Гай Хейли – Пришествие Зверя. Том 3 (страница 18)
Тело задергалось, падая.
Церберин взял на прицел резервуары с горючим на спине чужака и послал длинную очередь снарядов прямо в них. Братья, те, что стояли ближе, отступили, чтобы не попасть под взрыв. Два орка были оглушены. Мелькнула ослепительная вспышка, но автолинзы Церберина тут же прикрыли глаза. Теперь у него и его братьев появилось несколько секунд преимущества, когда они могли видеть, а зеленокожие — нет.
Над одним из гигантов полыхнуло пламя. Адский огонь растекся по всем деталям его брони. Орк обратился в огромный орущий факел, он размахивал руками, ослепленный, как мгновения назад — его противники. Кулаки Образцовые снова перешли в наступление.
Чудовища подались назад.
Тело орка с огнеметом так и стояло, подобно ужасному идолу, отказывающемуся падать. И он все еще сжимал Мандека мертвой хваткой.
Церберин соскочил с кучи обломков. Он пробил себе дорогу сквозь ряды ошарашенного противника и присоединился к братьям, обошел строй с края, размахивая цепным мечом словно косой, рассекающей мышцы и сухожилия. Орки падали перед ним, но он упорно брел в каше из тянущихся к нему лап и клинков. «Слишком медленно, слишком медленно», — думал он.
Одна за другой утекали роковые секунды.
Мандек рубил закованную в броню лапу дохлого орка, из-под его цепного клинка летели снопы искр.
«Слишком медленно, слишком медленно».
За спиной Мандека третье чудище вытянуло клешню и обрушило на палубу силовой кулак. Боевые братья ринулись в стороны. Удар оказался столь мощным, что по металлическому покрытию пошла рябь, как по воде. Церберин едва удержался на ногах — палуба под ним дрожала и проседала.
Он приблизился к пылающему орку. Нужно было двигаться быстрее. Он проскользнул под руки мертвого чужака и посмотрел в ухмыляющуюся морду оставшегося гиганта.
Можно выстрелить в упор — через пластину шлема, защищающую челюсть, и прямо в глаза.
Он поднял болтер.
«Слишком медленно, слишком медленно».
Силовая клешня орка сомкнулась на голове Мандека.
Церберин выстрелил.
Клешня сжалась.
Орочья морда исчезла, череп развалился на куски. Осколки кости с невероятной силой врезались в шлем изнутри. В отличие от предыдущего, этот зеленокожий не удержался на ногах после гибели, он завалился назад, и сжатый кулак выпустил безголовое тело Мандека.
Гиганты были мертвы. Ряды остальных орков редели.
Потом в воксе раздался голос Калькатора — сдвоенный голос: древнего воина и кого-то или чего-то еще более древнего.
Голос врага... Но Церберин, как ни странно, обрадовался ему.
—
— Пушки правого борта умолкли — или скоро умолкнут. — Космодесантник снова возглавил строй. Кулаки Образцовые наступали, размазывая орков по палубе. — Приток боеприпасов остановлен. Сейчас переместимся на другую сторону.
—
— Хорошо.
Церберин отключил связь движением век.
Он посмотрел налево и направо, не останавливаясь, плечом к плечу с соратниками продвигаясь по дымящимся развалинам галереи. И оставляя за собой убитых братьев. Строй замыкал апотекарий Реох, ему предстояло забрать прогеноидные железы, чтобы сохранить наследие Кулаков Образцовых. Братья не ушли в небытие — и пали не напрасно. Их гибель опечалила Церберина, и успокаивало лишь то, что они принесли великий дар будущему.
Беспокоила его смерть Мандека. Церберин не смог его спасти. Он больше ничего не мог сделать и знал, что это правда.
И все же...
«Я сделал все от меня зависевшее. Никто не мог его спасти».
Он повторял эти истины самому себе, словно так они могли стать прочнее, а иначе им грозило превращение в ложь. Он повторял их в надежде, что они похоронят смутное осознание им другого чувства.
Облегчения.
Невнятные обвинения Мандека прекратились. Как и вопросы, которые он задавал.
И астропатическое послание не будет отправлено Тейну.
«Его нельзя было спасти», — подумал Церберин и одним выстрелом разнес на куски торс атакующего орка.
На каждом шагу по галерее он повторял эти слова. Они начались как рефрен и постепенно переросли в нечто большее. В подобие молитвы.
Спасение невозможно.
