Гай Хейли – Бойня титанов (страница 33)
Эша взяла Абхани за руку. Дочь попыталась вырваться, но хватка Эши оказалась крепкой.
— Что же получается? Мы бежим по свистку, как охотничьи псы? — не унималась Абхани. — Кто этот человек, что нами командует? Великая Мать, пожалуйста. Мы должны остаться здесь и убедиться, что задание выполнено. Не слушай их!
Голос Моганы Манкаты Ви зазвучал громче:
— Командует? Легио Коллегии Титаника никто не может
Абхани сердито фыркнула и стряхнула руку матери.
— Успокойся, внучка. У нас неполный комплект. Мы охотники-убийцы. Битва за Тету Гармона Пять будет лобовым столкновением между десятками тяжелых манипул. Если мы сойдемся с Тигриными Глазами и Легио Вульпа в открытом бою, победа будет на их стороне. Пусть Головешки воюют здесь за свою славу. Это их тип войны. От нас будет больше пользы в другом месте.
— Я этого не вынесу! Эти псы из Легио Вульпа все еще здесь! Мы можем победить их и убить. Это наше право. Почему мы не можем остаться и помочь Головешкам?
Силуэт Моганы Манкаты Ви шевельнулся в сумраке амниотика.
— Ах, Абхани Люс, я понимаю, откуда растут твои требования. Твоя ненависть к нашим давним соперникам достойна похвалы, но поведение не соответствует званию принцепса. Тебе придется вспомнить о своем месте и успокоиться, в противном случае командование «Ос Рубрум» будет передано другому. Работа рулевой, возможно, охладит твой пыл и даст время хорошенько обдумать стратегические тонкости машинной войны.
Лицо Абхани побелело.
— Я...
— Преклонись, Абхани Люс.
Абхани опустилась на колени. Рыжеватые волосы упали на лицо, скрывая ее стыд.
— Я не сужу тебя строго, внучка, поскольку и сама подвержена человеческим эмоциям. Неужели ты думаешь, что я призвала тебя с целью поделиться этим фрагментом информации, когда ты могла узнать обо всем вместе с остальными? Как ты думаешь, почему принцепс обычной «Гончей» удостоился моей аудиенции? Заверяю тебя, вовсе не потому, что я искала твоего совета. Я оказываю тебе честь, разговаривая подобным образом о делах Легио. А ты выражаешь свое уважение, высказывая сомнения в моих суждениях?
— Я виновата, прости меня. Не отбирай у меня «Ос Рубрум». Я докажу, что достойна его, клянусь! — попросила Абхани.
Голос Моганы Манкаты Ви смягчился.
— Я хотела видеть вас обеих по той причине, что легиону, скорее всего, придется разделиться. Возможно, не сейчас, но это весьма вероятно. Эша последняя из моих естественных дочерей, а ты последняя из моих истинных внучек. Вы две — часть меня, в отличие от созданий с искусственными генами, чей код был украден у меня, или клонов, рожденных в результате копирования копий. Вы мои дети. Мы одна семья. — Она заговорила еще тише: — Когда-то семья имела большое значение для человечества, по крайней мере, до этого безумия, сменившего недолговечную мечту об Империуме. Встань, внучка. Подойди к моему резервуару. Забудь свой гнев, но помни о нашем родстве.
Абхани прильнула к стеклу. Неясный силуэт потянулся к ней. Сейчас Эша видела контуры своей матери отчетливее, чем когда бы то ни было. Несмотря на просвечивающие в жидкости кабели и прочие атрибуты системы поддержания ее жизни, весьма далекой от естественной, она все же оставалась человеком. Полускрытая сумраком голова Великой Матери придвинулась ближе, потом на стекло легла рука. Белая, вспухшая от поглощаемой жидкости, но все же рука из плоти и крови. Живая рука. Абхани вздрогнула.
— Да-да, — заговорила Могана Манката Ви, как будто впервые рассмотрела свою внучку. — Ты красива и держишься прямо, как подобает женщине из дома Ви. Я вижу тебя, Абхани Люс. Ты похожа на меня. Я тоже была гордой и своенравной. Наградой мне стала неограниченная власть. И эта жидкостная тюрьма. Обуздай свою импульсивную натуру, или она приведет тебя к гибели. — Рука скользнула вниз по стеклу и вновь скрылась в темноте. — Я рада была тебя повидать, но тебе еще многому предстоит научиться. Мы семья, не забывай об этом, однако помни, что Легио всегда превыше всего.
— Клянусь, я буду стараться, — пообещала Абхани. — Я удвою свои усилия. Утрою их. Прости меня.
— Дай мне гордиться твоей зрелостью, а не выслушивать извинения за ее отсутствие. А теперь иди, моя внучка. Я хочу поговорить с твоей матерью. Пусть Бог-Машина ведет тебя к лучшим знаниям, пусть позаботится об исправности твоей машины.
