Гай Хейли – Опустошение Баала (страница 2)

— Ну так помоги же мне, — сказал Уйгуй. Он прищурился, глядя в небо. — Солнце уже поднимается. — Туман оставался таким же густым, но свет за ним становился ярче. — Мы опаздываем.

Старуха подвесила колоду таро на веревочный пояс, взяла флягу и захромала ко второму сосуду.

— Настал день великих знамений, — сказала она.

— Ты каждое утро это говоришь, — проворчал Уйгуй.

Старуха пожала плечами:

— Сегодня это правда.

— Ерунда, — отмахнулся он, но все же встревожился. Умения читать таро у тещи не отнять. Уйгуй даже наполовину верил, что она ведьма. По правде говоря, он ее побаивался. Он с силой поставил последнюю наполненную флягу в тележку, остальные задребезжали. — Где там мальчишка?

Мальчик толкал тележку. Хотя бы на это он годился. Уйгуй и старуха шли следом. Фляги стучали и звенели, предупреждая об их приближении. Обычно звуки помогали зазывать покупателей, но под покровом тумана они только действовали Уйгую на нервы. Пусть город Падения Ангела и находился под прямым управлением ордена Кровавых Ангелов, в такой мутный день нельзя не опасаться грабежа.

Без всяких злоключений они прошли по улицам от квартала водовозов до Сангвиниевой дороги, главной улицы маленького города. Вокруг было пугающе мало людей. Только иногда из мглы выныривали фигуры, закутанные с ног до головы, и так же быстро исчезали.

— Поторопись, мальчик, — проворчал Уйгуй. — Нам нужно занять хорошее место. Я хочу добраться туда, пока не ушли все покупатели.

Они свернули на Сангвиниеву дорогу. На ее дальнем конце находилось Место Выбора, где гигантский Великий Ангел поднимал руки и крылья навстречу восточному небу. Хотя изваяние Сангвинпя поражало размерами, туман полностью скрыл его. Без величественной статуи тесные, низкие дома казались еще более нищими, чем обычно. Это вовсе не походило на священный город. Дымка привлекала внимание к недостаткам. Даже Сангвиниева дорога была узкой и неровной. Без Сангвинпя Падение Ангела ничем не отличалось бы от любого другого поселения на любой отсталой засушливой планете Галактики.

С невидимых башен ударили гонги, знаменуя начало торговли на рынке Мирного дня. Вдоль дороги выстроилась лишь горстка прилавков, и пешеходы появлялись редко. Уйгуй рассудил, что сегодня приезжих в Падении Ангела будет меньше, чем обычно. Красный Туман не способствовал торговле. II не только из-за содержащихся ядов, — под его покровом охотилась безжалостная фауна Баала. Уйгуй проклял свое невезение. Вода — дорогой товар, как для продавца, так и для покупателя. Выручка едва-едва покрывает себестоимость, а он еще и должен немало денег Антону-смотрящему, который очень серьезно относится к сроку выплат. Уйгуй потер обрубок левого мизинца напоминание о прошлой задержке выплаты. Антон тогда искренне извинялся, мол, у него нет выбора.

Уйгуй решил задержаться допоздна, продавая воду людям, которые будут выходить из города, рассчитывая путешествовать в ночной прохладе. «Это если дымка сегодня вообще поднимется», — раздраженно подумал он. Все же такой туман случался нечасто. Обычная погода на Баале-Секундус — это ветра и пыльные бури, но сегодня воздух словно застыл в неподвижности.

— Какая-то неестественная погода, — заметил Уйгуй.

— День знамений, — удовлетворенно произнесла теща.

— Заткнись! — огрызнулся он. — Просто такой день. Эй, парень. Сюда. — Уйгуй указал на клочок земли в тени Храма Императора.

Он занимал целый квартал, и возле него с Сангвиниевой дорогой пересекалась еще одна главная улица города.

— Вот тут сойдет. — Гонги все еще звенели. — В честь чего этот шум? — спросил Уйгуй.

— Что-то происходит. Баалфора многое припасла для нас сегодня, — сказала старуха, используя местное название Баала-Секундус.

Она уселась на землю. Суставы заскрипели, и она с ворчанием скрестила старые ноги. Юбки натянулись между коленями; теща положила на ткань колоду таро и принялась монотонно щелкать ею.

Уйгуй оскалился, но выместил раздражение на мальчике:

— Давай, расставляй стол! Где чашки? Клянусь Императором, мы бы все умерли, если б ты тут заправлял!

— П-п-прости, отец, — пробормотал мальчик.

— Не называй меня так, — сказал Уйгуй. — Мой сын мертв. Ангелы украли его. Некому унаследовать мое дело, когда меня не станет. Не думай о себе слишком много.

Мальчик опустил голову, скрывая слезы и показывая уродливый рубец на макушке. Это зрелище Уйгуй особенно ненавидел. Он не сомневался — не упади сын тогда, он уже стал бы воином Императора на Баале. Он так и смотрел на шрам, пока идиот расставлял складной столик, который крепился к тележке, и доставал набор маленьких бронзовых чаш. Чувство, похожее на скорбь, причинило Уйгую боль. Он ответил гневом.

— Быстрее! — прикрикнул он.

