Гай Хейли – Пришествие Зверя. Том 3 (страница 122)

— Разве? Ваши слуги отвлечены, ищут врага не там, где нужно. У нас полно времени.

— В семи процентах случаев основной причиной гибели тиранов становилось их злорадство в адрес жертвы перед казнью, — сообщил техножрец.

— Я не собираюсь злорадствовать, — возразил Вангорич. — Мы с вами поговорим. Точнее, вы будете слушать, а я — говорить, но без злорадства. Так вот, меня воспитали в храме Вененум. У нас неприметная община, не то что у наших коллег с этими их пушками, технологиями чужаков и супервоинами-психопатами. Мы более элегантны, предпочитаем коварство и отраву... но не только. Взять хотя бы Круля — уверен, вам известно о нем. Хотя он из моего храма, в основном орудует кулаками. Я, впрочем, всегда питал симпатию к ядам. Весьма тактичное средство. Отрави человека, и он даже не поймет, что его убили. Ремесло ассасинов состоит в том, чтобы менять течение реки, аккуратно убирая камни. Если использовать яд, люди и не догадаются, кто подвинул валуи.

— Удачная аналогия, — отозвался Кубик, выбрав бесчувственный механический голос. — Вы и есть отрава, Вангорич. Все, к чему вы прикасаетесь, гниет.

Дракан улыбнулся: ему понравилось сравнение.

— Никогда не думал, что вам по душе метафоры, генерал-фабрикатор. Я предпочитаю считать себя незаметным, словно яд, но не губителем, а целителем. Многие токсины применяются как лекарства, поскольку смертельны только в больших дозах.

Техножрец издал негодующую трель:

— Великих магистров вывели из числа Верховных Двенадцати по разумным причинам. Мы проявили небрежность, позволив вам вернуться в Совет.

— Вы поступили верно, приняв меня обратно. Но это следовало проделать раньше.

— Чтобы вы назначили себя правителем?

— Чтобы я предотвратил гибель миллиардов имперских граждан, — ответил Вангорич. — Знаете, Кубик, я уже довольно давно не отнимал жизни лично, но для вас сделаю исключение. Хотя в Сенаторуме Империалис я видел множество примеров жалкого, эгоистичного, ребяческого поведения, вы поступали гораздо хуже остальных. Я собирался все забыть и простить, двигаться в будущее вместе с Советом и править согласно воле Императора, какими бы безнадежно идеалистичными ни были Его замыслы. Но потом вам понадобилось нарушить приказ Тейна и переместить Улланор. Именно тогда я принял решение. В какой-то мере за смерть Верховных лордов ответственны вы: до вашей последней ошибки, вызванной жадностью, я планировал просто заставлять вас всех работать в команде, но благодаря вам понял, что лучше справлюсь один. Странно, что я вообще ожидал чего-то иного, — вы же хотели отделиться от Имиприума! Но я оптимист, вот в чем моя проблема.

— Невозможно отделиться от того, во что не входишь.

— Казуистика! Империя Марса не выживет без Империума, и наоборот. Мы — единый народ, и никакие ваши утверждения этого не изменят. Вы, один из Верховных лордов Терры, многократно предавали ваш долг и вашего Императора-Омниссию.

— Вы не сумеете убить меня безнаказанно.

— Смогу, — сказал Дракан. — Я предоставлю вам выбор. Яды весьма разнообразны, и не все из них пагубны для биологических организмов. Существует отрава и для машин. Направляя сюда Красный Приют, я поручил моему инфоциту Йендль тайно внедрить в марсианскую ноосферу вирус, пожирающий данные. Конечно, ваши хранилища информации надежно защищены, но мы, вененумы, умные люди. Нашему фагу хватило времени, чтобы созреть и узнать своего врага. За прошедшие месяцы вирус перестраивал себя, собирая нужные сведения, и достиг максимально возможной смертоносности. Теперь он в ноосфере как у себя дома. Отлично знает все замки и ключи, окна и двери.

Кубик дернул механическими конечностями.

— Вы разрушите империю, чтобы преподать мне урок. Какое тщеславие...

— Нет, конечно! — фыркнул Вангорич. — Я излагаю возможные варианты. Вот первый: вы ничего не делаете, я поднимаю пистолет и посылаю вам в голову заряд настолько мощного нейротоксина, что он выжигает все оставшиеся в вашем теле органические нервы, а потом выпускаю инфофаг в мировое ядро. В результате либо развалится марсианская цивилизация, либо просто сотрутся миллиарды терабайт крайне ценных сведений. Вам наверняка хочется избежать обоих исходов.

— А второй вариант?

— Вы добровольно отключите себя. Разумеется, после того, как отдадите мне ваш мыслеблок. Дело вот в чем: я желаю избавиться от вас, Кубик, но предпочел бы, чтобы остальные думали, будто Марсом по-прежнему руководите вы. Так будет проще для всех заинтересованных лиц.

— Вам нужно, чтобы я покончил с собой и уступил место преемнику, который завладеет моей личностью?

— Именно так. Спросите себя, что для вас важнее: вы сами, как индивидуум, или сохранение знаний, накопленных за тысячи лет?

