Гай Хейли – Пришествие Зверя. Том 3 (страница 97)
Сверкающий доспех Тейна отбрасывал блики на все вокруг, и красные смотровые линзы шлема казались оранжевыми. В цвете брони воплощался обман: Максимуса не создавали как Имперского Кулака. Впервые приняв символику прежнего легиона, воин предполагал, что со временем откажется от нее, однако ложь превратилась в истину, и он уже не звался Кулаком Образцовым.
Имперские Кулаки погибли, но требовалось, чтобы их считали бессмертными. «Защитники Терры» не имели права пасть.
Лишь несколько месяцев назад Тейн возмущался тому, что Удин Махт Удо повелел хранить в тайне разгром Имперских Кулаков на Ардамантуа. Потом состоялось то преждевременное празднество, на котором роль павших товарищей Курланда играли бойцы других капитулов, и тогда Максимус про себя усомнился в верности решения собрата. Только теперь магистр ордена понял, что некоторые стены нужно отстраивать ночью, а форма важнее содержания.
Еще он научился ненавидеть политиков. Вдали от трибуны, на другой стороне Полей, располагалось еще одно возвышение с дюжиной каменных тронов. Скомандовав сенсориуму доспеха дать приближение, воин рассмотрел, что Верховные Двенадцать пока не заняли свои места, однако на ступенях толпятся тысячи менее важных дам и господ. От такого зрелища у Тейна свело челюсти.
Ожидая, магистр ордена изучал Поля — аномалию в тесноте перенаселенных ульев Терры, идеальный квадрат площадью во многие сотни гектаров. На них с шумом входили и въезжали тысячи мужчин, женщин и бронемашин, которые занимали положенные им места, образуя безупречные каре. Ряды людей и техники дрожали в мареве горячих выхлопных газов.
Даже восхищаясь этой демонстрацией силы, Тейн уже не впервые беспокоился из-за того, насколько скромной она выглядит в сравнении с мощью былых времен. Плац мог вместить еще сотни тысяч — нет,
Куртины Дворца, высившиеся в нескольких километрах отсюда, словно бы охраняли кричащих от радости граждан. Там, где от колебаний силы тяжести осыпалась декоративная отделка, поблескивали участки некрашеного адамантия, но сами стены держались прочно. Оглядывая городской ландшафт, Максимус тоже замечал следы разрушений, но уже не поверхностных. Он видел руины ульев, груды обломков и искореженного металла: зияющие бреши в непрерывной застройке, оставленные ударами гравитационных орудий штурмовой луны. Гладкое, искусно уложенное покрытие Полей кое-где вздыбилось, а в других местах его поспешно и неумело залатали. Вот и новые признаки распада былого величия, очередной шаг от грез Императора к кошмару бесконечной войны.
Тейн еще час стоял навытяжку, пока над исполинскими шпилями Терры поднималось солнце, а внизу поочередно выстраивались шеренги воинов и бронетехники. Толпы непрерывно пели и вопили. В небе стремительно пролетали атмосферные суда и пустотные истребители, выпускавшие фейерверки или искристые веера направленных энерголучей.
Наконец последний из героев замкнул построение. Армия внизу охватила трибуну Максимуса. Запели десять тысяч труб, но даже звуки фанфар утонули в едином реве боевых рогов титанов. Следом появились недостающие лорды из Верховных Двенадцати, однако народ встретил их без особого энтузиазма.
— Жители Терры! — вскричал Тейн.
Вокс-устройства его брони уже подключили к гигантским динамикам системы оповещения, поэтому голос воина прогремел над Полями с поистине апокалиптической мощью. В ответ люди заорали еще громче.
— Молчать! — приказал Максимус.
Команда умчалась вдаль, и эхо из бессчетных источников повторило ее над поверхностью мира. Еще до того, как умолк последний отзвук, воцарилась диковинная тишина — сотня миллиардов зрителей затаили дыхание. Ветерок, трепавший пергаментные ленты и табард Тейна, вдруг задул сильнее, но тут же стих. Подняв руку, магистр ордена отсоединил шлем от гибкого герметичного ворота, обнажил голову и вдохнул нефильтрованный воздух Священной Терры.
Тот оказался затхлым от чрезмерного использования.
— Сегодня я пришел к вам, чтобы сообщить о великом триумфе! — продолжил Максимус. — Орки с Улланора сокрушены. Их вожаков больше нет. Их штурмовые флоты уже беспорядочно атакуют друг друга. Империум спасен!
Народные массы исторгли нечто среднее между воем и восторженным ревом. Воздушная волна их выдоха опять накатила на космодесантника. Тейн поднял руку — гигантские двойники на неисчислимых пикт-экранах повторили его жест — и не опускал, пока толпа не умолкла вновь.
— Вся наша раса подошла к краю пропасти. Угроза висела над само́й Священной Террой. Мог погибнуть Император!
