Гай Хейли – Заблудшие и проклятые (страница 15)

Кацухиро издал небольшой вздох облегчения.

– Не обольщайся на этот счет, – произнес худой мужчина рядом. Это был тот самый парень, что чистил свои ногти ножом еще в городе. Он наклонился, и прошептал Кацухиро на ухо. – Резервисты здесь не для того, чтобы стоять в сторонке. Они делают всю грязную работу, и если враг не появится сегодня, то придет завтра или позднее, – в его голосе чувствовалась усмешка, но слова причиняли боль.

– Заткнись! – огрызнулся Кацухиро. – Не надо делать ситуацию еще хуже…

– Ты, в конце концов, научился показывать зубы, а? – произнес Доромек, который присматривал за Кацухиро.

– Оставь меня в покое! – прошипел новобранец.

– Эй! Эй, ты! – усиленный вокс-транслятором голос Джайнана тяжело ударил в уши Кацухиро. – Да, правильно, ты. Чтобы мы правильно понимали друг друга – когда я говорю, все остальные молчат.

Офицер недвусмысленно похлопал по лазпистолету на бедре.

– Ясно?

Кацухиро кивнул, а исполняющий обязанности капитана Джайнан тяжело вздохнул.

– Тогда вперед, марш! – Адинхав выключил рупор и прицепил его к поясу, лениво повернувшись влево. – Быстрый марш! – офицер остановился и вытянул свои руки, когда полдюжины свежеиспеченных солдат подошли к валу, чтобы выбраться из грязи. – Нет! – воскликнул Джайнан. – Я остаюсь здесь, на этой сравнительно сухой стене. Всем остальным придется преодолеть трудности перехода по снегу, – он одернул свою покрытую снегом униформу. – Должны же быть хоть какие-то привилегии у моего звания…

Поход на север позволил Кацухиро немного оценить окрестности. Слева от него взлетали ввысь до невероятных высот Стены, и хотя шпили Дворца были еще выше, с местоположения новобранцев укрепления скрывали за собой почти все строения – настолько они были огромны. Внешние фортификации на их фоне казались крошечными.

Пребывание в лабиринте стен и траншей, которые находились перед главными укреплениями, было гнетущим, и страхи Кацухиро усиливались по мере того, как потоки тысяч новобранцев продолжали вливаться в комплекс, снова и снова расходясь, когда они направлялись в различные сектора обороны, проваливаясь по щиколотку в снегу. Тревога росла, но так и не достигла того пика, которого ожидал новобранец: казалось, не было конца той мере ужасов, которые он мог воспринять, и все же Кацухиро удивляло, что он мог ходить, говорить, что-либо делать – но он делал – потрясенное сознание призывника управляло его конечностями сквозь шумящую пелену страха и ужаса.

Солдат чувствовал онемение и внутри, и снаружи.

Бомбардировка обрушивалась нескончаемым потоком, и ежеминутно миллионы тонн боеприпасов взрывались на щитах Дворца: выделяемая энергия поглощалась и рассеивалась посредством пустотных технологий. За стенами мощность «Эгиды» ослабевала, и щиты становились тоньше: не то чтобы Кацухиро разбирался в системах обороны, но периодически снаряд размером с тяжелый тягач прошивал энергетические поля насквозь и врезался в землю за крайним валом, поднимая султаны каменных обломков высотой в несколько дюжин метров и сотрясая все вокруг.

– Это не очень-то хорошо, не так ли? – по-свойски заговорил худой мужчина. – Я прям обожаю быть пушечным мясом. Не так ли, дорогая? – незнакомец кричал женщине со станции, которая была в нескольких рядах впереди него. Та сердито посмотрела на него.

– На твоем месте я бы не называл ее «дорогой», – заметил Доромек.

– Почему? Она красотка. Я бы с ней попробовал замутить.

– Я знаю таких, как она. Она тебя завалит.

Худой мужчина фыркнул.

– Я не шучу, – добавил Доромек.

– Может вы заткнетесь? – прошипел Кацухиро, обращаясь к худому мужчине и Доромеку. Он выглядел несчастным, несчастнее, чем когда-либо в жизни. За пределами города было даже холоднее, чем внутри, и призывник не чувствовал своих рук: они задубели, и лишь зажатое в них оружие напоминало Кацухиро, что ладони все еще были частью его тела. Зубы стучали, а снег тем временем стал черным, смешавшись с золой, и обморозил незащищенную часть лица новобранца так, что кожа горела, словно ожог. Воздух вдали от системы атмосферной рециркуляции Дворца был разрежен и беден на содержание кислорода. С учетом этого были предусмотрены определенные меры: примерно через каждые полмили из земли поднимались гигантские извивающиеся трубы, и со свистом распространяли густой теплый воздух над внешними укреплениями. Новобранцы быстро это заметили и побежали между установками, отчаянно нуждаясь в тепле и кислороде, хотя расстояние и уменьшало эффект работы установок, а мощность даже в совокупности была не такой уж и высокой.

Приближаясь к четвертому оттоку, худой человек снова заговорил.

– Этот снег… ты же знаешь, что он токсичен, правда?

