Гай Хейли – Пришествие Зверя. Том 3 (страница 63)

Меч Сигизмунда.

Броня повелителя Черных Храмовников треснула посередине, и там, где выступил ремонтный гель, шла зигзагообразная линия сырого керамита. Из оголенного кабеля у локтя Боэмунда сыпались искры. Он провернул реликвийный клинок и выдернул оружие из раны в фонтане крови.

Зверь выгнул спину, взвыв от боли, и замахнулся вибробулавой, но, ошеломленный ранением, не смог прицелиться и не учел, что верховный маршал едва достает ему до таза. Оружие пролетело над шлемом Боэмунда, однако костяшки пальцев вожака задели его так, что системы брони закоротило, а сам Черный Храмовник рухнул на пол. Кровь из рассеченной артерии на бедре Зверя продолжала хлестать на тело Курланда.

Лорд-командующий почувствовал, что давление на грудь ослабло, когда вожак подтянул раненую ногу к себе.

Имперский Кулак отошел от стены и чуть не упал. Поврежденные части доснеха не работали, тяжесть была ужасающей, словно Курланд не шагал в терминаторской броне, а пытался поднять луну. Он вставил полный серповидный магазин в штормболтер. Патроны «Драконье пламя» — первое, что подвернулось под руку.

Курланд поднял на Зверя глаза. Перед ними все плыло.

«Чем сильнее мы бьем их, тем мощнее псионическое поле».

— За Вулкана! — прохрипел он и открыл канал связи с Каваланерой. — Пора.

Сестра ответила щелчком.

— Я вечно буду наслаждаться этим мигом, Зверь.

Под предводительством Каваланеры воительницы вышли из схватки.

И лишь теперь Курланд осознал, какую проблему они не смогли предвидеть. Сестер Безмолвия вынудили к ближнему бою десятки отборных воинов Зверя. Как искусны ни были бы женщины и как ни бились бы Тирис и вся команда «Ловчий», чтобы проложить им путь отхода, они просто не могли достаточно быстро справиться с бронированными гигантами. Лорд-командующий почувствовал, как от гудения нарастающей пси-мощи у него натянулась кожа на лбу.

К его изумлению, неловкое отступление обернулось неожиданной удачей. Псайкер поглощал энергию медленно, впитывая значительно больше, чем в том случае, если бы поток хлынул в него разом. Он закатил глаза, веки дрожали, будто по цепям шел электрический ток. С нижней челюсти хлопьями падала пена. На всем теле набухли и почернели кровеносные сосуды. Колдун бессильно бился в цепях.

Схватившись за голову, Зверь повернулся на здоровой ноге.

Он заворчал, поднял назапястную батарею и выстрелил.

Поток пуль, лазерных лучей и странных гравитонных сгустков обрушился на двух сервиторов и полдюжины отборных орочьих бойцов. Внезапно обретя свободу, зеленокожий псайкер забился на полу, как рыба, вытащенная из воды. Шквал снарядов несся к нему и мог бы изрешетить, если бы Древина не бросилась им наперерез в последний момент. Она вскинулась, как в танце, и ее изувеченное тело упало на орка, а вихрь выстрелов ринулся дальше. Еще одна Сестра в багряной броне упала с простреленным коленом, но даже не вскрикнула, верная своим обетам.

Зверь выругался: все его многочисленные стволы закрутились вхолостую, и снова заработали автоматы заряжания.

Уцелевшие воительницы продолжали отступать с боем, и тут, когда их раненая сестра еще пыталась отползти от орочьего псайкера, тот взорвался.

Пасть зеленокожего широко раскрылась, в горле застрял низкий булькающий звук. Он затряс головой, как расшатанный крепеж под давлением. Глаза распахнулись и выпучились, будто заглянули в самое сердце безумия Изначального Уничтожителя. Курланд увидел, как над головой чужака вьется эфемерный зеленый силуэт. Искры полетели из носа колдуна, он выгнулся на полу, и голова его разлетелась на куски. Толчок вдавил спину орка в мозаичный пол, вокруг разлетелись брызги крови и осколки черепа.

Ударная волна псионического взрыва сорвала плоть с последнего сервитора и пронеслась с боков от раненой Сестры, как бурлящий вал, налетевший на скалу.

Изумрудное сияние хлынуло из блестящего среза обнажившегося мозгового ствола псайкера. Картина походила на ускоренную съемку прорастания и увядания куста, на то, как разряд тока вылетает из оборванного провода в поисках земли...

И находит ее.

Асгер торжествующе взвыл. Курланду же хватило сил только на то, чтобы удержаться на ногах. Он засчитал это себе как победу.

Пси-реакция прошла по толпам сражающихся орков с быстротой молнии — стремительный колдовской ураган, порожденный коллективным сознанием ксеносов, сквозь глаза дотянулся каждому в череп и вырвал из них души. Он несся все дальше по толпе, и вслед за ним лопались головы. Струи крови хлынули изнутри на замасленное окно в пилотской кабине гарганта. Боевые машины остановились. Одна перевернулась. Влажное хлюпанье и треск, стук осколков черепов по металлу доносились с лестницы, ведущей на галерею, и из-за двери за спинами Олуга и Брокка.