ГЛАВА 6
На стене Дневного Света Курланд всматривался и вслушивался в ночь. Магистр ордена надеялся, что, когда он вернется, тишина уйдет, но безмолвие ждало его между звуками торжества, таилось в темноте.
«Это победа, которую я принес вам», — думал Курланд. Возможно, жители Терры не ощутили тишину — или, напротив, пытались ее изгнать. Курланд не мог себе этого позволить.
Молчание мертвых чудилось ему в ночи.
Вдали горел огонь, но это были праздничные костры. Пламя разрушения, вызванное взрывом луны, потушили. По большей части. За экватором все еще пылал пожар. А восстанавливать разгромленное предстояло не одно столетие.
На орбите над Террой ущерб был еще серьезнее. Война в пустоте закончилась с гибелью луны. Многие звездолеты Имперского Космофлота были уничтожены. Другие едва смогли вернуться в порт. Но и орочьи перехватчики смело взрывной волной.
Утром в Великом Зале Курланд слушал, как Тобрис Экхарт озвучивает список потерь. Сотни миллионов погибших. Целые сектора Императорского Дворца разрушены. Воронки по десять километров в диаметре. В атмосферу, уже изрядно загрязненную, выбросило столько пыли, что дневного света не будет еще несколько лет. По всей Терре вечерний сумрак сменялся мраком ночи. Пепел падал по всей планете, белый, серый и черный, словно сухой хрусткий снег.
Когда Экхарт закончил, Курланд посмотрел на Кубика.
— Анализ данных еще не завершен, — сказал генерал- фабрикатор. — Может быть, до окончательных результатов еще годы.
— Тогда выскажите предположения.
Сервоприводы зажужжали. Кубик наклонил голову.
— Наша адаптация к орочьей технологии все еще несовершенна. Мы признаем, что не смогли в полной мере оценить различия между нашей версией и оригиналом. Возможно, телепортация луны прошла бы успешно, если бы приборы питались полностью от наших источников энергии. Впрочем, этого нам достичь не удалось.
— Ксеносы и люди не могут сосуществовать, — тихо произнес Веритус.
— Верно подмечено, инквизитор, — сказал Кубик. — Можно предположить, что случился конфликт технологий, который и привел к телепортации только половины луны.
— Куда? — спросил Курланд.
— Не знаю. — Кубик повел механическими пальцами. — Направление не имеет значения. Учитывая, какое количество энергии высвободилось, можно предположить, что улетевшую часть по прибытии на место ждала та же участь, что и оставшуюся. — Пальцы свернулись в тугие спирали. Это сильно напоминало жест досады. — Впрочем, я озвучиваю лишь догадки о причине провала. Нам понадобится еще много экспериментальных данных, чтобы полнее понять, что у нас получилось, а что — нет. Жалко, все сенсоры погибли.
Он повернул к Курланду свои окуляры, глядя с обвинением.
— Оборудование на «Глашатае ночи» погибло? — уточнил Ланьсан.
— Приборы для записи и сканирования — да, — ответил Курланд. — Все расплавилось, когда истребительные команды телепортировались обратно на корабль.
— Очень некстати, — сказал Кубик. — Очень.
Курланд и в тот момент не испытывал к нему особого сочувствия, а прямо сейчас — тем более. До него донесся шум толпы — это были голоса людей, которые пережили настоящую потерю, несравнимую с разочарованием механикуса.
Но граждане Терры все же торжествовали. Во всех часовнях и соборах проходили церемонии. Мертвых оплакивали, Императору возносили благодарность. Церемонии начались днем (который был теперь не похож на день) и продолжались до самой ночи. Вечером начался праздник. Во дворах жилых комплексов, на крышах мануфакториумов, на улицах и рыночных площадях собирались толпы. Они пели хвалу Императору и чествовали отвагу воинов, разрушивших лицо в небе, морду, которая издевалась над ними, угрожала им и столько дней кричала миру
Курланд не мог отказать им в праве на торжество. То, что они вообще не утратили способность радоваться, давало надежду. Но был и звук, который ему не нравился. Он слышал его с самого момента приземления, с той самой минуты, когда «Громовые ястребы» избежали бомбардировки метеорами. Он слышал его сейчас: два слога, которые перемежали молитвы Императору — его собственное имя.
Oн был героем Терры. Он вернулся окровавленным с Улланора и тут же принялся мстить Зверю, полный решимости низвергнуть его с небес. Он был творцом этой победы.