Гай Хейли – Теневой меч (страница 55)
— А основная боевая группа, ее они пропускать не хотят?
— Не хотят. Сражение висит в сердце вероятностей. Они хотят заманить нас ради своих дьявольских целей. Мы хотим положить конец их отвратному колдовству. Исход решит сила оружия. Но не бойся. Император с нами. Мы не можем проиграть.
Вокс со щелчком отключился.
Они проезжали мимо новых груд тел, некоторые были сложены в замысловатые взаимосвязанные узоры. Аделард был прав: здесь масштаб был намного больше и ужаснее, нежели кошмары, учиненные с шахтерами Агриты. То, что это сделали с людьми другие люди, делало все еще во сто крат хуже. Банник сосредоточился на работе, но всякий раз, когда по дороге встречалась очередная гора тел, его внимание болезненно тянулось к ней. Улицы, находившиеся ближе к дворцу, избежали последствий орудийного огня. Флажки и гирлянды, побуревшие от дождя, были развешаны на зданиях и свисали с люмен-фонарей.
— У них был праздник? — удивился Мегген. — Что это за безумие?
К картине добавились трупы и другие, существенные детали, вынутые из покойников. Менее упорядоченными кучами валялись развратники.
— Такое чувство, будто поубивали друг друга, — провоксировал Иона. — Вы это видите?
— Не смотри на дорогу, лейтенант, — сказал Парригар. — Ради своего же блага.
Небеса над головой сворачивались в себя, закручиваясь в воронку, темнее черной дыры. Вдоль ее границы переливалась плазма, от вида которой начинали болеть глаза.
— И на небо тоже, — добавил заслуженный капитан.
Их небольшая группа выехала на Проспект Основателя, главную дорогу Очага Магора, широкий проспект, по обе стороны которого высились колонны с водруженными на них статуями героев древности. В миле отсюда проспект заканчивался площадью перед монументальным дворцом. Аделард скомандовал остановку.
— Внемлите, люди Империума. Мы у финальной цели, — провоксировал брат меча. — Парригар, ты останешься здесь. Займи позицию на этой улице. Прикрой наш тыл. — Аделард указал на перекресток.
— Вас понял, — ответил Парригар.
— Заслуженный лейтенант Банник, мне потребуется твой танк. Ты последуешь за мной. Вот что мы сделаем…
Глава 24
Kонец рода Магора
Без жалости! Без сожалений! Без страха!
В звуки приближающегося оружейного огня ворвался гортанный рев. Достейн взглянул на Дорогу Магора и увидел космодесантников на больших боевых мотоциклах, со стрельбой влетающих на площадь. Несколько Детей Императора упали, однако предатели неторопливо расступились, доставая собственное оружие и открывая ответный огонь по Адептус Астартес. Некоторые изменники несли устройства, больше напоминавшие музыкальные инструменты, нежели оружие, и они начали выводить звонкую какофонию разрушения, рвавшую на куски горы плоти вокруг спутников Магора и дробившую кости под ними. Захватчик Достейна все время оставался рядом с попятившимся Дилом, протяжно и громко расхохотавшимся.
— А вот и Черные Храмовники! Последние гости нашего празднества!
Между распростершимся телом Поллейн разгорелась калейдоскопическими цветами и стала пульсировать мембрана энергии, раздуваясь наружу в такт с военными инструментами Детей Императора.
Один из Черных Храмовников свалился с боевого мотоцикла, раздавленного звуковым импульсом. Космодесантник покатился по земле, высекая доспехами искры. Он перекатился и вскочил на ноги, выхватывая меч.
— За Дорна! За Императора! — проорал он и ринулся на предателей-космодесантников, только чтобы погибнуть под шквалом болтерных снарядов.
Достейн отстраненно наблюдал за происходящим, парализованный страхом. Их ведь не могли вынудить на самоубийственный рывок, подумалось ему.
Черные Храмовники обрушились на Детей Императора, сшибая массой своих скакунов всех, кто оказался у них на дороге. Болтганы полыхали. Добравшись до центра площади, они спрыгнули с мотоциклов, и те, продолжая вращать колесами, покатились дальше и врезались в последователей Темного Князя. Их ноги усиливали доспехи, поэтому воители отскочили невероятно далеко, разбив при приземлении брусчатку. Там они выхватили клинки и топоры, примотанные стальными цепями к запястьям, и сразу же кинулись в сражение, вознося хвалу Императору и проклиная изменников за их предательство. Тонкие силовые мечи встретились с тяжелыми топорами в брызгах искр. Черные Храмовники были неукротимыми воинами и двигались с плавным изяществом, невзирая на размеры и тяжесть доспехов. Подталкиваемые инерцией мотоциклов, они срезали нескольких последователей Трастуна прежде, чем успели замедлиться.
