Гай Хейли – Пертурабо: Молот Олимпии (страница 7)
Фортрейдон замешкался, настороженно вглядываясь в дым.
С изумрудной вспышкой что-то ударило сбоку по его шлему, оплескав лицо космодесантника расплавленным металлом. Системы доспеха взвыли, вокс зашипел и умер. Сквозь дыру в лицевой пластине повалил дым, и Фортрейдон, заходясь от боли спекаемой плоти, невольно глотнул ядовитый воздух. Грудь изнутри словно опалило, воин начал задыхаться, но в дело вступило мультилегкое — раскрывшись, оно сдавило его врожденные легкие, вытесняя отраву. Священный дар примарха дал ему новое дыхание. Воздух все так же обжигал горло, но легионеру хотя бы больше не грозила смерть от удушения.
Кто-то схватил его за локоть и дернул вперед.
Он проскочил под вентиляционной шахтой, куда уходил дым из архива, а на другой стороне воздух был уже гораздо чище. Фортрейдон проморгался. Пол устилали бесформенные останки мертвых хрудов. Легионер повалился на четвереньки прямо среди них, пытаясь совладать с дыханием.
— Отдохни, — сказал Месон Дентрофор. — Успокойся. У тебя вокс барахлит?
Фортрейдон молча кивнул.
— Давай-ка снимем твой шлем.
Дентрофор повесил болтер на бедро и, взяв с пояса шестигранный ключ, ловко раскрутил скрепы, соединявшие головную часть доспеха Фортрейдона с нагрудником.
— Второй тип, — презрительно бросил он. Изучив раскуроченный шлем, Месон счел его не подлежащим восстановлению и отбросил в сторону. — Поставки новых моделей задерживаются.
Легионер протянул руку и помог новичку встать, добавив:
— Железо внутри.
— Железо снаружи, — отозвался Фортрейдон.
Горло резало, будто он наглотался бритв.
Пожар в архиве постепенно затихал. Железные Воины победоносно вышагивали из развеивающегося дыма, но по меньшей мере дюжина осталась лежать на земле. Технодесантники уже демонтировали «Тарантулов», а из арьергарда прибыли апотекарии. Вгрызаясь в плоть мертвецов, их клинки-редукторы поднимали алые фонтанчики. Фортрейдон отхаркнул комок вязкой слизи с какими-то черными прожилками. От крови, фицелина, огня, дыма и омерзительной вони разлагающихся хрудов здешним воздухом стало почти невозможно дышать.
— Пошевеливайтесь! — загремел из вокс-передатчика голос капитана Анабаксиса. Пламя опалило его нашлемный гребень, а доспех был перемазан копотью и кровью. — Впереди еще много ксеносов, а примарх ждет от нас победы!
Глава четвертая:
Диалектика
Настал день визита в Лохос Адофа, принца-тирана Кардиса. Даммекос хотел обсудить с коллегой возможность союза. Сам Адоф ни в какие союзы вступать не собирался, но слухи о гениальном мальчике Пертурабо дошли и до него. Желая собственными глазами увидеть юное дарование, он принял приглашение.
Два тирана восседали на одинаковых тронах в зале Великой библиотеки Лохоса. К тому моменту Пертурабо уже год жил у Даммекоса и сильно вырос, внешне превратившись в статного юношу. В действительности ему было всего семь лет, но сам будущий примарх тогда еще не вычислил свой настоящий возраст. Ради развлечения Адофа он, сидя в окружении ученых мужей из Кардиса и Лохоса, проворно рисовал на мольберте стальным пером.
Год выдался жарким, поэтому вокруг беседующих правителей были расположены высокие рамы, а на них подвешены влажные полоски ткани, пропитанные талым снегом с горных вершин. Они охлаждали воздух, а рабы-пеоны, служившие разменной монетой в бесконечных войнах Олимпии, обдували господ при помощи вееров из оперения каменных ястребов. Другие невольники держали высокие амфоры с вином рядом со стоявшими по бокам от тронов золотыми чашами, которые ломились от всевозможных лакомств. Адоф пил вволю — он не упускал случая блеснуть тем, что сохраняет ясную голову тогда, когда другие спьяну ее теряют. Даммекос же отпивал маленькими глотками и покусывал яблоко, растягивая его непривычно надолго.
— Из всех талантов Пертурабо некоторые мне особенно нравятся, — непринужденно рассказывал хозяин встречи. — Ты знал, что он за неделю полностью выучил наизусть «Диалектику» Храстора Эфериумского? Все пятьдесят томов! А потом исписал их своими комментариями и отправил обратно автору.
— Правда? — удивился Адоф, протягивая кубок за новой порцией вина.
Желание было моментально исполнено.
Тиран Лохоса кивнул.
— Храстор лично приехал сюда, хоть на своем девятом десятке и поклялся больше не покидать стен Эфериума. Когда он встретил Пертурабо, то был не в восторге, о чем не преминул заявить. Но когда эти двое схлестнулись в жаркой дискуссии и разошлись лишь спустя десять дней, Храстор признал, что ему никогда прежде не встречался столь острый ум. Он предложил моему мальчику учиться дальше в его гимназии, но получил отказ и отбыл мрачнее тучи.
