Гай Кей – Дети земли и неба (страница 67)

Однако люди могут быть умными или глупыми, а не только добродетельными или порочными. Караван купцов может проявить осторожность, уйти с дороги, спрятаться, пока все не закончится. Им посоветовали это сделать. Все, кроме двоих, спрятались. Они находятся в лесу, за хижинами.

Но не он. И не Даница.

– Я их слышу, – говорит она.

Тогда Марин их тоже слышит. Снова топот копыт по дороге. Это должны быть люди Скандира, если у них все уже не сорвалось. Их восемнадцать, как сказал их предводитель. Марин пристально смотрит на восток.

Появляются всадники Скандира, скачущие галопом. Их меньше восемнадцати. Марин видит, как они посылают коней через веревку. К югу от дороги стоит дерево, а по эту сторону от дороги есть валун, и между ними натянута веревка. Дерево и валун служат им ориентирами. Это не необученные бандиты. Их командир правил огромной территорией в Тракезии до того, как пришли османы, – как и его отец, и дед, и еще многие до них.

– Всего двенадцать, – говорит Даница. – Эти мерзавцы убили шестерых.

Марин оглядывается на нее. Она похожа на охотницу, вышедшую из леса. Даже охотничий пес сидит рядом с ней. Марин не сомневается, что Тико способен убить человека.

– Скоро, – говорит она, глядя на дорогу. – Марин, тебе не обязательно быть здесь. У тебя есть собственные обязанности.

– В данный момент ты – моя обязанность, – отвечает он. Она смотрит на него несколько мгновений, и он видит ее улыбку, на мгновение лед сломан. Он не улыбается в ответ. Он думает, что у каждого человека, который когда-либо шел на войну, был первый бой. Он не думал, что у него тоже будет первый бой. Вот где он, первый бой, где-то в Саврадии. Он сам сделал этот выбор.

Он отворачивается от нее и тоже смотрит вдоль дороги на восток.

Убегающие люди Скандира разворачивают коней, чтобы встретить преследователей лицом к лицу, как раз под тем местом, откуда они наблюдают, напротив того участка за дорогой, где спрятались двадцать других бойцов, которых не видно. Всадники на дороге достают луки. Короткие луки, как те, которые используют ашариты. Только у Даницы лук длинный. Поэтому она здесь, наверху, на расстоянии полета ее стрелы, но не стрел османов. Они на это надеются.

А потом, сейчас, они уже здесь: солдаты армии калифа Ашариаса. Они не вторглись в эти земли (они уже правят этими землями). Солдаты направлялись на север, этого не должно было произойти. Но Раска Трипон по прозвищу Скандир стал причиной того, что это произошло. Потому что некоторые мужчины (и некоторые женщины) не сдаются и не хотят смириться с реальностью этого мира.

Марин доволен тем, что не дрогнул при виде тех, кто теперь – как никогда прежде – стал его врагом.

Скандир улыбнулся Данице, раньше, когда купцы спешили по деревянному мосту к лесу.

– Ты убила птицу на таком расстоянии. Сможешь убить людей, стреляя в другую сторону?

– Смогу, – вот и все, что она ответила.

– Более легкая цель? – он казался почти веселым, подумал Марин.

– Да, – ответила Даница. – Вы хотите, чтобы я встала у леса?

– Да. Мы схватимся с ними здесь. Если повезет, соотношение сил будет в нашу пользу. Ты должна его улучшить.

– Понимаю. Так и будет.

Он посмотрел на нее. Худой, старый, рыжая с проседью борода, желтый кушак – символ бога.

– Я тебе верю, – сказал он. – Я оставлю с тобой охрану. Лучнику нужно…

– Я буду ее охранять, – вмешался Марин.

Раска Трипон повернулся к нему:

– Это не ваша борьба. Дубрава всегда ясно давала это понять.

– Сегодня наша. Только для меня. Не для других. Есть какая-нибудь туника, которую я мог бы надеть, чтобы походить на одного из вас?

Старик долго смотрел на Марина.

– Это твоя женщина? – спросил он.

– Нет.

– Нет, – одновременно с ним произнесла Даница.

Скандир слабо улыбнулся.

– Тогда почему?

Марин посмотрел на него. Два очень высоких человека.

– Она спасла меня от убийцы. Я перед ней в долгу. А мы… Дубрава отказала вам, мой господин.

– Я никому не господин. Ты умеешь обращаться с оружием?

– Да, – если он скажет больше, это превратится в мольбу.

Скандир кивнул, отдал приказ. Кто-то открыл седельную сумку и бросил Марину поношенную серую тунику. Он поймал ее.

– Это честь для меня, – сказал Марин.

Его собственная туника лежит позади них, в лесу. В нее завернуты его кольца (он любит кольца), и его новая шляпа из Серессы. Его сапоги и штаны неопределенного цвета испачканы грязью, это дорожная одежда. В тунике Скандира он не похож на самого себя. Если он умрет здесь, это не приведет – может быть – османов к остальным, и не даст оснований обвинить Дубраву. Он будет просто еще одним неверным из банды Скандира, убитым воинами Ашара. Весьма вероятно, с отрубленной головой.

