Гай Хейли – Бойня титанов (страница 54)

— Значит, я стремлюсь к священному единству человека и машины, о котором ты тоже говорил, — сказал Харртек.

— Неверно! — неожиданно рассердившись, воскликнул Протос. — Ты утратил контроль, не так ли? Не лги мне. После битвы я просмотрел все записанные данные. «Нунцио Долорес» чуть не сбросил тебя. — Он хихикнул, издав звуки, не подобающие такой старой и, предположительно, мудрой личности. — В этом-то и кроется проблема твоего ордена. Тебе известно о физических осложнениях, которые возникают у людей на пути к полному единению. Так вот, из-за этого страдают и БМУ, и сами титаны. Вы недалекие и тщеславные существа, вы не способны добиться желаемого результата обычными методами. Достижение абсолютного единства сравнимо с достижением скорости света в материуме: чем ближе к цели, тем труднее, пока усилия вовсе не становятся тщетными.

Харртек поднял на магоса унылый взгляд.

— А если я скажу, что ты был прав?

— Я буду доволен, потому что мы все предпочитаем быть правыми. Это меня устраивает. Я исполню твое желание. Достаточно ли ты смел и предан своим богам и своей цели?

— Я мог бы многое на это ответить, но повторю то, что уже говорил, — произнес Харртек. — Ты и сам знаешь, что все именно так. Дай мне то, что я хочу. Дай мне власть над моей машиной, какой не было ни у одного человека. Верни мне полный контроль.

Протос улыбнулся.

— Ах, мой дорогой принцепс, я могу дать тебе нечто намного большее.

Глава 22

РИТУАЛ

Дверь отворилась, изгнав тьму и бросив в лицо Харртека жалящий кинжал света. Он прищурился. И опять в дверях показался силуэт. Жизнь Терента теперь подчинялась новому ритму.

— Пора, принцепс, — сказал некто.

Терент Харртек не узнал пришедшего за ним человека. У него была приземистая фигура выходца из низших слоев общества, и, хотя одежда на нем блистала роскошью, вероятно, ее подарил ему кто-то из более состоятельных людей.

Темно-красное одеяние закрывало фигуру с головы до пят и вместо пояса было стянуто золотой цепью. Харртек считал это смехотворной претенциозностью культа. Человек был не выше, чем дулуз, один из батраков Легио. Выходцы из низов всегда первыми пытались проторить легкие пути к власти. Величия он, конечно, не добьется. Если повезет, не сильно пострадает, когда его использует в своих целях более достойная личность.

Интересно, сколько цивилизаций погибло от рук ничего не подозревающих простаков? Естественно, это всегда происходило в интересах более могущественных людей. Подобные существа служили рычагами для облегчения усилий, их жертвы могли перемещать потоки влияния, но по большому счету ничего не менялось. Император Терры — живое тому доказательство. Человеческая раса обладала фатальной склонностью заводить тиранов.

Что касается угнетения, думал Харртек, то подобных людей всегда угнетают, чем бы они ни занимались. Такова их роль в жизни. Было бы намного лучше, если бы они приняли свое предназначение и не боролись с ним.

Терент Харртек был сильным и влиятельным человеком. И после ритуала он останется сильным и влиятельным. А этот напыщенный парень, наслаждающийся крохами власти и театральным шиком своего дурацкого костюма, не получит ничего, кроме обманчивого самомнения.

Каждая вещь хороша на своем месте и в свое время. Ритуалы требуют определенных элементов вроде выскочек-простолюдинов в балахонах. Харртек держал при себе эти мысли и даже постарался не допустить оттенка презрения в голосе, когда поднялся с кровати и произнес слова, которые от него ожидали. Ему удалось напустить на себя приемлемо серьезный вид.

— Я готов.

Человек поклонился и показал на дверь рукой в бархатной перчатке. На среднем пальце, обтянутом черной тканью, блеснуло кольцо с дешевым камнем, украшенным руной бога войны. Харртек насмешливо закатил глаза.

— Проявляй уважение, мой господин, — свистящим шепотом укорил его незнакомец.

Харртек нахмурился. Этот человек смотрел в пол. Как он мог что-то заметить?

— Я нервничаю. Извини.

— Ты и должен нервничать, — ответил тот.

В его словах мелькнуло злорадство, которое Терент проигнорировал.

— Веди, — сказал он.

Человек снова склонил голову и повернулся. Харртек последовал за ним.

Ранее принцепсу велели прийти босым и обнаженным до пояса, что он и выполнил. Полевой формой одежды ему служил комбинезон, поэтому Харртек надел только брюки от парадного мундира, что вызывало ощущение то ли излишка, то ли недостатка одежды. Палуба под ногами оказалась холодной. Сквозняки, создаваемые рециркуляторами воздуха, шевелили волосы на груди. Мороз на станции не понравился Харртеку. Должно быть теплее. На космических базах при таком изоляторе, как вакуум, проблемой чаще всего становился перегрев, но здесь действительно царила стужа. Терент постарался убедить себя, что так было всегда, но почему-то не смог. В глубине души возникла первая тревожная дрожь.