Магистр ордена обвинительно указал рукой в направлении Дворца, умышленно охватив жестом далекий купол Великого Зала заседаний Сенаторума Империалис. Пусть же Верховные лорды думают, что Максимус обвиняет их, поскольку так оно и есть.
— Владыка всех людей, который вывел человечество из тьмы Долгой Ночи; построил Империум, где проживает каждый из нас; пожертвовал всем, чтобы уберечь свой народ, и по сей день восседает в мучении бесконечном, защищая нас... Он находился в опасности и под ударом, ибо мы подвели Его! Этого не повторится, говорю я. Больше мы не допустим подобного!
Тейн уже кричал:
— Второй раз за год я участвую в таком параде! В первый раз, девять месяцев назад, все мы поспешили. Даже на пике угрозы нас не покидало благодушие. Но сейчас мы отмечаем истинную победу!
И снова раздался вой целой планеты, нации из миллиардов людей, освобожденных от страха и пришедших в экстаз. Спустившись к одру, Максимус с лязгом вытащил из ножен Клинок Дорна, Меч-с-Севастуса. Дневной свет, потускневший в слое выбросов, словно бы очистился, блеснув на кромке оружия. Преломившись в призматическом затыльнике, грязно-серые лучи вспыхнули радугой.
Тейн опустил силовой клинок в треске разрядов, усиленном динамиками до божественной мощи. Раздробив грубый горжет доспеха, меч рассек бычью шею орка. Быстрыми показными движениями Максимус прокрутил оружие, стер с него кровь и вернул в ножны, после чего обеими руками поднял отрубленную башку чужака. Над прижженной раной заструился дымок. Воздев трофей над головой, воин ощутил резкий холод испаряющегося металона, который предохранял тушу от разложения.
— Зверь лежит мертвым, Империум живет.
Максимус Тейн, магистр ордена Имперских Кулаков, швырнул башку фальшивого вожака с верха трибуны. Брошенная могучим космодесантником, она перелетела через край возвышения и вдребезги разбилась о брусчатку Полей Крылатой Победы в нескольких десятках метров внизу.
— С правлением Зверя покончено!
ГЛАВА 2
Пробраться в Уголок Сигиллита через Императорский Дворец было непросто. Древнее убежище скрывали здания, возведенные в последующие века. Однако Виенанд с наслаждением проделала извилистый маршрут до потайного сада, поупражняв и голову, и мышцы. После третьего штурма Улланора инквизитор постоянно нервничала, поэтому обрадовалась возможности отвлечься.
Нырнув под арку, покрывшуюся паутиной трещинок от тяжести верхних построек, Виенанд вошла в Уголок. Тот выглядел так же, как и в день ее прошлого визита; впрочем, как рассудила гостья, здесь уже сотни лет ничего не менялось. Все тот же унылый, сиротливый закуток, до которого она проследила Вангорича несколько месяцев назад. Очень уединенный и весьма тихий дворик обладал многими достоинствами в качестве помещения для медитаций и секретных встреч, но инквизитору хватало ума сообразить, что магистра ассасинов тянуло сюда и по другим причинам. Хотя Виенанд не представляла, заглядывал ли в это угрюмое местечко сам Малкадор, громкое имя Регента привлекало сюда людей, жаждущих власти.
Ей нельзя забывать о честолюбии Вангорича.
Тот пришел раньше и, не прячась, читал на расколотых бревнах в центре сада.
— Если над башней Филона курится красный дымок, Дракан Вангорич желает со мной повидаться, — беззаботно произнесла инквизитор.
Скрипя подошвами по запыленному гравию, она подошла к скамейке. Терранские биомы находились в таком плачевном состоянии, что за тысячу лет обрубки древесных стволов даже не подгнили, а только сморщились и деформировались. Прекрасная наглядная метафора нынешнего состояния Империума.
Вангорич закрыл книгу, встал и поклонился. Он снова облачился в монашескую рясу, которую носил до нападения на Терру. Глядя на одежду ассасина, женщина удивленно наморщила лоб.
— Виенанд! — воскликнул он с явным удовольствием. — Рад, что ты пришла.
— Не знаю, как отнестись к твоему новому образу, Дракан. Зачем тебе такой смехотворный наряд?
Магистр убийц оглядел себя:
— Этот? Он создает атмосферу религиозности, общинной жизни. Разве нет?
— Думаю, под ним можно спрятать больше оружия. Ты не святой старец.
— Понятия не имею, о чем ты, моя дорогая Виенанд. Я стремлюсь к праведности. Слишком многие люди считают меня легкомысленным, так что пора мне стать серьезнее.
Инквизитор нахмурилась:
— Давай без «моих дорогих», Дракан. Сколько бы ты ни изображал привязанность, все равно убьешь меня без раздумий, если сочтешь, что так надо. У ассасинов не бывает друзей.
— Ты мой друг, Виенанд.
— Да уж, хотелось бы верить.
На долю секунды он перестал улыбаться:
— Значит, моя ряса тебе не нравится?