По залу разнеслись странные звуки — череда электронных писков и чириканий. Дракан не сразу понял, что генерал-фабрикатор смеется.

— Вы не добьетесь успеха. Сдайтесь правосудию, Вангорич. Полагаю, вам удалось устранить наших коллег в Совете, так остановитесь на этом. Вы уже вычистили гниль. Моя смерть ничего не изменит.

— Почему же, мне будет очень приятно. Я по-настоящему ненавижу изменников.

Выпрямив руку с пистолетом, Дракан прицелился в Кубика и показал устройство, которое держал в другой кисти.

— Дайте мне ваш мыслеблок, или, клянусь, я сокрушу эту планету у вас на глазах.

Ассасин пристально смотрел на генерал-фабрикатора, держа большой палец над кнопкой, нажатие которой удалило бы запасы мудрости тысячелетий.

— Вы блефуете.

— Уверяю вас, что нет, — сказал Вангорич. — И считать иначе для вас слишком рискованно.

Техножрец поник.

— Ваша взяла, — наконец произнес он. — Вы презираете мою лояльность Империуму и просите доказать мою лояльность Марсу? Так вот оно, мое последнее деяние как верного слуги Омниссии.

Откинув капюшон, Кубик обнажил полностью металлическую голову. Он отбросил жезл генерал-фабрикатора и надавил на панель у виска. Цилиндрик толщиной в палец, повернувшись, выдвинулся из черепа. Верховный лорд нажатием извлек центральную часть модуля и протянул ее Вангоричу:

— Мой мыслеблок. Здесь закодирована сама моя суть.

Шагнув вперед, Вангорич забрал стержень и провел им над каким-то прибором на своем поясе. Устройство пискнуло, засветился зеленый огонек.

— Вы наконец-то поступили правильно, — заметил ассасин, убрав мыслеблок в карман.

— Однажды вы еще поплатитесь, — пробормотал Кубик, растягивая слова.

— Может, и так, но вы ответите за ваши грехи первым. Прощайте, генерал-фабрикатор.

Индикаторы на имплантатах техножреца потускнели и угасли, конечности сложились вместе. Тело Кубика плавно опустилось на пол.

Как только Верховный лорд упал, Дракан нашпиговал его токсичными иглами.

— Работы еще по горло, — сказал затем Вангорич.

Он прошагал из диагностиады, где бормотали адепты в небольшую комнату, уставленную рядами когитаторов. Из середины комплекса на ассасина внимательно смотрел, неподвижный стеклянный глаз красного цвета. Встав перед объективом, Дракан наклонился к нему:

— Ну же, Кубик. Я знаю о вашем последнем убежище и не позволю, чтобы вы выгрузили свое сознание после моего ухода. Разве вам не известно, что интеллект на неорганической основе запрещен? — Вангорич зацокал языком. — Вот теперь вам действительно конец.

Насвистывая бойкий мотивчик, Дракан встал на четвереньки и принялся выдергивать провода из когитаторов. Когда они перестали работать, Вангорич установил в самом плотном сплетении кабелей небольшую мелта-бомбу.

Просто на всякий случай. 

ГЛАВА 12

В неприятно тихих палатах Медике Героум пахло мазями и целебными препаратами. Светились агрегаты лечебных модулей, встроенных в стены. Три капсулы из двадцати занимали раненые агенты Инквизиции, а в самом конце ряда лежал Веритус.

Виенанд ступала осторожно, боясь нарушить спокойствие в отделении. Вокруг нее на декоративных подпорках стояли сосуды с булькающими жидкостями яркой расцветки. За спиной инквизитора парил сопровождающий ее сервочереп. Второе устройство, покинув стенную нишу, подлетело к нему. Посетительница ждала, пока они обменяются кодами безопасности.

Развернувшись к Виенанд, медицинский сервочереп обвел ее с ног до головы широким красным лучом из компактного авгура в отполированной глазнице. Другое «око» — загадочный пси-восприимчивый пикт-аппарат — сделало снимок души инквизитора. Из корпуса выскочил механодендрит с иглой на конце, которая впилась в тело гостьи. Она поморщилась, ощутив, как прибор высасывает кровь.

— Виенанд, Маргерита А., генетический отпечаток совпадает, — произнес череп. Отпечаток ауры совпадает. Уровень допуска «ультима-черный» подтвержден. Добро пожаловать, госпожа инквизитор.

Утолив любопытство своего машинного духа, медицинский сервочереп вернулся в нишу и, угнездившись там, превратился в еще одну деталь интерьера.

Лечением Ласгана занимался сам главный медик-коронер Инквизиции. Облаченный в строгие черные одеяния, он ждал гостью у постели Веритуса.

— Госпожа инквизитор, — поприветствовал ее врач.

— Как он?

— Скоро умрет. Мы здесь бессильны: Вангорич подобрал очень надежный яд. В организме пациента происходит распад клеток. Я испробовал все разрешенные способы и средства, а также пару недозволенных методик, но долго он не проживет. По просьбе больного я поместил его в стазис, поскольку ему хотелось напоследок поговорить с вами... наедине. Мне жаль, Представитель.