Змеящийся разряд ударил Зверя в клыкастую челюсть, и он упал на одно колено, сжимая обеими лапами виски и воя в беспримесной ментальной агонии.

Затем он поднял глаза и фыркнул, глаза его бешено сверкали.

Что-то пошло не так.

Раненая Сестра.

Курланд нацелил штормболтер в упор, прямо внутрь щита Зверя, и разрядил весь магазин орку в лицо. Из брони чужака хлынул, загораясь, пирокластический гель. Воя и пуская слюни, вожак выбил болтер из латной перчатки Курланда взмахом левой лапы.

Практически обезоруженный, в обесточенном доспехе, Имперский Кулак ощутил, как от сокрушительного удара дробятся укрепленные кости запястья, руки и плеча. Штормболтер отлетел в стену, упал и прокатился по полу. Сознание помутилось, спасаясь от боли.

Все исчезло, кроме ощущения силового меча в другой руке.

Зверь отшатнулся, ошеломленный. Морда его превратилась в сплошную оплавленную массу, безглазую, с ноздрями, слившимися в одну борозду, с губ свисали потеки жира. Он ослеп. Курланд замахнулся мечом одной рукой, вложил в удар весь запас отчаянного упорства, унаследованный от Дорна, и вонзил клинок в разверстую пасть вожака. Тот дернулся — даже в агонии достаточно могучий, чтобы вырвать меч из руки Курланда, — рухнул ничком на пол...

И затих.

Как и весь тронный зал.

Имперский Кулак осел на пол, внезапная слабость в коленях смыла боевую анестезию, которая до сих пор помогала ему держаться на ногах.

Готово. Он справился. Мозг его онемел не меньше, чем тело, и отказывался понимать масштаб значения произошедшего.

Он преуспел там, где примарх потерпел неудачу.

Они преуспели.

Сквозь звон в ушах он услышал, как кричит Тирис, поздравляя его. Подошел Круль, улыбаясь, и плюнул на труп Зверя. Удивительно, как близко ассасин был все это время, а Курланд и не заметил. Судя по всему, агент Вангорича защищал его. Лаврентий издал радостный писк — он так разволновался, что перешел на двоичный код. Асгер завыл, хотя не так, как раньше: он оплакивал погибших и праздновал победу, которая определяла исход войны. У Курланда по спине прошла дрожь, и он улыбнулся — наверно, впервые за всю свою послечеловеческую жизнь, его трясло от того, что кончился приток адреналина, и от постепенно возвращающейся боли.

— Мы победили, — сказал лорд-командующий.

А что еще он мог произнести?

Боэмунд стоял на коленях над поверженным Зверем. Он пронзил мечом сердце орка, надавил, подождал секунду, потом одной рукой отсоединил шлем и поднял его под тихое шипение магнитных замков. Сомкнув руки на гарде реликвийного клинка, он опустил голову и не стал выпрямляться.

— Примарх не ошибся, когда доверил это тебе, брат. Прости мои сомнения, они были недостойны слуги Императора. Ты добился величайшей победы со времен уничтожения Хоруса. Если даже я более ничего не смогу совершить, то хотя бы позабочусь о том, чтобы твое имя вечно произносили с таким же уважением, как имя самого Сигизмупда.

Курланд взял брата за руку, и два космодесантника помогли друг другу подняться.

Новый Имнериум начинался здесь.

Лорд-командующий сжал истекающее гелем сочленение на локте Черного Храмовника, выражая ответную благодарность... и увидел, как распахнулись огромные двери в дальнем конце зала. Он услышал нечеловеческие голоса, тяжелые шаги кого-то, закованного в броню, и понял, что ошибался.

Во всем. 

ГЛАВА 18

Улланор - Горкогрод, тронный зал

Они ошиблись. Страшно ошиблись. Теперь Курланд ясно понимал это. Он посмотрел на круглый помост посреди тронного зала и на шесть тронов.

Шесть. Он повернулся к галереям — отличительных знаков на них было тоже шесть. В голове возникли совершенно нелогичные выводы, словно кто-то поднял ворота, разделяющие «возможно» и «невозможно». Такого не могло быть в орочьих империях прошлого: даже последним настоящим «Вааагх!» управлял железным кулаком Урлакк Ург, единоличный всемогущий «император».

Но здесь был не один Зверь, и так повелось с самого начала.

Их было шесть. Прим-орки, и каждый — отец своего легиона.

С места, куда его забросил поверженный вожак, на некотором расстоянии от входа для служителей, по которому они пришли, Курланд увидел трон, прежде скрытый. Он был больше остальных, застлан кожами и мехами и раскрашен в черно-белую клетку. Пока лорд-командующий разглядывал его, пораженный тем, что узор ему знаком, оглушительный грохот шагов и звон брони достигли апогея, и в огромные главные двери прошел еще один Зверь.