— Мне кажется или на самом деле холодает? — спросил он.

— Тише, — оглянувшись через плечо, бросил его проводник. — Если тебе требуется отвлечься, сосредоточься на могуществе бога войны.

Предложение звучало крайне абсурдно, но казалось, будто в этом спектакле участвовал весь комплекс. В ярко освещенных коридорах станции никого не было видно. Где-то далеко затихал всегда присутствующий гул систем жизнеобеспечения. У Терента не возникало ощущения священной церемонии. Вместо этого всплыли воспоминания о ребячески несерьезных обрядах, которые ему пришлось претерпеть в схоле Легио от других учеников.

На всем пути он не увидел ни одного человека. Их маршрут проходил по местам, где Харртек никогда не бывал, и вскоре он уже не понимал, где находится, хотя всегда гордился своим чувством направления. Мысли в голове отяжелели, и опять послышался звук далеких медных горнов. Этот звук нередко его посещал, но еще никогда не звенел так отчетливо. Он казался далеким, как и всегда, но Харртек впервые был уверен, что действительно услышал его, а не вообразил. Он остановился и осмотрелся по сторонам.

— Ты это слышал?

Человек хихикнул. Казалось, с его голосом что-то не так. Он был слишком... влажным, булькающим.

— Он призывает тебя. Кхорн, владыка черепов.

У Харртека внутри все сжалось. В Легио они редко упоминали имя этого бога. Терент не отличался суеверием, но произнесенное вслух имя устрашило его, а испугать его было непросто.

— Ты тоже это слышал? — взволнованно спросил он.

— Идем, — отрезал человек. — Нам предстоит долгий путь.

Они свернули в служебные тоннели, настолько забитые трубами, что там едва удавалось протиснуться. Гладкий пол сменился решеткой, больно впивающейся в ступни. Температура неуклонно понижалась, а тревога Харртека росла.

Ощущение нереальности все больше овладевало им. В заполненных гудением недрах Узла он еще семь раз слышал звуки горна, хотя каждый раз они словно дразнили его, оставаясь на грани восприятия. Его проводник начал бормотать, и неприятные слова кололи разум жалящими звуками. Стало еще холоднее. У Харртека почти окоченели ноги. Кровь текла медленно, каждый удар сердца отзывался толчками в носовых пазухах.

Вскоре они подошли к двери, настолько обычной, что Харртек едва не рассмеялся от облегчения, когда человек остановился рядом и с преувеличенной серьезностью показал на ее поцарапанную металлическую поверхность.

— Врата в новую жизнь, — напыщенно заявил он. — Ты готов?

Звук льющихся по трубам жидкостей, гудение низкокачественных люмен-ламп в держателях, приглушенное завывание и стук подъемников — все эти звуки принижали торжественность момента. Самоуверенность Харртека частично вернулась. Но червь сомнений продолжал извиваться в мозгу.

— Я готов, — сказал Харртек.

— Входи.

Над дверью зажглась одинокая зеленая люмен-лампа. Поцарапанная дверь очень медленно отошла в сторону. Харртек в ожидании того, что ждет его внутри, затаил дыхание.

При виде открывшегося перед ним помещения он опять с трудом удержался от смеха. Он стоял на пороге обычной восьмиугольной комнаты для снаряжения, используемого дулузами в опасной среде. Напротив входного проема имелась вторая дверь, а вдоль всех граней, за исключением тех, где были прорезаны двери, тянулась единственная скамья. На стенах виднелись крючки, по четыре над каждой секцией скамьи, на них висели тяжелые гибкие костюмы с закрепленными на рукавах и штанинах перчатками и сапогами. Цилиндрические шлемы свисали вниз под тяжестью поблескивающих визоров, и в итоге костюмы напоминали людей, из которых откачали воздух. В комнате присутствовали семь его товарищей-принцепсов, все нагие до пояса и босые, как и он сам. И все дрожали от холода. Рядом с каждым из них стоял служитель, похожий на проводника Харртека. Единственным необычным предметом во всей этой сцене оказался медный котел, подогреваемый на переносной электроплите в самом центре комнаты. Поднимающийся из него пар распространял запах крови.

— Что мы делаем? — спросил Харртек.

Все посмотрели в его сторону. На их лицах отражались самые разные эмоции. Они были принцепсами, так что страха никто не испытывал, но один или двое проявляли признаки волнения. Остальные выражали недовольство его недостаточно уважительным поведением. Все, кроме Пешина Кленна из Пятой манипулы, разделявшего тревогу и презрение Харртека.