Перо Виллани вырос и стал мужчиной в уважаемом доме в Серессе – сын художника, которого считали (его сын это знал, даже в детстве) способным, если не выдающимся. Вьеро Виллани был достаточно хорошим художником и постоянно работал, лишь бы ему платили соответственно. Заказы поступали от мелких аристократов, от небольших святилищ. Несколько раз писал фрески и портреты для более высокопоставленных людей, когда считающиеся лучшими художники были заняты. Короче говоря, он был достаточно хорошим мастером, имел собственный дом в Серессе, и некоторые люди знали его имя.

Его сын стал преемником его призвания, пусть пока и не повторил его путь. Он никогда не ожидал, что окажется в этой глуши и будет прятаться в лесу, ожидая появления османских солдат и боя между ними и мятежником, который стал легендой даже за морем, в Серессе.

Легенды, если попадешься у них на пути, могут тебя погубить.

Охранники старались заставить животных вести себя тихо. Один из сересских купцов в страхе хрипел и глотал слюну, втягивая воздух в легкие. Перо не считал, что такой шум опасен, они находились далеко от дороги, где сейчас выстроились люди в ожидании османов. С ними был Скандир.

Повинуясь порыву, желая уйти от окружающего его страха, Перо тихонько ускользнул от остальных. Он не вышел из леса, а двинулся на восток, туда, где была Даница, вместе с охраняющим ее Марином и псом.

Он вышел на поляну в лесу. Пригнувшись, пробрался к опушке леса, откуда ему было видно происходящее. Присел за дубом, оставив за спиной поляну, и стал наблюдать. Он думал, что художнику здесь больше нечего делать, только наблюдать.

Даница и Марин были слева от него. Они смотрели на восток, поэтому он тоже смотрел туда. Ждать пришлось недолго. На грязной дороге стук копыт звучал негромко, и пыль не поднималась в лучах солнца. Ашариты появились в поле зрения, всадники осторожно ехали верхом, пешие джанни бежали рядом с ними. Ему показалось, что их человек сорок, хотя он плохо определял количество людей. Там, внизу, была натянута веревка. Передний всадник ее заметил, предупредил остальных, наклонился и перерубил веревку кривой саблей.

Потом выпрямился – и умер.

Даница уже выпустила вторую стрелу и попала во второго всадника раньше, чем Перо понял, что это ее выстрел издалека убил этого человека. Ашариты бросились вперед, прямо на разбойников на дороге.

– Когда они нападут на нас, – сказал Скандир Данице перед тем, как Перо зашагал вслед за купцами к лесу, – тебе нужно быть осторожной. Я бы предпочел не пасть от руки девушки из Сеньяна.

– И они тоже, я полагаю, – ответила Даница.

Она быстро посылала одну за другой стрелы, стараясь сравнять число противников, пока ашариты не приблизились вплотную, но они быстро преодолели этот промежуток, и Перо не мог определить, сколько османов пало до того, как оба отряда встретились.

Но в этот момент второй отряд Скандира бросился вперед и вверх с поля по другую сторону от дороги, преодолел канаву, и внизу разгорелся бой.

Перо слышал крики, команды, вопли боли и ярости, громкий звон металла; художник дрожал, наблюдая из-за деревьев.

Он почувствовал, что ему очень не нравится то, что он не играет совсем никакой роли. Он не был бойцом, но никогда не был трусом. Поэтому он двинулся вперед. Он пробрался, пригибаясь, сначала назад, на поляну. Потом на восток, к Данице и Марину. Он мог наблюдать за ними, и, по крайней мере, помог бы защитить ее. Уже говорили о том, что противник пошлет людей, чтобы разобраться с ней, вот почему там Марин. «Разобраться» значило «убить ее».

Перо ползком преодолел поляну, он полз так быстро, как только мог. Внизу, на темной земле, он заметил какие-то металлические предметы, наполовину погруженные в землю, они тускло блестели при свете, просачивающемся сквозь весенние листья над головой. Он посмотрел на один предмет – амулет, очень древний, в виде какой-то птицы. На мгновение поднял его с земли. Задрожал. Положил обратно и оставил там.

Их командир скакал впереди. Он разрубил веревку, натянутую поперек дороги, и погиб первым.

Дамаз отдал своего коня кавалеристу, оставшемуся без коня, и бежал вместе с другими джанни. Заместитель их командира, теперь возглавивший их, отдал приказ, так как стрелы продолжали лететь сверху, со стороны леса над дорогой.

– Уничтожьте его! Вон там! Он там один. Ты, ты, ты и ты!

Дамаз был третьим «ты». Двое всадников, которые быстро спешились, четвертый – еще один джанни. Всадники оставили своих коней на дороге, и трое спрыгнули в канаву у дороги. Она была наполовину заполнена водой, как видел Дамаз. Кто-то снял мостки из досок. Конечно, снял – это место было выбрано специально.