Гай Кей – Дети земли и неба (страница 38)

– Можно переговорить с вами наедине, госпарко? Мне нужен совет, а ваше прелестное платье дает повод думать, что вы сможете мне помочь.

– Конечно! – ответила девушка. Она бросила взгляд на мать, но не так, словно спрашивала у нее разрешения. – Пройдемте сюда, в аркаде тише.

Они прошли туда. В аркаде, действительно, было тише.

– Чем я могу помочь, синьора? И можно мне сказать вам, как мы все сочувствуем вашей потере? Эти ужасные сеньянцы!

Она в первый раз посмотрела на Даницу, но этот взгляд не говорил «ужасная».

– Могу я узнать ваше имя? – спросила Даница. Они были одни. Чтобы их подслушать, пришлось бы очень постараться. – Мое имя Даница Градек. Возможно, сегодня утром меня решат убить.

Женщина смотрела на нее.

– Что ты делаешь?

– Жадек, ты же ничегошеньки не знаешь о женщинах. Помолчи!

– Мое имя Ката Матко. Я знаю, что вас могут убить. Но я также верю…

Выражение ее лица говорило за нее.

– Дело не только в голосовании, не так ли – повесить меня или передать серессцам. Вы что-то знаете?

Девушка оказалась смелой. По-видимому, даже дочь богатого человека в Дубраве может быть смелой. Она посмотрела Данице в глаза. Они были примерно одного возраста, все трое.

Ката Матко сказала:

– Может быть, не только вас, – она понизила голос, двум остальным женщинам пришлось напрячься, чтобы ее расслышать.

– Что? Что она?..

Даница кивнула. Всегда важно, чтобы другие не увидели, что она встревожена. Она спокойно спросила:

– Кто-то, возможно, сделает вид, что нападает на меня, а его целью станет некто другой?

Темные глаза девушки широко раскрылись.

– Откуда вы?..

– Я вела определенную жизнь, – сказала Даница, но старалась говорить мягко. Она взглянула на собеседницу. – Господар Дживо? Марин? Вы не желаете ему смерти?

Рядом с ней Леонора удивленно охнула, а ее дед так же охнул у нее в голове. «Люди, мужчины и женщины, могу очень отличаться друг от друга, но во многом оставаться одинаковыми», – подумала Даница. Они могут быть живыми и мертвыми, и при этом почти одинаковыми.

– Нет, не желаю, – ответила Ката Матко и покраснела. – Он ее не заслуживает. За это не заслуживает.

– Им кто-то недоволен? И вы об этом знаете, больше знаете, чем мужчины?

– Да. Некоторые из нас знают.

– Это имеет отношение к девушке? К ее семье?

Это был рискованный ход, догадка. Возможно, слишком рискованный.

– Я вам этого не говорила, – твердо ответила та. – И это не я, и не моя семья.

– Не говорили, – быстро согласилась Даница. Однако девушка не отрицала ее догадку. На самом деле, она ее подтвердила. – Вы проявили щедрость. Я не умею выразить это лучше, но я вас благодарю.

– О чем мы с вами могли беседовать? – спросила Ката, глядя на Леонору. – Мама спросит. Я могу ее обмануть, но…

– Но вам нужна подсказка, – Леонора улыбнулась, к ней быстро вернулось самообладание. – Я восхищалась покроем вашего платья. Мне нужно сшить траурную одежду. Я хочу, чтобы ее сшили хорошо.

Ката Марко кивнула головой.

– Тамара, на улице Сул. Первая улица направо от этой, на полпути к дворцу. Она из киндатов, но очень искусная мастерица, если вы ничего не имеете против них. Она шьет всю мою одежду, и у нее много тканей. Скажите ей, что это я вас прислала. Или… – она поколебалась. – Вы хотите, чтобы я пошла с вами?

Леонора снова улыбнулась.

– Это было бы чудесно. Но это зависит от того, что произойдет сегодня утром.

– Да, – согласилась Ката Матко. Она повернулась к Данице. Румянец все еще горел на ее щеках. – Я была бы рада, если бы вы могли пойти вместе с нами.

– Разбойница из Сеньяна?

– Да.

– За платьем? – Даница улыбнулась, но опять подумала: «Вот смелая девушка».

Ката Матко улыбнулась в ответ.

– Ну, тогда в качестве нашей телохранительницы, если не хотите подчеркнуть свою красоту.

Она не собиралась обсуждать этот вопрос здесь.

Они вернулись назад к матери и старшей сестре, любопытство которых было до смешного очевидным, как и всех остальных вокруг них. Рот одной из женщин был даже широко открыт. «Стрекоз ловит», – обычно говорила в таких случаях ее мать.

Ката и Леонора сделали друг другу безупречный реверанс. Даница поклонилась. И матери Каты тоже, повинуясь какому-то порыву. Она усиленно соображала.

– Это было хорошо сделано, – ворчливо произнес дед.

– Это начало. Как ты считаешь, что они сделают?

– Нам надо увидеть палату заседаний Совета. Тебе не позволят взять с собой лук.

– Я могу попытаться.

Как и ожидал Марин, Даницу Градек не впустили внутрь с оружием. Она из Сеньяна, враг республики, по какой бы причине она здесь ни оказалась.

Пока они приближались к дворцу, она коротко переговорила с ним и с Драго.

– Если я не смогу оставить при себе лук и колчан, мне нужно, чтобы они были недалеко от меня. Вполне вероятно, возникнут неприятности.

– Конечно, они уже есть, – пробормотал Драго. – Иначе почему бы мы оказались здесь?

– Нет, послушайте меня! Капитан, прошу вас, предложите стражникам оставить мой лук у вас, а потом держитесь недалеко от меня и… и также возле господара Дживо. Возможно, речь идет не обо мне.

Это было неожиданно, но больше она ничего не успела сказать. Их окружили люди, входящие в палату; их уединение закончилось.

Марину необходимо сосредоточиться на том, что он скажет. Он видит, что его отец и брат уже в зале. Отец никогда не опаздывает на заседание Совета.

– Я – телохранитель семьи Дживо, – говорит Даница стражнику у двери. Во дворце Правителя гордятся новыми бронзовыми дверьми. На них рельефные изображения жизни Святых великомучеников, сделанные художником из Родиаса, которому очень щедро заплатили.

– В палате есть телохранители, – отвечает стоящий у двери стражник. Он здесь старший, одет в темно-зеленую ливрею служителей дворца Правителя. Он говорит учтиво, но не собирается уступать в этом вопросе. Охранник смотрит на Драго.

Тот непринужденно говорит:

– Она здесь по своей воле, Евич.

– Может быть, у нее на то свои причины, – говорит стражник, по-прежнему вежливо. – Оружие здесь запрещено. В том числе и пес.

Даница Градек кивает головой. Она что-то говорит псу, положив руку ему на голову. Пес послушно отходит в тень у входа. Он поразительно выдрессирован и невероятно огромен. Это оружие, даже если кто-то так не считает.

Драго поворачивается к Данице:

– Госпарко, у этого стражника есть свои обязанности, и только люди, имеющие разрешение, носят здесь оружие, даже церемониальное. Я сам подержу ваше оружие. Вы получите его обратно.

– Если меня отпустят, а не прикажут повесить, – отвечает женщина. Она отдает свой лук и колчан капитану Марина. Стражник несколько секунд колеблется, потом кивает Драго.

– Кинжал? – спрашивает стражник по имени Евич. Он выполняет свои обязанности. В его голосе нет злобы.