своих людей, окружающих золото. Два мула лежали на земле: эти трусы опять застрелили животных.

– Туда! – крикнул он Эдрику, показывая рукой. – Прорывайся в том направлении!

Эдрик кивнул и повернулся. Потом упал. Кто-то выдернул меч из-под его ребер.

На том месте, где мгновение назад стоял его заместитель, храбрый, ловкий, живой воин, Нино увидел привидение.

Человеку, который убил Эдрика, было по крайней мере лет шестьдесят. Но он обладал телосложением быка – массивный, с выпуклыми мускулами, широкоплечий, крутолобый, с огромной уродливой головой. С него капала кровь. Его длинная, спутанная седая борода окрасилась этой кровью и слиплась от нее; кровь струилась с его лысой головы и пропитывала коричневую одежду и кожаные доспехи. Этот человек, глаза которого горели диким боевым огнем, приставил свой красный меч к груди Нино.

– Сдавайся или умрешь! – прорычал он на плохом эсперанском. – Если сдашься, обещаем отпустить за выкуп!

Нино бросил взгляд мимо разбойника. Увидел своих людей, все еще кольцом окружающих мулов. Многие погибли, но еще больше врагов лежало перед ними, и солдаты его отряда были лучшими в Халонье. Старик блефует, принимает Нино за труса и глупца.

– Да сгноит тебя Джад! – крикнул Нино так, что заболело горло. Он яростно рубанул по клинку старика и заставил залитую кровью фигуру отступить на шаг одной лишь силой своей ярости. Еще один разбойник бросился на Нино слева. Нино увернулся от слишком высокого удара мечом и обрушил свой меч вниз и поперек. Почувствовал, как клинок вошел в плоть. Нино захлестнула жаркая радость. Его жертва издала мокрый, хлюпающий звук и упала на промерзшую землю.

Седобородый разбойник замер на мгновение, выкрикнув какое-то имя, и Нино воспользовался его замешательством, чтобы броситься прямо на него и прорваться туда, где бо́льшая часть уцелевших солдат отчаянно защищала золото. Он ворвался в их ряды – его приветствовали радостными, яростными криками – и обернулся, оскалившись, чтобы снова сражаться.

Сдаться? Этим? Чтобы король выкупил его у ашаритских бандитов, потеряв золото? Есть худшие вещи, чем смерть, гораздо худшие.

«Это не та война, которая мне снилась», – думал Альвар.

Он вспоминал ферму, детство, нетерпеливого мальчика, единственного солдатского сына, у постели которого ночью всегда лежал деревянный меч. Картины героизма и славы, возникавшие в звездной темноте за окном, после того как задували свечи. Как давно это было.

Они ждали в бледном, холодном солнечном свете у северного конца долины.

Убивать каждого, кто выйдет, сказал Лайн Нунес. Только два человека вышли оттуда. Они боролись, вцепившись друг в друга, рычали и фыркали, как животные. Схватка вынесла их из ущелья, они упали и покатились по земле, пытаясь выцарапать друг другу глаза. Лудус и Мартин, умелые и точные, подъехали на конях и прикончили обоих мужчин стрелами. Теперь два тела лежали на покрытой инеем траве, все еще переплетенные.

Не было ничего хотя бы отдаленно героического или даже особенно опасного в том, что они делали. Даже ночной поход в горящую деревню Орвилья прошлым летом нес в себе больше напряжения, больше напоминал настоящую войну, чем это нервное ожидание, пока другие убивали друг друга вне поля их зрения, в темном пространстве к северу от них.

Альвар оглянулся через плечо и увидел, что к ним приближается Капитан вместе с Джеаной и ибн Хайраном. «Джеана выглядит встревоженной», – подумал он. Оба воина казались спокойными, беспечными. Ни один даже не взглянул на двух мертвецов на траве. Они подъехали к Лайну Нунесу.