Гай Кей – Львы Аль-Рассана (страница 20)

Она повернулась и, не оглядываясь, никого не ожидая, зашагала прочь из деревни, между горящими домами, через пролом в ограде. Ее лицо и сердце опалил огонь пожаров, и не было никакой надежды остудить жар ее боли.

Она знала, что Велас следует за ней. Но не ожидала так быстро услышать стук копыт догоняющего ее коня.

– До лагеря идти слишком далеко, – произнес чей-то голос. На этот раз это был не голос Лайна Нунеса. Она подняла глаза на Родриго Бельмонте, придержавшего коня рядом с ней. – Мне кажется, каждый из нас только что совершил поступок, идущий вразрез с нашими желаниями, – продолжал он. – Поедем вместе?

Сначала он подавлял ее своей известностью, потом внушал страх, но недолго, потом вызвал гнев, вероятно, несправедливый. Теперь она просто устала и была рада возможности поехать верхом. Он нагнулся и поднял ее в седло без малейших усилий, хотя ее нельзя было назвать миниатюрной женщиной. Она расправила юбки и нижнюю тунику и перекинула ногу через круп коня позади него. Обняла его руками за талию. Он не носил доспехов. Ночь была тихой, пожары остались позади, и Джеана могла чувствовать биение его сердца.

Они какое-то время ехали в молчании, и Джеана позволила тишине и темноте слиться с ритмичным топотом конских копыт и вновь обрела подобие душевного равновесия.

«Для меня это день встреч со знаменитыми мужчинами», – внезапно подумала она.

Это было бы забавным, если бы в этот день не произошло столько трагедий. Но осознание подобного факта было неизбежным. Человек, за спиной которого она сидела, был известен уже двадцать лет – со времени последних дней Халифата – как Бич Аль-Рассана. Ваджи до сих пор предавали его имя проклятию в храмах во время вечерней молитвы. Интересно, знает ли он об этом, гордится ли этим?

– Вспыльчивость – моя беда, – тихо сказал он, нарушив молчание. Он говорил по-ашаритски почти без акцента. – Мне не следовало бить его хлыстом.

– Не понимаю, почему нет, – ответила Джеана.

Он покачал головой.

– Таких людей либо убивают, либо оставляют в покое.

– Тогда вам следовало убить его.

– Вероятно. Я мог бы, во время первого столкновения, когда мы появились, но не после того как он и его люди сдались и пообещали выкуп.

– Ах да! – сказала Джеана, сознавая, что в ее голосе звучит горечь. – Кодекс воинов. Не хотите вернуться и взглянуть на ту мать с младенцем?

– Я видел подобные вещи, доктор. Поверьте мне. – Она ему верила. Должно быть, он и сам проделывал нечто подобное.

– Я случайно знаком с вашим отцом, – сказал Родриго Бельмонте после еще одной паузы. Джеана оцепенела. – Исхак из киндатов. Я очень сожалел, узнав о его судьбе.

– Откуда… откуда вы знаете, кто мой отец? Откуда вы знаете, кто я такая? – заикаясь, спросила она.

Он рассмеялся. И ответил, к ее изумлению, теперь уже на языке киндатов, довольно бегло:

– Догадаться было не так уж сложно. Сколько в Фезане синеглазых женщин-лекарей из киндатов? К тому же у вас отцовские глаза.

– У моего отца нет глаз, – с горечью возразила Джеана. – Вам это известно, если вы слышали о его беде. Откуда вы знаете наш язык?

– Солдаты обычно понемногу говорят на разных языках.

– Не так хорошо, и не на языке киндатов. Откуда вы его знаете?

– Когда-то я влюбился, очень давно. Собственно говоря, это лучший способ выучить язык.

Джеану снова охватил гнев.

– А когда вы выучили ашаритский? – спросила она. Он снова легко перешел на этот язык.

– Я некоторое время жил в Аль-Рассане. Когда отец отправил принца Раймундо в ссылку за множество прегрешений, в основном воображаемых, он провел год в Силвенесе и Фезане, а я поехал на юг вместе с ним.

– Вы жили в Фезане?

– Какое-то время. Почему вас это так удивляет?

Она промолчала. В самом деле, это не было так уж необычно. Многие десятилетия, если не столетия, семейная вражда правителей-джадитов Эспераньи часто вынуждала знатных людей и их свиты искать убежища и наслаждений в Аль-Рассане. А во времена Халифата немало знатных ашаритов также считали разумным уехать подальше от длинной руки Силвенеса и пожить среди всадников севера.

– Не знаю, – наконец-то ответила она на его вопрос. – Наверное, потому, что я должна была вас запомнить.