Незнакомец бежал рядом. Кацухиро был слишком выдохшимся, чтобы попросить ему замолчать, и спутник воспринял молчание за проявление интереса.

– Пустотные щиты останавливают быстрые, большие и очень большие объекты. Медленные и маленькие вещи вроде пехотинца или танка они пропустят. Дождь или град тоже пройдут через них. А этот снег… он черный. Дворец покрыт слоями пустотных щитов так плотно, что противникам понадобятся месяцы, чтобы прорваться сквозь них. Есть такая защита где-нибудь еще на Терре? Нет, больше нигде. Так что на нас падают испарившиеся остатки остального мира, и они полны яда и радиации и убивают нас, и без того мертвых – впрочем, мы все равно долго не продержимся.

– Думаю, что тебе стоит заткнуться, – ответил Кацухиро.

– И я попрошу о том же, – сказал Доромек худому мужчине, заставив того немного отпрянуть назад.

– Что он имеет ввиду? – спросил Кацухиро Доромека.

– Дело в уровнях обороны, – ответил товарищ.

Рядом с трубами снег растаял. Призывники шли, оставляя всплески студеной воды, бежавшей по земле. Холод и разряженный воздух беспокоили Кацухиро не меньше, чем всех остальных.

– Им не нужно заботиться о нашей безопасности. Мы – первая линия обороны.

– Первая линия?

Над головой громко проревело воздушное судно, заставив всех вздрогнуть, и часть новобранцев бросилась в грязный снег. Легкий хлопок взрыва ударил низко над их головами, отчего большинство солдат завопили и упали на землю, включая Кацухиро.

– Вставай! Вставай! – кричал Джайнан. – Это всего лишь проклятые листовки!

Он спрыгнул со стены и стал поднимать на ноги рыдающих новобранцев. Съежившихся от страха он пинал до тех пор, пока они не вставали.

– Давай! Давай! Вставай!

Кацухиро не отрывал своих рук от головы. Белый лист бумаги плавал лицевой стороной вниз в луже прямо перед ним. Новобранец протянул руку и подобрал листовку.

– Вставай! Вставай! Все, пошли! – Джайнан все еще негодовал после появления самолета. – Проклятая пропаганда! И абсолютно бесполезная!

На другой стороне бумаги было некачественное изображение воина. Кацухиро подумал было, что это космический десантник, но приглядевшись понял, что это примарх. Под его изображением были напечатаны большие цифры ‘XIII’.

«Лорд Жиллиман идет», – гласила листовка. – «Будьте стойкими, и вы выживите».

– Как полезно, – хмыкнул Доромек. Он протянул руку и помог подняться Кацухиро. – Если он вообще сюда доберется, конечно. Впрочем, к тому времени мы уже все будем мертвы.

– Это правда, – с умным видом кивнул Доромеку худой мужчина, пока тот поднимал Кацухиро. – Первая линия обороны… Они оставили Легионы за главными стенами для настоящих сражений.

– А что же с нами? – спросил Кацухиро, страшась услышать ответ.

Доромек печально засмеялся.

– Ты здесь, чтобы умереть, мой мальчик. Вобрать в себя все пули. Стать пушечным мясом, как наш друг…

– Ранникан, – представился худой человек.

– Как сказал Ранникан, – Доромек сочувственно улыбнулся и попытался соскрести грязь с Кацухиро, но затем широко расправил плечи и замер.

– Как будет идти сражение, значения не имеет. Вы видите батареи – там, там и там? – Доромек указал на гигантские орудия, установленные на башнях Стен.

Вспышки и столбы когерентного света обозначали присутствие тысяч других орудий.

– Не хочется терять их прикрытие, – отозвался Кацухиро.

– Теперь ты понял, – произнес Доромек и шлепнул его по плечу. – В пределах Стен оборона гораздо мощнее. Лорд Дорн срезал вершины тысячи башен, сделав их плоскими, чтобы установить орудия, орудия, и еще раз орудия. Они дорожат каждой возвышенностью, группируя силы особенно плотно вокруг космических портов, ворот и особенно – особенно! – Львиных Врат.

– Здесь? – спросил кратко Кацухиро.

Они снова потащились по грязи.

– Скорее всего, да. Я хочу сказать, что настоящая атака не произойдет, пока не замолчат те орудия. Если бы я был Магистром Войны, – продолжал Доромек с поразительным высокомерием. – То я бы обошел стороной район перекрестного огня и высадил бы свои авангарды. Когда силы будут на земле, Стены окажутся под угрозой. Все, что здесь, – он указал рукой вокруг. – Подвергнется интенсивной атаке. Часть орудий падет, часть будет перенацелена на наземные цели. Плотность огня уменьшится – это позволит приземлиться большему количеству кораблей. О, поверь, гораздо большему – и так, пока поверхность Терры не наполнится силами нападающих, а пушки окончательно не умолкнет. Но вначале Хорус должен пройти через это, – Доромек указал наверх. – «Эгида» Дворца. Она держится, но так будет не всегда. Как только щиты начнут терять мощность – тогда-то мы и увидим начало настоящей бомбардировки, а после этого – вторжение.