— Правда, впечатляет? — прошипел Дил Достейну. — Но эти сыны Дорна встретились с сыновьями Фулгрима. Они — Дети Императора, которые когда-то олицетворяли слово «совершенство». Каждый из этих воинов сражался тысячи лет, и их мастерство фехтования непревзойденно, даже этими так называемыми Рыцарями Дорна. Узри же, как погибают псы Императора.
Трастун двинулся на бой с Черным Храмовником в окаймленных красным доспехах. Он сражался яростно, стискивая в одной руке болт-пистолет, а в другой — силовой топор. Воин ударил навершием топора по колену одного из предателей, сбив его с ног и свалив на землю, после чего оборвал его противоестественную жизнь тремя болтерными выстрелами в голову. Прежде чем тот умер, он крутанулся на одной ноге и ударом снизу раскроил грудь другому изменнику. На месте попадания разорвались молнии, а затем раздался громогласный хлопок уничтожаемых атомов, и из разрубленной грудины неостановимым потоком брызнула кровь. Еще один умер, изрешеченный выстрелами из пистолета красночерного воина, потом еще и еще. Все это время воин ускорялся и пел громче, продолжая рубить предателей топором. Его удары стали сумасшедшими, боевая песнь заставляла дрожать сами камни площади.
Дил поморщился.
— Молитвы их божеству. Тут они не подействуют.
Трастун обезглавил одного из Черных Храмовников, облаченная в шлем голова со стуком покатилась между ног сражающихся космодесантников. Заметив, что воин в красном занят, он атаковал, однако его меч натолкнулся на усиленное древко топора. Трастун тяжело навалился на врага, но Черный Храмовник откинул его, и они отшатнулись друг от друга.
Площадь полнилась звоном оружия, треском разрывающих полей и грохотом рвущейся материи. Бойцы двигались слишком быстро, чтобы Достейн мог что-либо разобрать. Вокруг воина в красном и Трастуна образовалось пустое пространство, воины обеих сторон поняли, что лучше им не вмешиваться, и соперники стали осторожно кружить друг вокруг друга.
— Я — брат меча Аделард из Черных Храмовников, — выкрикнул Аделард, размахивая топором. — Я бросаю тебе вызов! Пусть твоя смерть будет чистой, в отличие от жизни.
Трастун отдал честь, удерживая вороненый меч перед лицом, силовое поле заставляло скакать и подрагивать клыкастую личину его шлема.
— Я — Дамиен Трастун, и я убивал сыновей Дорна с тех пор, как Хорус объявил войну лжи Императора. Это я стану твоей смертью, рыцарь.
— Посмотрим, — ответил ему Аделард.
Он ринулся вперед с мощным взмахом топора, который Трастун принял на клинок и отвел в сторону. Он провел ответный выпад в воина, но отпрыгнул назад, когда Черный Храмовник вскинул пистолет и стремительно выпустил пару болтов. Невероятно, но Трастун отразил первый снаряд клинком и увернулся от второго. Снаряд погрузился в бедро другому предателю, и тот с воплем упал, после чего его добил еще один Черный Храмовник.
Дети Императора теснили Черных Храмовников, превосходя тех по численности вдвое. Третий рухнул, срезанный ударом сзади и пронзенный двумя мечами спереди. Осталось всего четверо. Но один из тех воинов не походил на прочих.
— Чемпион Императора. Именно его смерть откроет врата, — сказал Дил.
— Ты ждал их? — спросил Достейн.
— Конечно. Мы пустили их сюда! Для моего повелителя время не имеет значения. Они отправились в бой из гордости. Он предвидел это. Смерть одного из столь изысканно чистых людей ценна для действия магии. Его кровь заставит варп покориться мне. Наблюдай за ним, восхищайся его мастерством. Подобное воинское умение встречается нечасто.
Воин прокладывал себе дорогу вперед с безумной энергией, сметая любого, кто вставал перед ним. Доспехи чемпиона Императора покрывали крошечные письмена и развевавшиеся пергаментные свитки. Шлем воина окаймлял венец, и он держал в руках совершенно черный меч, которым без устали размахивал. Каждым ударом он разил врагов, прорубая керамит и разбрасывая тела. Его окружал ореол света столь чистого, что на него было больно смотреть, хотя он и светил не ярко. Когда Достейн понял это, его переполнил стыд, заставив вдруг осознать, сколько плохого он натворил за последние месяцы. В том свете раскрылась правда о его предательстве, и она была тяжелее, чем он мог вынести, но изменник-космодесантник крепко держал его и видел он только самую малость.
Оружия сшибались, песнопения состязались в громкости с богохульными кличами, обе стороны давали выход сотням столетий ненависти. Упал еще один Черный Храмовник. Даже понимая, что верные воины Императора сделают с ним в случае победы, Достейн все равно желал им победить. Звуки большого сражения остановились на некотором расстоянии, рядом с той позицией, где находились его лучшие войска, усиленные воинами Трастуна. Имперская Гвардия не успеет спасти его, это смогут лишь Черные Храмовники, но теперь он понял, что на чашах весов была не просто его жизнь — после всего содеянного он не мог и надеяться на это, — но его душа.