– Семнадцать лет назад? Вы тогда были совсем ребенком. Мне кажется, я вас один раз видел, если только у вас нет сестры, на базаре, в палатке вашего отца. У вас нет причин меня помнить. Мне было примерно столько же лет, сколько теперь юному Альвару. И опыта у меня было примерно столько же.

Упоминание о юном воине кое о чем ей напомнило.

– Альвар? Тот, кто взял к себе в седло Веласа? Когда вы собираетесь объяснить ему шутку со стременами, которую вы с ним сыграли?

Последовало короткое молчание, прежде чем до него дошло. Потом Родриго громко рассмеялся.

– Вы заметили? Какая умная! Но откуда вам известно, что это шутка?

– Догадаться было не так уж сложно, – ответила она, намеренно повторяя его фразу. – Он скачет, задрав колени почти до талии. Так же разыгрывают рекрутов-новичков в Батиаре. Хотите искалечить парня?

– Конечно, нет. Но он немного более самоуверен, чем вы думаете. Не мешает его чуточку приструнить. Я намеревался позволить ему опустить ноги перед тем, как мы завтра войдем в город. Если хотите, можете сегодня стать его спасительницей. Он и так уже очарован вами, вы заметили?

Она не заметила. Джеана никогда не придавала слишком большого значения подобным вещам.

Родриго Бельмонте резко сменил тему:

– Вы упомянули о Батиаре? Вы там учились? У сэра Реццони в Соренике?

Она снова была сбита с толку.

– А потом полгода в университете в Падрино. Вы что, знаете всех врачей на свете?

– Большинство хороших врачей, – сухо ответил он. – Это часть моей профессии. Подумайте, доктор. У нас на севере очень не хватает обученных лекарей. Мы умеем убивать, но мало знаем о лечении. В начале вечера я задал вам серьезный вопрос, а вовсе не праздный.

– Как только я приехала? Вы не могли знать, хороший я лекарь или нет.

– Дочь Исхака из Фезаны? Я могу позволить себе обоснованное предположение, не так ли?

– Уверена, что прославленный Капитан Вальедо может позволить себе все, что угодно, – колко ответила Джеана. Она чувствовала себя в невыгодном положении: этот человек слишком много знал. Он был чересчур умен; воины-джадиты должны быть совсем не такими.

– Не все, что угодно, – ответил он преувеличенно грустным тоном. – Моя дорогая жена – вы не знакомы с моей дорогой женой?

– Конечно, нет, – огрызнулась Джеана. «Он играет со мной».

– Моя дорогая жена наложила строгие ограничения на мое поведение вдали от дома. – Его тон делал значение этих слов слишком ясным, хотя подобное предположение – насколько она знала северян – было весьма маловероятным.

– Как это тяжело для солдата. Наверное, она очень грозная женщина.

– Так и есть, – с чувством подтвердил Родриго Бельмонте.

Но что-то – какой-то нюанс, новый оттенок значения – возник в ночи, пусть даже окрашенный шуткой. Джеана внезапно осознала, что они сейчас одни в темноте, его люди и Велас остались далеко позади, а до лагеря еще неблизко. Она сидит вплотную к нему, ее бедра прижаты к его бедрам, а ее руки крепко обнимают его за талию. Она с трудом подавила желание отпустить его и сменить позу.

– Извините, – после короткого молчания сказал он. – Сегодня ночью шутить не стоило, и теперь я вас смутил.

Джеана ничего не ответила. Кажется, независимо от того, говорит она или молчит, этот человек читает ее мысли, будто ярко освещенный свиток.

Ей пришло в голову еще кое-что.

– Скажите, – твердо произнесла она, игнорируя его замечание, – если вы некоторое время жили здесь, почему вам тогда, в лагере, понадобилось спрашивать, что горит? Орвилья находится на одном и том же месте уже пятьдесят лет, если не больше.

Она, конечно, не могла видеть его лица, но почему-то знала, что он улыбается.

– Хорошо, – в конце концов ответил он. – Очень хорошо, доктор. Теперь я буду еще больше огорчен, если вы откажетесь от моего предложения.

– Я уже отказалась, помните? – Она не позволит увести себя в сторону. – Почему вам понадобилось спрашивать, что горит?

– Мне не нужно было спрашивать. Но я захотел спросить. Чтобы посмотреть, кто ответит. Задав вопрос, можно узнать не только ответ, но и многое другое.

Она задумалась над его словами.

– И что же вы узнали?

– Что вы соображаете быстрее, чем ваш друг-купец.

– Не надо недооценивать ибн Мусу, – быстро возразила Джеана. – Он меня сегодня несколько раз удивил, а я знаю его уже очень давно.

– Что же мне с ним делать? – спросил Родриго Бельмонте.