Гай Хейли – Опустошение Баала (страница 44)
— Один готов, осталось пятьдесят тысяч, — сухо заметил Асанте.
— Держать строй!
Короткий приказ Фоллордарка пробился через сигналы тревоги, непрерывно звенящие вокруг Эрвина. Ему понадобится удача, чтобы восстановить порядок во флоте Ангелов Превосходных, — сейчас боевое построение разорвали постоянные самоубийственные удары в их центр. Ответы соратников-капитанов Эрвина звучали в воксе пересыпанной помехами бессмыслицей.
На Ангелов Превосходных шла массированная атака. Им оказали честь выступить из мобильной крепости основной боевой группы, и они ныряли в атакующие рои, точно рапира. Но беспрестанные удары затупили лезвие. Быстрые выпады и отступления подарили им немало удачно сбитых кораблей в начале битвы, но продолжить помешала плотность потока тиранидов, стремящихся к Баалу. Космодесантников оттесняли все дальше в глубь системы. Спустя три дня битвы они потеряли сотни миллионов миль пространства. Огромные щупальца улья протянулись в сторону, к Сету и Амаиру, и жадно пожирали ресурсы этих миров. Если поискать хоть одно утешение в этой тяжелой битве, то вот оно: тираниды так изголодались в Красном Шраме, что поглощали планеты, почти не имеющие сложных органических соединений, миры, которые наверняка миновали бы при хорошей охоте.
Рои плыли вокруг флота Космодесанта, точно струи горной реки над камнями. Имперских кораблей попросту не хватало, чтобы остановить этот поток. Им удалось только поддерживать островки боя.
Биокорабли надвигались на Ангелов Превосходных со всех сторон. Залпы снарядов-шипов разбивались вспышками света о пустотные щиты «Великолепного крыла».
— Они заходят на новую атаку! — выкрикнул Раб Наблюдения.
— Усилить огонь носовых орудий! — скомандовал Эрвин.
— Да, мой господин, — отозвался Раб Войны.
Окулюс мигнул, точно примитивный прибор для передачи изображения. Тысячи выстрелов из турелей точечной защиты ударили в волны шипов-торпед, мчащихся к кораблю. Похожие на пиявок абордажные твари, избежавшие бомбардировки, извиваясь, теперь разлетелись под плазменным огнем. Уничтоженные споры исчислялись тысячами.
— Такой метели я еще не видал, — проворчал Эрвин.
Ангелы Превосходные потеряли половину кораблей. По воксу донеслись панические крики рабов с умирающего «Ангелуса». Тиранидские абордажные черви изъязвили его борта дырами. Его пушки замолчали. Жадные щупальца огромного корабля-кракена обернулись вокруг середины судна, безжалостно притягивая его к движущимся костяным пластинам в пасти биокорабля.
Эрвин вскинул руку, прикрывая глаза от взрыва реактора, но его не последовало. «Ангелус» разломился пополам, и его втянуло внутрь. Нос и корма терлись друг о друга в странно непристойном зрелище. Даже газ, вырывающийся из разгерметизированных отсеков, и тот вдохнула гигантская тварь. Она поглотила все: плоть и металл, людей и чудовищ. Не осталось даже обломков.
Фоллордарк выкрикивал по воксу приказы. Тактический гололит ближнего радиуса отчетливо отображал чудовищность ситуации. «Вечный смысл», флагман ордена, попал в беду. Три корабля-кракена поменьше обвивали гибкими щупальцами корпус боевой баржи. Один тиранид отвалился — его панцирь яростно пылал, взорванный выстрелом бортового орудия. Но это уже не могло спасти «Вечный смысл». Многоногие споры наросшими опухолями усеяли его угловатые очертания. Абордажные черви прогрызали ходы внутрь. По всей боевой барже беспорядочно палили орудия.
— Мы проигрываем, Фоллордарк, — сказал Эрвин.
Его собственный корабль содрогнулся, выпустив еще один залп в преследующих его хищников.
— Они заплатят! Мы уничтожим их всех! — ответил Фоллордарк.
— Мы должны отступить.
— Отказано! — отрезал Фоллордарк. — Я приказываю держать…
Один из кракенов неотвратимо наползал на «Вечный смысл», перебирая щупальцами. Он обхватил ими главную вокс-башню. Голос Фоллордарка оборвался — кракен вырвал конструкцию напрочь.
— Ему конец, — сказал Ахемен.
— Всему ордену конец, — пробормотал Эрвин. — Раб Ответа, открыть вокс-передачу всем выжившим кораблям!
— Да, мой господин.
Эрвин поднялся с трона. Провода, подключенные к его броне сзади, позволяли хотя бы это.
— Всем судам Ангелов Превосходных… — Пока он говорил, еще один из древних кораблей его ордена прожевали и съели. Затем еще один. — Я, Эрвин, принимаю командование. Я приказываю всем кораблям развернуться и двигаться к…
— Эрвин! Слева! — выкрикнул Ахемен.
Эрвин успел повернуться и увидеть, как тупое костяное рыло корабля-тарана выныривает из роя врагов, быстро и неожиданно, точно выпрыгивающий из норы угорь. Пустотные щиты выжигали внешние слои атакующего, окутывая его пурпурными молниями. Но тираниду было все равно. Он врезался в командную башню «Великолепного крыла» на несколько палуб ниже мостика. Сила удара сбила капитана с ног. Он отлетел к перилам своего возвышения и перекувырнулся через них. Провода, соединяющие его с командными системами и энергией корабля, оборвались в дыму и искрах.
