Гай Хейли – Опустошение Баала (страница 67)
— Пока мы живы, волею Ангела, — сказал Коноко.
Они сжали кулаки и скрестили запястья.
— Волею Ангела.
— Тогда отдавай приказы, Первокровный. — Коноко поклонился.
Они были братьями по ложе, последователями одного тотема. Они с Коноко много шутили друг с другом — до вчерашнего дня. Сейчас в поклоне не осталось дружеской насмешки. Коноко испытывал лишь уважение. Хаджин ощутил укол сожаления от того, что иначе невозможно.
— Пусть люди отдыхают и чинят снаряжение, пока могут. Иди на вокс-станцию и попробуй дозваться до кого-нибудь.
— Мы не слышали вестей от других орденов на этой планете, — сказал Коноко. — Я пробую каждый третий час.
— Это не значит, что они мертвы, — заявил Хаджин. — Выясни это. И приведи мне говорящего с небом, пришла пора им снова испытать свои молитвы.
— Нет нужды. — Коноко указал в сторону укреплений. — Он сам идет к тебе.
Хаджин обернулся. Мастер Литер и в самом деле шел к ним. Ему явно нездоровилось. Он спотыкался, левое плечо задралось слишком высоко.
— Что-то неправильно, — сказал Хаджин.
Он протиснулся мимо Коноко. Его ботинки хрустели на останках тиранидов.
— Нгх-х, — прохрипел Литер. Он протянул скрюченную руку к Хаджину. — Он… он и…
Его глаза пылали сверхъестественным огнем, а руки извивались, точно лишенные костей.
— Тиранидское зло, — сказал Коноко.
Он поднял болтер.
Хаджин вскинул руку, не позволяя выстрелить.
— Он тронут колдовством. — Хаджин взглянул на небо. — Ты сотворил молитву, астропат?
Литер кивнул и начал заваливаться вперед. Хаджин поймал его. Лицо астропата плыло, изменяя форму.
— Глупец, сказал Коноко. — Что-то пытается выбраться из его плоти. Мы должны убить его сейчас.
— Подожди! — приказал Хаджин. — Пришел ли ответ?
Литер кивнул снова.
— Он… — Он с трудом сглотнул. Челюсти щелкнули. Его глаза расплывались, меняли цвет. — Он идет! — выдохнул он.
— Кто идет, старик? — спросил Хаджин, хотя он был по меньшей мере на триста лет старше существа, которое держал в руках. На шее астропата пульсировали вены. Хаджин заставил себя сконцентрироваться на его словах.
Человек дернулся, белая пена пошла из его рта.
— Г-г-г… — выговорил он.
Его спина выгнулась дугой, зубы сжались. Чудовищный рык раздался из его горла. Плоть под его мантией извивалась.
— Первокровный! — воскликнул Коноко.
Он попятился, вскинув болтер.
— Да спасет тебя Император, — сказал Хаджин.
Он вытянул нож и вонзил его в горло Литера. Из раны полилась кровь. Рот Хаджина наполнился слюной.
— Не вздумай! — предупредил Коноко. — Она нечиста.
— Я и не собирался. — Хаджин опустил труп Литера на землю. — Из уважения. — Он задумчиво поглядел на астропата. — Здесь больше нет опасности.
— Кто идет? — спросил Коноко.
Он шагнул вперед, все еще не опуская болтер, и толкнул тело Литера ногой.
Хаджин взглянул на небо.
— И в самом деле, кто?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
ДОЛГ ПОКАЯНИЯ
Ка’Бандха падал через скрытые пространства между мирами. Мимо проносились оккультные механизмы мироздания. В машинах бытия, представавших перед ним, открывались внутренние тайны Вселенной. Демоны Тзинча согласились бы на дюжину вечностей проклятия ради одного взгляда на то, что видел он, но Ка’Бандхе не было дела до знания. Эти секреты не имели для него ценности, и чудеса бесконечности пролетели, неоцененные.
Ка’Бандха падал вечно и безвременно, пока волна изменений не прошла по мультипространственному измерению, зараженному им, нарушая тонкие сплетения бесконечных пересекающихся вселенных.
Демон торжествующе взвыл. Обещанный шторм разразился.
Далеко от Баала, на Кадии, Абаддон Осквернитель достиг целей, к которым стремился со времен Ереси Хоруса. Реальность раскололась, и швы ее, закрытые миллионы лет назад, широко разошлись. Изолированные варп-шторма и аномалии расправили крылья, потянувшись к пылающей мощи варпа. Око Ужаса изрыгнуло дьявольские энергии в Галактику. Бушующий шторм, который оно извергло, поглотил десятки тысяч звездных систем. Миллионы миров погибли. Расы, никогда не знавшие ни гнева людей, ни порчи Хаоса, погибли в мгновение ока. Имперские миры пали сотнями. Многие тысячи планет, не разрушенные сразу, кишели ордами демонов; разумы псайкеров разрывались, открывая злобным созданиям имматериума дорогу в мир смертных. Варп-шторм, подобных которому не видели с тех пор, как Император взошел на Золотой Трон, охватил Галактику. Волна безумия накрыла космос, путешествуя быстрее, чем позволяли пространство и время. В эмпиреях Астрономикан мигнул и погас. Кровавые дожди пролились на испуганных людей на мирах в тысячах световых лет от Врат Кадии.
