Гай Хейли – Теневой меч (страница 8)

— Экипаж, перекличка, — сказал Банник. — Подтвердить затяжку ремней.

— Так точно, — отозвался Мегген.

— Крепче, чем нужно, — сказал Васкиген.

— Да, сэр! — ответил Голлф.

— Подтверждаю, начальник, — сказал Шоам.

— Все затянуто, сэр, — произнес Леонат, подергав свои и Хувара Ло Ганлика ремни.

— Фиксаторы закреплены, — закончил Колиос.

Он с Эппералиантом занимался теперь сложной последовательностью задач, убеждаясь, что их часть инфо-сети, соединявшей между собой четыре исполина 7-й, переживет высадку. Диктат Астра Милитарум требовал пиковой работоспособности всего оборудования. Баннику необходимо разговаривать с командующим офицером и слышать все остальные передачи. Гул двигателя снаружи усиливался.

— Ремни затянуты как следует, — сказал Банник, в шестой раз проверив пояс. Ему бы совершенно не хотелось прибыть на поле битвы в качестве трупа из-за небрежно затянутого ремня безопасности.

— Шесть, — продолжал угрюмый голос. — Пять.

«Лучше уж угрюмая палубная команда, чем летчики-

сорвиголовы», — подумал Банник.

Танк задрожал. В сетках на стенах застучало снаряжение. Тихо запищал сигнал тревоги. Колиос выключил его.

— Во имя Тронного мира, — сказал Ганлик.

Его улыбка была фальшивой, он старался выглядеть бесстрашным в глазах остальных товарищей.

— Тряска значительно ухудшится, — заметил Колиос.

Ганлик побелел. Большинство из них, включая самого Банника, никогда раньше не участвовали в боевой высадке. Спуск по турбулентной гравитационной лестнице мира в пасть вражеского огня дорого обойдется и людям, и технике. Все они были напуганы.

— Не слушай его, Хув, — произнес Мегген. — Держись крепче.

Снаружи взревели клаксоны, сигнализируя об открытии громадных ангарных створок и отключении полей целостности на окнах полетной палубы. Воздух стравился в пустоту, и рев клаксонов приглушился, разносясь только через непосредственный контакт.

— Четыре, три.

Двигатели взвыли. Банник внезапно почувствовал невесомость, когда гравитационные плиты на посадочной палубе выключились.

— Два. Один. Отсчет окончен. Император защищает.

— Лучше ему басдаковски хорошо приглядывать за нами! — пророкотал Мегген.

Танк качнулся в упряжи, когда гигантский посадочный корабль оторвался от палубы и вырвался в холодные глубины космоса.

Скрежеты и рокоты, стоны противоборствующих масс терзаемого металла, ускорение и давление, грохот двигателей, стремительно уносящих их от штурмующего флота — это были единственные признаки их путешествия в пустоте. Банник не видел, что творилось снаружи, целиком положившись на флотский экипаж, пилотировавший их посадочный корабль. Он не слышал ничего, кроме ротных переговоров, и не видел ничего, кроме темного трюма. Люди снова начали молиться, на сей раз более пылко, чем прежде. Он ненавидел чувство бессилия. На поле боя их ждало куда больше опасностей, однако там он мог как-то отреагировать, что-то спланировать. Если случались катастрофы, то справляться с ними приходилось самому. Тут же он был никем, куском мяса, который перевозили в дорогостоящей консервной банке. Если пилоты ошибутся, он ничего не сможет поделать. Смерти по случайности происходили в Имперской Гвардии повсеместно. Единственным достоинством Департаменто Муниторум была его несгибаемость, но приказы можно было обойти, из ситуаций найти выходы. Только сейчас Банник наконец ощутил себя тем, кем он был на самом деле, — одним солдатом из триллионов, расходным ресурсом. Его гибель при перелете будет означать для адептов не больше, чем выброшенная банка испортившихся фруктов.

До чего же в танке душно. Коробка в коробке в коробке. Коробка в коробке в коробке. Фраза крепко засела в голове. Банник понял, что вполголоса повторяет ее.

Тело Банника рванула сила притяжения Гератомро, и его вжало в кресло, что неприятно контрастировало с ускорением посадочного корабля.

Танк яростно затрясло. Закрепленные на стенках вещи застучали и задребезжали друг о друга. Эппералиант выругался, когда его кружка каффеина, забытая на столе в напряженной подготовке к высадке, перевернулась и упала на пол. На них зарычал усиливающийся вой от вхождения в атмосферу, становясь все громче и громче, рев враждебной планеты. Сидевший внизу Голлф вскрикнул от ужаса. Кое к чему он пока не привык и, возможно, не привыкнет никогда. Наверху без устали ругался Мегген.

Наконец-то наступило то значительное ухудшение, о котором говорил Колиос. Экипаж трясло так, что перед глазами все плыло. Банник крепче сжал челюсти, чтобы не раскрошить зубы или ненароком не прокусить язык. Он перекрыл руками ремни и крепче прижал к телу. Левой рукой он ухватился за левый ремень. Правой нашел медальоны и стиснул в ладони.

— Император защищает, Император защищает, — заговорил Банник сквозь сжатые зубы.

Не он один повторял мантру, но с тем самым успехом мог быть таковым. Звуки тонули в оглушающем реве воздуха, проносившегося мимо их посадочного корабля. Металл вопил и пел, пока они мчались вниз.

