Гай Хейли – Пришествие Зверя. Том 3 (страница 35)
Страж был четырехметрового роста, в золотой броне мастерской работы, с алебардой явно не церемониального вида. Адептус Кустодес были сотворены тем же, кто породил примархов, и пусть они не могли сравниться с полубогами, но превосходили Адептус Астартес. Увидев это создание, Месринг почувствовал первые уколы сомнения по поводу слабости Бога-Императора.
— Вы не посмеете, — прошипел Мендельев.
— Экклезиарх обладает властью...
— Просить за других, не ради себя. Император проливает слезы по Его павшим воинам.
— Он не оставляет мне выбора. Не может быть, чтобы я умер вот так по Его воле. Просто невозможно.
Архикардинал в щегольском белом облачении и драгоценной митре прошел сквозь завесу благовоний и песнопений, опустился на одно колено и поцеловал пальцы Месринга. При воспоминании о том, как он в последний раз допустил подобную демонстрацию почтения, у Месринга сжались кулаки. Этого человека звали Вильбран. Его должность капеллана Императора имела, естественно, по большей части церемониальное значение, но и считалась невероятно престижной.
Месрингу подумалось, что Вильбран при любом раскладе имеет хорошие шансы стать его преемником.
Произнеся формальное приветствие, архикардинал отошел. Мимо него прошелестел «слезный» паж со сморщенным, измученным лицом человека, который состарился, несмотря на медикаменты, замедляющие половое созревание и конец невинности. Он нес золотой реликварий на шелковой подушечке. Паж простерся перед Вильбраном, и тот открыл коробочку. Внутри на подкладке из надушенной материи лежал сосуд, выточенный из цельного алмаза. В нем находилась единственная капля блестящей жидкости.
У Месринга перехватило дыхание, когда Вильбран почтительно поднял сосуд и передал ему.
Император проливал слезу за каждого из Своих воинов, павших в бою. Их собирал особый штат священнослужителей, и единственной капли хватало, чтобы исцелить человека от любых ран.
Он принял сосуд ватными пальцами, не без труда открыл флакон и опрокинул его на свой иссохший язык.
И ничего не почувствовал.
Жидкости было так мало, что он даже не ощутил ее прикосновения. Он чувствовал, как крутит кишки, чувствовал туман в голове и звон в ушах. Он крепко зажмурился и вознес Императору молитву, чтобы тот воспользовался последним шансом явить Свою силу. Ничего. Вообще, совсем ничего.
Он крепче сжал сосуд и прижал его ко лбу сильно, до пореза.
Он не уйдет незаметно. Теперь он знал меру лжи.
И если человек столь могущественный, как Месринг, падет, то и земля содрогнется.
ГЛАВА 3
Терра - Императорский Дворец
КЧ 0, 00:41:26
Госпожа Каваланера Брассапас, Рыцарь Забвения из ордена Сестер Безмолвия, сидела, прямая как стрела, во главе стола, положив руки па закованные в броню бедра. Ее старинный алый доспех покрывали древние терранские узоры, письмена на исчезнувших языках и идеограммы, отображающие события из давней мифической эпохи. Полоски пергамента, прикрепленные к броне восковыми печатями, украшали ее тело нечитаемым, похожим на паучьи лапы шрифтом. Высокий латный горжет закрывал рот и нос, и с миром ее связывал лишь взгляд, непроницаемый, как темная материя. Она была неприкасаемой, пустой, одной на триллион, — гомозиготный носитель мутировавшего гена парии, делавшего ее нечувствительной к любым формам пси-воздействия. Полезная черта, пусть даже не слишком приятная для окружающих.
В поведении Верховных лордов — тех, чьего присутствия потребовал Курланд, — по-разному проявлялась их внутренняя борьба с негативным давлением ее сознания и неумолимым воздействием на их души.
Юскина Тулл и генерал-фабрикагор Кубик сидели рядом по одну сторону длинного стола, с другой стороны расположились адмирал Ланьсан, Виенанд и Гибран. Дракан Вангорич, в дальнем конце, был преисполнен не то внимания, не то равнодушия. Ассасин не входил официально в Верховные Двенадцать, но стал неизменным участником заседаний, как и лорд-командующий, и Курланд подозревал, что иные из менее информированных коллег забыли, что формально выше его по званию.
Невзирая на недавние разрушения, библиотека Кланиум осталась в значительной мере проектом, демонстрирующим тщеславие Ланьсана. Каковы бы ни были недостатки лорда-адмирала в делах масштабных стратегий и управления государством, он проявлял себя как вполне способный командующий, действуя на более скромном уровне. Хронометрические экраны, гололиты и проекторы, установленные во многом за счет книг и других переносных средств хранения информации, прежде занимавших полки, то ли случайно, то ли намеренно создали обстановку, отлично подходящую для зала совещаний.
