Гай Кей – Дети земли и неба (страница 55)

Леонора осталась на острове.

«Жизни мужчин и женщин, – думал Перо Виллани, – устроены не так, чтобы дать нам то, чего мы желаем». Он где-то читал об этом.

Когда они приближались к причалу, он увидел поджидавшую их высокую фигуру. Марин Дживо спустился вниз, в гавань.

– О, Джад, благодарю тебя! – лихорадочно пробормотал Драго Остая.

Перо понял. Кому-то придется пойти к Правителю и членам Совета, чтобы начать объяснять то, что только что произошло. Марин гораздо лучше подходил для этого, чем любой из них.

Перо взглянул на Даницу, сидящую на скамье перед парусом. Она смотрела на Марина, пока они подходили к причалу, волосы ее развевались, лицо оставалось почти бесстрастным.

Почти. Он увидел на нем нечто неожиданное. Он все-таки был художником, его учили изучать лица, искать в них душу. Его отец научил его кое-чему до того, как умер слишком рано и оставил сына самостоятельно прокладывать свой путь в жизни.

После событий того утра на острове Синан произошло много других событий. Ошибочно думать, что драматические события происходят постоянно и непрерывно, даже в неспокойные времена. Чаще всего в жизни человека или государства бывают затишья и лакуны. Возникает видимость стабильности, порядка, иллюзия спокойствия – а потом обстоятельства могут быстро измениться.

Вино, привезенное с острова, отдали пользующемуся доверием алхимику. Один из главных советников Правителя, человек прагматичный, сначала дал небольшое количество этого вина маленькой собачке. В течение дня с животным ничего не происходило, но на следующее утро у собаки начались конвульсии, и она погибла.

Потом, на следующий день, алхимик установил, что в вино в самом деле было добавлено смертоносное вещество. Он определил, что это медленно действующий яд, хотя смерть собаки уже доказала это, и к тому времени на остров Синан уже отплыли лодки и вернулись с другими флаконами и чашами для вина. У алхимика появилось много работы. Вскоре его выводы получили дальнейшее подтверждение.

Некоторые из безвременных смертей в Дубраве, до этого считавшиеся следствием внезапной трагической болезни, теперь предстали в другом свете.

Также выяснилось, что Старшая Дочь обители Синана не была родом из знатного семейства в окрестностях Родиаса. Она много лет была шпионкой Серессы: основным источником информации республики (и виновницей некоторых смертей) в Дубраве.

Эта новость отнюдь не вызвала радости у Совета Правителя и у купцов города.

Сам Правитель заметил, что они всегда знали о присутствии в их городе шпионов Серессы, как и в других местах, ведь и сама Дубрава добывала информацию всеми доступными ей средствами. Но его слова не слишком погасили возмущение в палате Совета. Многие искренне негодовали, что священную должность так подло использовали. Это свидетельствовало о безбожии, даже о ереси. Кроме резкого письма, отправленного в Совет Двенадцати, еще одно ушло к Верховному Патриарху, а третье – к императору Родольфо в Обравич, с кратким описанием события.

Мир должен был узнать о вероломстве серессцев, а положение некоторых адресатов позволяло им не просто выразить порицание. Любые торговые санкции против Царицы Моря могли только помочь купцам Дубравы.

По более насущному вопросу верховный священнослужитель Дубравы встречался с Правителем и его самыми доверенными советниками. Он вышел после этой встречи и объявил, что поддерживает идею о том, чтобы новой Старшей Дочерью на острове Синан стала женщина, которую никто не ожидал увидеть преемницей погибшей. Она очень молода, но ее ранг и происхождение из достаточно знатной семьи (и на этот раз это легко подтвердить) оправдывают это назначение.

Овдовевшая Леонора Мьюччи из Милазии, только что надевшая траур после ужасной гибели мужа, выразила готовность остаться на острове и своим служением лично искупить зло, причиненное ее предшественницей.

Подразумевалось, что почетная гостья приюта, императрица Сарантия Евдоксия, великодушно выразила готовность оказать ей поддержку и быть наставницей новой Старшей Дочери в первые месяцы или даже годы (если будет на то милость Джада).

Также подразумевалось в Дубраве, что Леонора Мьюччи может сообщать новости Серессе, учитывая происхождение ее мужа, но поскольку все об этом знают, то в этом нет ничего предосудительного. Всегда лучше знать, чем не знать.

Что касается домашних дел, то было задумано одно рутинное для торгового и коммерческого города предприятие: широко известное семейство купцов Дживо, которое в последнее время оказалось в центре многих драматических событий, теперь решило отправить небольшой отряд с товарами (предположительно, ювелирными изделиями и обработанными тканями) вместе с купцами из Серессы, направляющимися на восток, в Ашариас.