А затем ужасающий крен. Корабль ушел в сторону под резким углом, заставив завопить всех на борту «Чести Крейна», включая хладнокровного басдака Шоама. Банник потрясенно напрягся в ожидании огненной смерти в разваливающемся на куски посадочном корабле. Но корабль выровнялся. Отдаленные хлопки, наверное, были снарядами, бьющими по корпусу. Возможно, подбили какой-то другой корабль. Согласно тактическому предбоевому анализу Банника, каким бы грубым тот ни был, уровень потерь среди посадочных кораблей составит по меньшей мере двадцать процентов.

Он вознес хвалу Императору, что они выжили.

Теперь они летели вперед, устремившись носом вниз, перегрузки болезненно вжимали его в кресло, пока посадочный корабль спускался к поверхности, подальше от убийственного для кораблей зенитного огня. Краткий рев сирены стал единственным предупреждением о скором приземлении корабля. Инструкции требовали, чтобы Банник велел экипажу готовиться к столкновению, однако у него не было совершенно никакого желания этого делать, а если б и было, он бы даже не смог открыть рот. На мгновение он вновь ощутил себя в невесомости, когда корабль заложил стремительный маневр и упал брюхом вниз. Новый рев, второй зверь вступил в схватку с первым. Это лишь включились ретродвигатели, тормозя спуск, успокоил он себя. Ремни вгрызлись в плечи, а к голове прилила кровь. Они стремительно замедлялись. Неодолимое давление на тело уменьшилось. Еще одна сирена.

— Мы сели! — выдавил он из себя.

Но это было не так. Сигнал поступил слишком рано, и сдавивший позвоночник толчок, пришедший полсекунды спустя, застал их всех врасплох. Немилосердный поцелуй Гератомро грохотом отдался через корабль, а затем все внезапно стихло.

— Перекличка! — прокричал Банник.

— Башня готова! — отозвался Мегген.

— Вторичное вооружение готово, — ответил Каллиген.

— Расчет третичного вооружения готов, — произнес Леонат.

— Первый и второй заряжающий готовы, — доложил Васкиген.

— Реактор заряжен, включен, готов к бою, во славу Омниссии, — сказал техноаспирант Колиос. Он начал петь, вместе с Эппералиантом приступив к пробуждению машинного духа «Чести Кортейна».

Его усилий не потребовалось. Танк жаждал битвы. Реактор утробно зарокотал.

— Реактор включен. Визуальные системы активированы. Сигнум-коды введены, пушки сняты с предохранителей, — произнес Эппералиант, катаясь туда-сюда по рельсам перед длинным пультом управления. — Орудия включены, только здесь пока не стреляйте.

Леонат и Ганлик обменялись ухмылками, когда их рычаги управления ожили. Мегген пробормотал что-то грубое насчет того, куда подевались его сигары. Банник слышал их всех по воксу. Он услышал, как савларец затянулся нитрохимом. В голосе Каллигена ощущались мучения. Вместо старых звуков пришли новые. Корпус корабля задребезжал от барабанного перестука тяжелого огня.

— Приготовиться к высадке, — сообщил им неизвестный член летного экипажа. — Мы вылетаем обратно через две минуты. Если вы, гряземесы, к тому времени не свалите с корабля, то будете объясняться перед верховным командованием на орбите.

— Двигатель на полную мощность. Переключить приводные агрегаты. Не суетиться, — сказал Банник.

Вокс снова ожил, и заговорил Ханник:

— Стандартный строй, попарно. «Артемен Ультрус» пойдет слева. «Возрождение Остракана» за ним. Банник, ведешь «Люкс Император» справа. Действуем по уму — сначала посмотрим, с чем имеем дело, прежде чем делать что-то необдуманное. Цели — неплановые. Любые очаги обороны, пережившие бомбардировку. Расчистим путь к космическому порту для атраксийцев и Сил Отвоевания Гентуса. Взлетнопосадочные поля необходимо захватить целыми и невредимыми.

— Посадочная аппарель опускается, — произнес член корабельного экипажа, человек, которого Банник никогда не видел, и больше никогда не увидит. — Удерживающие упряжи танков расцепляются.

Раздалась последовательность щелчков, когда механические когти ослабили хватку. Поршни вернули их обратно в стенные ниши.

Снаружи донесся мощный грохот. Все вздрогнули.

— Трон, у них тяжелая артиллерия, — пробормотал пилот. — Аппарель опустится через три, две…

— Активировать весь сенсориум. Мне нужны глаза снаружи, Эппералиант, — произнес Банник.

На многочисленных экранах вокруг поста Банника возникла темная картинка, то и дело пронизываемая проносящимися огнями. На картографическом столе, вмонтированном перед пультом, мимолетно зашипели пятнышки ненастроенного гололита. Корабль застонал, будто животное в родовых схватках, гигантские поршни начали плавно опускать аппарель, а затем тонкий лучик яркого света наполнил мониторы Банника и залил туннельные бронированные окошки вокруг главной палубы. Потребовалось мгновение, чтобы глаза-авгуры танка заново настроились и экраны потускнели. Наконец аппарель опустилась полностью, и бушевавшее снаружи сражение обрело очертания в свете дня.