Все мироздание содрогалось. Разлом ощущался повсюду в не-пространстве между реальностями. В местах, бесконечно отдаленных от реальности людей, странные существа видели сны об огне и крови.
Древняя Ночь, источник смутных легенд и страхов для людей сорок первого тысячелетия, возродилась вновь.
Ка’Бандха радостным рыком приветствовал ее возвращение.
Демон очнулся от бесконечного падения, расправил крылья и полетел к изъяну в ткани бытия. Единственный взмах его топора расколол пространство-время, используя надлом, который открыл Цикатрикс Маледиктум. Ка’Бандха вынырнул в материальную вселенную высоко над Баалом-Прим, когда разлом рассек небо и бурлящие энергии Хаоса растеклись, точно горящий прометий, по непоколебимым глубинам космоса.
Баал, красный мир, лежал перед ним. Его обещанная награда была так близка, и все же он не мог коснуться ее.
Шторм еще не охватил Баал. Без поддержки его животворной силы космос налагал на тело Ка’Бандхи железные законы причинности. Его сверхъестественную сущность пронизывала дрожь электрических мучений — законы физики пытались отрицать его существование. Мефистон не смог преградить ему дорогу в мир пыли и плоти, но сумел повредить оболочку Ка’Бандхи. Энергии, составлявшие его тело, не связались должным образом. У него оставалось не так много времени в смертной реальности.
Охваченный ненавистью к старшему библиарию, демон протянул когтистую лапу к Баалу, беззвучно воя: планета лежала за пределами его досягаемости, и никакое усилие воли не могло приблизить ее. Шторм оставался совсем рядом, до безумия близко. Окунувшись в его энергию, он мог бы пробить путь на Баал. Но этому не суждено было случиться. Пока волна, исходящая от Цикатрикс Маледиктум, лишь надвигалась на Красный Шрам, Ка’Бандха уже падал.
Космос не мог убить его, но в то же время он не изменял законы согласно его прихотям. Огромные крылья беспомощно бились в безвоздушном пространстве, и Ка Бандха все быстрее падал в гравитационный колодец Баала-Прим.
Пространство между тремя мирами послужило великолепным полем боя. Ка’Бандха всемерно одобрял бойню, свидетелем которой стал. Разбитые тиранидские корабли наполняли вакуум пролитыми жидкостями. Суда космодесанта горели в собственной утекающей атмосфере. Здесь было довольно черепов и крови для Владыки Кхорна.
Когда Ка Бандха приблизился к холодной поверхности Баала-Прим, Великий Разлом достиг системы. Невидимая ударная волна шла перед ним, нарушая битву, стоило ей врезаться в монументальную душу разума улья. Ка Бандха смеялся, слыша, как закричали биокорабли, когда разорвалась их психическая паутина. Он оценивающе окинул их взглядом. Какие гигантские из них могли бы получиться черепа, достойное подношение Кровавому богу.
Но они, увы, все еще оставались недосягаемыми. По мере того, как зловещий свет варпа стирал звезды, реальность становилась более снисходительной к существованию Ка’Бандхи, но он по-прежнему не мог летать. Он падал через яростный водоворот битвы, который двигался, даже когда открывался разлом. Корабли Космодесанта, стреляющие по живому флоту, вдруг замолчали. Огромные, похожие на слизняков корабли-ульи содрогнулись в конвульсиях, сминая внутреннюю структуру. Корабли-кракены, обезумев, вырывали себе глаза гибкими щупальцами. Биоплазменные двигатели погасли. Охотники набросились друг на друга в бешенстве кровопролития. Агония разума улья доставила изысканное удовольствие демону; сражаться с ним было бы еще приятнее. Но и битва, и боль ускользнули от него: монументальный интеллект, управляющий флотом-ульем, разбился на части и померк.
Ка’Бандха падал незамеченным, его огромный силуэт казался лишь точкой среди гигантских судов воюющих флотов. Ярость переполняла его, он не мог атаковать никого из них. Тиранидские корабли беспомощно колыхались, пока он пролетал мимо, никак не фиксируя его, пока разум улья охватила его маленькая смерть.
Путь на Баал ему был заказан. Война в космосе не стала его битвой. В гневе он обратил внимание на приближающуюся луну. Ярость превратилась в веселье, когда он заметил сражение на ее поверхности.
Охваченный пламенем атмосферного трения, Ка Бандха понесся к земле — яростная комета, провозглашающая открытие Великого Разлома и начало Ноктис Этерна, Вечной Ночи.
«Гюмовые ястребы» направляются к вашей поподберут вас через двадцать минут, магистр.
Сет сражался с удвоенной яростью. Его люди и Рыцари Крови дрались бок о бок. Подготовка к эвакуации длилась слишком долго. Чтобы пробиться через рой вокруг Баала и направиться к Баалу-Прим, «Виктусу» понадобилось несколько часов. Драгоценное время утекало, точно кровь его людей.