— Молодняк ни за что не оставит отчий дом, где ему хорошо. Не хочет сам стремиться к большему — надо заставлять, а ты, думается мне, его разбаловал.
Даммекос нахмурился.
— Хорошо? Не знаю, бывает ли ему вообще хорошо. Он вечно в напряжении, никогда не сидит на месте… Нет, это был его выбор. Видишь ли, он отказался уезжать, заявив, что ему нечему учиться у Храстора!
Адоф рассмеялся в голос. Хохот разлетелся по библиотеке, разрывая тишину. Многие из собравшихся ученых мужей бросили на принца отвлеченные взгляды, а после вновь сосредоточились на рисующем Пертурабо. Восхищенные способностями мальчика, они кивали и перешептывались.
«Одна сплошная показуха», — цинично подумал принц Кардиса.
Ожидая подвоха, он не сводил взгляд с рук Пертурабо. Называть этого верзилу мальчиком ему казалось верхом абсурда. Весь прием выглядел издевательским представлением, и Адоф уже жалел о впустую потраченном времени.
— Храстор — напыщенный мечтатель. Рад, что кто-то наконец осадил его.
— И не только Храстора, — заметил Даммекос. — Еще Демония, Адракастора, Геплона… Каждого из Девяти софистов Пеллеконтии. Хотя… — Он мягко коснулся руки гостя. — Ладно, преувеличил — только тех из Девяти, кто соблаговолил встретиться с ним. Твой Антиб, помнится, отказался. За него не скажу, но лично мне кажется, они боятся Пертурабо. Извини, что не смог найти для него достойного соперника и устроить здесь битву умов. Мудрецов, готовых рискнуть своей репутацией, нынче днем с огнем не сыщешь, — заявил он с напускной печалью в голосе.
— Какая жалость, — столь же неискренне ответил Адоф, не позволяя себя отвлечь.
Его взгляд и мысли были прикованы только к мальчику.
— О, не беспокойся — мне это все же удалось. Жрец Фаралкиса. Священники с их обостренным чувством собственной правоты всегда хорошо держатся.
— Что вообще за имя такое — «Пертурабо»? — бросил принц. — Оно не олимпийское. Не похоже, во всяком случае.
— Нам ли знать, как боги нарекают свои дары?
— Вот только не надо плести мне небылицы, Даммекос, — воскликнул Адоф. — Если ты и вправду веришь, что он послан тебе с вершины Телефа… Черт, да я сам вручу тебе ключи от Великих врат Кардиса.
Тиран Лохоса пожал плечами и откусил еще один кусочек яблока.
— Он утверждает, что его имя происходит со Старой Земли.
— Очередные выдумки, — фыркнул Адоф. — На твоем месте я был бы очень осторожен. Он может оказаться шпионом, засланцем Черных Судей. Мои вещуны говорят, что скоро они вновь придут за данью.
— Уверен, Судьи тут ни при чем. Я верю, что… А! — воскликнул Даммекос, жестом указав на мальчика. — Похоже, он закончил.
Пертурабо отступил на шаг от мольберта и несколько секунд внимательно рассматривал получившуюся картину. Сочтя ее удовлетворительной, он снял ее и оборотом вперед протянул двум правителям.
Адоф поежился, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом голубых, как лед, глаз юноши.
— Мальчик мой, не томи гостя, покажи свою работу, — сказал король.
Пертурабо развернул полотно. Изумленный принц даже наклонился поближе — он увидел свой идеальный портрет, написанный густыми поперечными штрихами чернил. Такого стиля он прежде никогда не видел, но им воспитанник Даммекоса невероятно точно передал все черты его лица. Даже у гениального художника на это ушли бы многие часы.
По спине Адофа пробежал холодок.
— Не верю, — выдохнул он и уставился на Пертурабо. — Ты сделал это за десять минут?
— Больше и не надо. — Юноша озадаченно посмотрел на Даммекоса. — Вы оба видели. Десять минут, как вы и просили, господин.
— Боюсь, он все понимает слишком буквально, — словно извиняясь, объяснил тиран Лохоса. — Но никакого обмана здесь нет. Искусство — лишь один из многих его талантов. Он уже подает большие надежды как архитектор и конструктор, не говоря уже об абстрактных математических способностях. А уж в риторике ему поистине нет равных.
Адоф буравил Пертурабо взглядом, полным сомнений.
— В споре он всегда добивается своего. — Даммекос не жалел похвал. — Мальчик мой, отдай ему картину. Это подарок.
Пертурабо передал принцу полотно. Адоф наклонил его слева направо.
— Чернила блестят. Они еще влажные. Как вы все подстроили? Говори, Даммекос, и я, быть может, прощу тебе этот обман. Признаюсь, подлог безупречный. Раскрой мне ваши хитрости — и можешь считать, что я доволен…
— Я понимаю твои подозрения, — прервал его Даммекос, — но уверяю — нет никаких хитростей. Все было именно так, как ты видел: Пертурабо за десять минут написал картину. После банкета он покажет тебе свои архитектурные чертежи — поверь, они весьма впечатляющие, — а пока я приготовил для тебя кое-что еще. Уверен, после этой демонстрации у тебя не останется никаких сомнений в его интеллектуальных способностях.