Большие экраны, окружающие стол, заполняла скалящаяся морда орка — не совсем неподвижная, она то чуть приближалась, то отдалялась, словно кто-то удерживал ее, не давая вырваться на свободу. На всех экранах изображение разделяли две вертикальные линии помех. Шишковатый нос здоровяка и раззявленная пасть были ближе всего к фокусу пикт-захвата. Выражение их вполне соответствовало тому, какое следовало иметь орку, голову которого сдавливал силовой кулак дредноута Черных Храмовников. С каждым скачком закольцованных кадров вперед и назад глаза ксеноса то заметно сближались, то раздвигались обратно. От трещин в его черепе исходили эманации энергии, порождая странные, тревожащие образы на средстве передачи информации, которые проявлялись лишь тогда, когда воспроизведение приостанавливалось, как сейчас.
Курланд вовсе не удивился, что все — за исключением Юскины Тулл, судя по зачарованному выражению ее лица, — уже видели съемки с Джеленика IV. Он свыкся с мыслью, что любые сведения, известные более чем одному человеку в стенах Дворца, быстро становятся
— Это, — сказал лорд-командующий, — как вы все, вероятно, уже знаете, съемка, сделанная во время боя между силами Черных Храмовников под командованием почтенного Материка и орочьей стаей. Экипаж «Перехватчика» ценой больших трудностей доставил ее на Терру, поскольку был убежден, что это и есть слабое место чужаков, которое мы все так давно искали. Их псайкеры. Просто до сих пор у нас не было возможности использовать эту информацию.
Игнорируя бормотание заинтригованных лордов, Курланд протянул руку мимо госпожи Брассанас, чтобы нажать кнопку интеркома, вделанную в панель в конце стола.
— Брат Тейн, ты нашел магоса Лаврентия?
— Да. Похоже, он свернул не туда в комнате управления воспроизведением.
— Пожалуйста, проводи его сюда, брат.
Одна из огромных двустворчатых дверей со скрипом отворилась внутрь, растревожив стайку герольдов-серафимов, сидевших на перемычке, — они заметались, вопя: «Тейн! Тейн!». Магистр ордена Кулаков Образцовых придержал дверь, и со странно рассогласованным щелканьем металлических «ног» по паркету к столу поспешил Фаэтон Лаврентий.
От магоса, которого прикомандировали ко Второй роте Имперских Кулаков для изучения ардамантуанских хромов, почти ничего не осталось. Разве что глаз, упрятанный посреди вокс-воров, механосенсоров и эмотивного панциря, придающих адепту черты насекомого. Да еще какие-то следы прежней личности. Все прочее было реконструкцией, причем, по мнению Курланда, не такой, какой заслуживал магос биологис, — впрочем, как и кто угодно другой.
Лаврентий обошел стол на трех металлических конечностях, приподнимавших края плохо сидевшего на нем одеяния, и щелчками механодендритов распределил пакеты данных. Голос его тоже был грубо синтезированным.
— Вы начали обсуждать орочий подвид
— Как и у всех нас, — пробурчал Ланьсан.
Возможно, когда-то Лаврентий был в достаточной мере человеком, чтобы заметить не слишком хорошо замаскированный укол, но не сейчас.
— Как проницательно заметил почтенный дредноут- маршал, орочьи псайкеры — их слабое место. Сознание каждой отдельной особи работает как своего рода психическая машина, реагирующая на его настроение и наращивающая свою мощь экспоненциально в присутствии других орков.
— Зеленый Рев, — сказал из-под капюшона Гибран, эмиссар Патерновы от Навис Нобилите, явно более других страдающий от присутствия Рыцаря Забвения. — Мы знакомы с этим эффектом.
— Орочьи псайкеры умеют поглощать эту силу и выпускать ее в концентрированной направленной форме. Как мы наблюдали на Улланоре, чем серьезнее мы атакуем, тем сильнее становится психическое поле чужаков. Но, как вы все видели, — он показал на изображение, застывшее на экране, — поток силы можно повернуть.
— Потенциально полезно, — сказал Вангорич, пролистывая инфопакет с наигранной непринужденностью. — Но, чтобы это использовать, нам бы пришлось выманить орочьих псайкеров, а враги слишком умны, чтобы допустить такое. На Улланоре этого не случилось.
— Именно поэтому мы должны захватить одного, — произнес Курланд. — А лучше — больше.
— Вообще говоря, как минимум трех, — уточнил Лаврентий. — Базиликон Астра и группа Великого Эксперимента определили три орочьих колонии, где доминирует генотип подвида