Он тяжело упал на нижнюю палубу, убив раба, на которого приземлился.
Какое-то мгновение Эрвин лежал ошеломленный. Шипение воздуха из пробоины в корпусе привело его в себя — смертельный звук, слышный даже среди какофонии сирен, криков и скрежета металла.
Он с трудом встал. Его броня лишилась подачи энергии. Она висела мертвым грузом, без помощи дополнительной мускулатуры двигать ее было нелегко.
— Рабы! — рявкнул Эрвин. Он закашлялся. Падение повредило его ребра. Воздух наполнился дымом и противопожарным газом. — Рабы! Доложитесь!
Никто не ответил. Кто-то плакал, другие еще стонали. В конце неизмененные люди всегда выдавали свою слабость.
— Ахемен! Ахемен! Где ты? Проклятье, ответь мне!
Спотыкаясь, Эрвин пробрался через остатки командного возвышения. Запах крови Адептус Астартес привел его к месту гибели Ахемена. Придавленный упавшей балкой, сержант лежал с расколотым черепом.
— Рабы! — взревел Эрвин. — Доложить!
Ответа по-прежнему не было. Оборванные электрические провода плевались искрами. Стекло окулюса рассекала огромная трещина, идущая сверху донизу по центральному элементу. Большую часть обзора закрыли присосавшиеся рты тиранидских тварей. Алмазно-острые зубы скребли по стеклу, глубоко врезаясь в него. Командная башня согнулась, и окулюс теперь направился вниз, к основному корпусу. Через уменьшающиеся щели между тварями, грызущими его, виднелась мертвая туша корабля-тарана, глубоко вонзившего голову во внутренности «Великолепного крыла».
Среди оркестра сирен зазвучала новая. Эрвин бросил взгляд на разбитую приборную панель.
На треснувшем пикт-экране настойчиво мигала руна, обозначающая абордаж.
Что-то принялось колотиться в двери командной палубы. Явно большое.
Эрвин потянулся к штурмовому болтеру, но тот оторвался при падении.
Он двинулся вперед, к двери, вытаскивая боевой нож. Командная палуба вибрировала. Десять футов пластали прогибались внутрь.
Эрвин занял позицию в укрытии перед дверью. Немногие космодесантники на палубе погибли. Остальная рота оказалась заперта на корабле внизу.
— Ну давайте! — вскричал он. — Я убью вас всех!
К тому времени, как карнифекс проломился через дверь, Эрвина полностью охватила Красная Жажда. Он бросился на тиранида в бездумной ярости.
Изуродованное тело капитана упало на палубу спустя несколько секунд.
Ослепительная вспышка еще одного взорвавшегося реактора обожгла зрение команды «Клинка возмездия». Сфера атомной энергии оставила в надвигающемся флоте тиранидов пустоту диаметром дюжину миль.
Но это пространство немедля заполнили мчащиеся тела десятков тысяч тиранидских организмов; они протягивали щупальца, словно хотели схватить Баал с расстояния полмиллиона миль.
— Это был корабль Эрвина, — заметил Асанте. — Он умер лучше, чем жил. — Он сверился с тактическим дисплеем. — Весь орден Ангелов Превосходных погиб. Мы слишком быстро теряем корабли. Сила роя вдвое больше ожидаемой.
Беллерофон вгляделся в дисплей. Он мог лишь согласиться.
— Ты предлагаешь развернуться и бежать, брат? — спросил Беллерофон.
— Нет, мой господин, — сказал Асанте. — Нам следует перейти ко второй фазе стратегии…
— Не сейчас! — отрезал Беллерофон. — Пока нельзя разделяться. Надо уничтожить как можно больше ксеносской мерзости, пока нам еще хватает для этого кораблей. Жизни не имеют значения. Я бы потратил их все, если бы был уверен, что это поможет. — Он понизил голос. — Лишь через жертву Баалу суждено выстоять.
Флот Космодесанта изогнулся назад. Четыре боевые группы превратились в одну — тонкий полумесяц, плюющий огнем вперед и в стороны. Они могли лишь убивать, насколько хватит сил. Тиранидов оказалось слишком много: такой поток не остановить.
Счетчик убийств стремительно взлетал. По оценкам когитаторов, количество мертвых тварей исчислялось миллионами. Триста семь кораблей-ульев погибло под орудиями имперцев. Беллерофон сомневался, возможно ли подсчитать количество уничтоженных меньших кораблей. После подобного для противника логично остановиться, развернуться и отступить, разве нет? Никакое количество пищи в системе Баала не восполнило бы потери, уже понесенные Левиафаном и, без сомнений, еще предстоящие ему после высадки на Баале. Даже такой одаренный командир флота, как Беллерофон, не мог представить, что стратегическая цель разума улья — пробить проход на север через Баал. Это казалось абсолютной глупостью. Почему бы не избежать Красного Шрама вовсе? Точно так же он не мог поверить в разумность тиранидов, достаточную для желания уничтожить Кровавых Ангелов, — он и вовсе отказывал им в интеллекте, по правде говоря. А теорию Мефистона, будто враг жаждет мести, считал смехотворной.