Гонги продолжали звенеть, хотя им давно пришла пора затихнуть. Он прищурился, вглядываясь в сумрачное утро. Послышался другой звук — далекий рокот, слышный даже сквозь раскаты гонгов.

— Что это? — прошептал он.

— К-к-космические корабли? — предположил мальчик.

— Тихо! — огрызнулся Уйгуй, но, едва выплюнув гнев со словами, замолчал: это походило на правду.

В Падении Ангела корабли стали нередкими гостями — не только самих Ангелов, но и путешественников, прибывающих из иных миров поклониться месту, где нашли Сангвиния, чистейшего из сыновей Императора. Но они редко являлись в таких количествах, чтобы их спуск сопровождался столь постоянным звуком.

Уйгуй услышал хруст песка под тяжелыми шагами чуть дальше по дороге. Он выругался про себя. Ангелы. Им точно ни к чему его вода.

— Кланяйся! Кланяйся! — прошипел он, опустил голову и заставил сына-идиота опуститься на колени.

Из мглы появилась огромная бронированная фигура. Черный доспех, шлем в форме черепа — священник Космодесанта, воплощенная смерть. Уйгуй задрожал. В страхе он упал на колени, ожидая, пока космодесантник пройдет мимо.

Но тот остановился. Шаги замерли у маленькой тележки. Уйгуй ощутил, как на него упал взгляд Ангела. Внутренности точно скрутило узлом.

— Мир тебе, благословенный сын Баала-Секундус, — произнес воин. Он говорил нечеловечески низким голосом и с сильным акцентом.

Уйгуй поднял глаза. Мрачно скалящийся череп смотрел на него сверху вниз. Стилизованные зубы сжимались на дыхательных трубках, и линзы глаз светились зеленым под нахмуренным лбом. Броня шипела и гудела в ответ на мельчайшие движения космодесантника, пугая Уйгуя еще сильнее.

Воин огляделся:

— Главная площадь. Где она?

Хотя механизмы брони и делали голос гулким и оглушительным, он звучал доброжелательно. Но Уйгуй не мог отвлечься от ужасной личины и только бессмысленно смотрел прямо перед собой.

— Торговец водой, я не желаю тебе зла, — сказал Ангел. — Я пришел вознести почести моему владыке. Где его статуя?

Уйгуй, дрожа, вскинул руку. Он хотел сказать: «В той стороне, мой господин!» Но изо рта вылетел лишь полузадушенный писк.

— Благодарю, и будь благословен, — произнес капеллан. — Да хранит тебя Император.

Он оглянулся на громаду храма и зашагал прочь.

— П-п-почему он не знал? — глупо спросил сын.

— Не знаю, — ответил Уйгуй. Не поднимаясь с коленей, он опасливо смотрел вслед уходящему гиганту.

— Т-т-там еще! — сказал мальчик, прячась за тележкой.

Уйгуй проследил за дрожащим пальцем. Еще космодесантники — несколько дюжин. Уйгуй никогда не видел стольких одновременно, и от ужаса его пробрала крупная дрожь. Они шагали мимо, и их броня тускло блестела в туманном свете дня. Уйгуй различил достаточно, чтобы понять: это не Кровавые Ангелы. Их броня выглядела так же, как у хозяев Баала. На тяжелых пластинах изящной формы виднелись каллиграфические надписи и изысканная гравировка, с них свисали капли из кровавого камня, оправленные в золото, но алый цвет доспеха отливал незнакомым оттенком, выделялись белые шлемы и окантовка наплечников, и отметки выглядели непривычно.

Потрясенный Уйгуй смотрел на колонну воинов, под ворчание и гул брони марширующую в торжественном молчании, без единого слова. В Падении Ангела привыкли видеть сынов Сангвиния из других орденов, но обычно они появлялись по одному-двое. Когда мимо прошагала вторая группа, снова в иных цветах — на сей раз наполовину черных, наполовину красных, — Уйгуй удивленно раскрыл рот. Гонги звенели. За стеной рев тормозящих реактивных двигателей становился все громче.

— Их т-т-тут сотни! — заикаясь, выпалил мальчик.

На мгновение Уйгуй забыл злость и обнял сломанного сына за плечи.

— П-п-почему их так много? — спросил ребенок.

— Они хотят вознести почести своему отцу. Пришли помолиться, — пояснил Уйгуй. — Это чудо.

Старуха хохотнула — издала низкий, ворчащий звук, словно дикая кошка, готовая укусить. Пластинки таро задребезжали.

— Что такое? — спросил Уйгуй.

В голосе тещи явно слышалась улыбка.

— Горящая башня, окровавленный ангел, падающая звезда, поверженный корабль — все это дурные знаки.

Уйгуй быстро взглянул на нее:

— И это значит?..

Старуха посмотрела на него через ткань вуали.

— Они пришли сюда не молиться, глупец, — сказала она. — Они пришли умирать.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГРЯДУЩАЯ ТЕНЬ

В глубине центральной области сегментума Ультима раскинулся алый покров Красного Шрама. Звездная пустыня, окрашенная в цвет крови, жестокая и враждебная человеку. Солнца, заключенные в его границах, все до единого светили красным, будь они стареющими супергигантами или же младенцами в начале последовательности. Смертельная радиация заливала этот мрачный сектор, делая его миры необитаемыми по любым разумным меркам.