Как всегда весной, ходили слухи о войне, но все считали, что военная кампания османов будет проходить – как обычно – севернее обычной дороги купцов в великий город, и в любом случае, османы нуждаются в честных купцах с западными товарами.

Отряд Дживо должен возглавить младший сын, Марин, вместе со слугами, животными и четырьмя телохранителями. Одной из последних стала эта вызывающая беспокойство женщина из Сеньяна. Все были рады, что она покинет город. Если повезет, она может никогда не вернуться назад. Вместе с караваном купцов, теперь уже довольно большим, также отправлялся художник из Серессы, некий Виллани, – по слухам, его нанял сам великий калиф, чтобы художник написал портрет правителя османов.

Если это правда, то Виллани уже сделал свое состояние, заявляли в Дубраве за весенним вином. Если он умеет рисовать, говорили одни. Если он уцелеет, замечали другие.

Мир – это шахматная доска, как когда-то объявил поэт из Эспераньи, в своих прославленных строчках, много столетий назад. Фигуры двигают другие, они сами собой не управляют. Их ставят друг против друга, или рядом. Они союзники или враги, более высокого или более низкого ранга. Они умирают или выживают. Один игрок выигрывает, и затем на доске начинается другая партия.

Даже в этом случае, взлет и падение судеб империй, царств, республик, враждующих верований, сердечные страдания мужчин и женщин, их потери, любовь, неумирающая ярость, восторг и удивление, боль, рождение и смерть – все это для них живая реальность, а не просто образы в поэме, каким бы талантливым ни был поэт.

Мертвые (за невероятно редкими исключениями) уходят от нас. Их хоронят с почестями, сжигают, бросают в море, оставляют на виселицах или в поле на поживу зверям или стервятникам. Нужно стоять очень далеко или смотреть очень холодными глазами, чтобы созерцать все это бурлящее движение, это страдание, волнение, только как на фигуры на доске, которые двигают во время игры.

Филипа ди Лукаро была одной из тех, кого похоронили, как положено, с должными обрядами до погребения и свечами после, на маленьком кладбище рядом с обителью на Синане, откуда видны виноградник и море. На этом настояла женщина, которая сменила ее здесь. Тело мертвого слуги мертвой женщины, немого Юрая, вернули его родным, которые приплыли за ним в рыбацкой лодке с каменистого побережья на севере от Дубравы.

Никто не знает, что они с ним сделали.

Часть третья

Глава 13

Были демоны, которые стремились забрать человеческую душу во тьму. Были призраки и духи, часто замышлявшие зло. Мертвые не всегда лежат спокойно в могилах.

Верующие всех религий знали эти истины. Рискованно ходить по сельским тропам в сумерках, а когда наступает ночь, с лунами или без лун, безумие находиться вне дома. Можно погибнуть, свалиться в канаву, потеряв из виду дорогу.

Человек проживает жизнь в тесной близости от внезапного конца. Из-за этого он так страстно молится. Ему необходима помощь, под солнцем, под лунами, под звездами, – и хоть какое-то основание надеяться на то, что может прийти потом.

Смех тоже необходим, и люди смеются, несмотря на близость ужасной опасности – или благодаря ей. Простые удовольствия. Музыка и танец, вино, эль, кости и карты. Конец жатвы, вкус ягод на кусте, вереница пчел из улья, полного меда. Тепло и игра ночью в постели, или на соломе в амбаре. Товарищество. Иногда любовь.

Тем не менее в любое время года есть основания для страха, в любом месте, где мужчины и женщины пытаются устроить свою жизнь и сохранить ее.

Осенью приходит боязнь смертоносной зимы. Если выпадает слишком много дождей, если выдается неурожайный год, или урожай слишком скудный, некоторым суждено умереть в следующие месяцы, это так же верно, как и то, что слабое зимнее солнце взойдет, чтобы увидеть, как это случится.

Если налетают бури и разбивают рыбацкие лодки у причала в щепки, или топят их под вспышки молний в бушующем море, в прибрежных деревнях начинается голод. Если нельзя собрать достаточно дров, нарубить их и сложить в поленницы (и защитить от посягательств), люди погибают от холода на севере.

Если по глубокому снегу являются с воем отощавшие волки и режут скот, чтобы самим спастись от смерти, люди тоже умирают. Болезни находят мужчин и женщин (и всегда детей), ослабевших от недоедания. У голодающих матерей нет молока для новорожденных.

Разбойники спускаются с гор или выходят из густых, темных лесов. Городские стены могут защитить от всех, кроме самых сильных из них, но как защищать ферму, одинокий домик, хижину угольщика? Серебряная луна и голубая луна поднимаются на небо и заходят, а огонь пожирает дома и уносит жизни. Звезды медленно кружатся над снегами.