Дверь открылась. Абхани поклонилась и вышла из тесной целлы. За ее спиной створки снова сошлись.
— Ты так и не сказала ей, последняя из моих дочерей, — произнесла Могана Манката Ви, оставшись наедине с Эшей.
— Нет. И никогда не скажу. Незачем ей знать.
В глубине резервуара голова Моганы Манкаты Ви шевельнулась в клубке кабелей.
— Может, это и к лучшему. Может, это было бы к лучшему, даже если бы мы не воевали. Абхани Люс не выносит Ловчих Смерти, как подобает любой женщине нашего Легио, но ее ненависть к Вульпа превосходит чувства всех остальных охотниц. Это наследие ее отца. Ловчие Смерти злопамятны и агрессивны. Я думаю, а вдруг в глубине души она что-то подозревает? — Великая Мать немного помолчала. — С другой стороны, для ненависти к Легио Вульпа не требуется другой причины, кроме их собственных качеств. Они жестокие воины.
— И не только они, — добавила Эша. — Армиям Императора всегда была свойственна избыточная жестокость.
— Ты защищаешь наших бывших союзников, дочь?
— Нет, не защищаю, — возразила Эша. Она смотрела поверх Великой Матери, туда, где резервуар сужался и через узкое стеклянное горлышко, окантованное металлом, входила толстая связка кабелей, поддерживающих ее жизнь. — Тому, что они сделали, нет оправдания.
Она взглянула на сероватый сгусток, где скрывалась голова Моганы Манкаты Ви, и задумалась о том, как сейчас выглядит старая женщина. Эша родилась спустя много лет после того, как Великая Мать погрузилась в резервуар, — последнюю из ее замороженных яйцеклеток успешно развили до стадии плода, — и никогда не видела мать молодой. У Эши имелись пикты, а те, кто знал Могану Манкату Ви еще смертной, говорили об их сильном сходстве. Воображение Эши, обычно тщательно сдерживаемое при командовании «Разбойником», нарисовало жуткую картину одряхления, истончившейся кожи, висящей мокрыми белыми лоскутами, и иссохшихся до размеров вишневой косточки глаз. Она никогда не могла представить себе мать иначе, чем старухой, и в зеркале видела отметины возраста на своем лице, напоминающие о приближении такой же старости.
— Я только сомневаюсь, чтобы у них был выбор. Как и у всех нас.
Вокс-динамик Моганы Манкаты Ви издал странный электронный звук. Возможно, он заменял вздох. Вряд ли техножрецы учитывали в системах распознавания такое чисто человеческое и бессмысленное действие, как долгий выдох. Для большинства из них оно не несло в себе никакой информации. Эша с тоской подумала, насколько далеки жрецы ее религии от человечества.
— Иногда и я так думала, — сказала Могана Манката Ви. — Ho я ошибалась. Все достижения и несчастья в моей жизни проистекают из одного мгновенно принятого решения. Тебе известна история о том, как я стала гроссмейстером?
— Конечно, — Эша неловко помялась, — Великая Мать, я не раз слышала этот рассказ от тебя самой.
Великая Мать помолчала.
— Я становлюсь забывчивой. Последствия возраста, — произнесла она. — Я могла бы тогда просто оставить приз. Но забрала его. Если бы не это, все пошло бы иначе. И Легио Солария был бы совсем другим. Его не назвали бы Имперскими Охотниками, если бы машинами не управляли знатоки охоты. Если бы на Тигрисе гены и традиции были получены не от охотниц, а от рыцарей, возможно, Легио стал бы не лучше Ловчих Смерти. Но этого не случилось, и нам не дано знать, как повернулась бы судьба.
— Да, это так, — согласилась Эша.
— Ты веришь в предопределенность? — спросила Великая Мать.
Эша переступила с ноги на ногу, потом сцепила руки сзади и выпрямила спину.
— Тебе не хочется отвечать, — отметила Могана Манката Ви. — Бо́льшая часть апокрифов к Шестнадцати Универсальным Законам посвящены разгадке этого ребуса.
— Закон восьмой — Омниссия знает все, постигает все.
— Верно. Если он все знает и постигает, тогда по определению план Бога-Машины известен и понятен. И если Машина-Косма придерживается предсказуемых принципов, значит, и принципы эти должны быть известны и понятны. Согласно данной философии Вселенная есть код, расшифровать который сможет тот, кто достиг высшего уровня понимания.
Эша молчала. Любое высказанное мнение означало присоединение к одной из главных фракций внутри Механикума.
— Я не верю, что можно познать все, — продолжила Могана Манката Ви. — Бог-Машина дал человечеству способность постигать тайны своих творений. Но какой смысл делать это, если нет выбора и мы, словно стальные шарики, катимся по тропам генератора случайных решений? Я пришла к выводу, что мои действия не были определены судьбой. В тот знаменательный день я могла проскакать в стороне от состязаний. Да просто могла отказаться от верховой прогулки и вместе с сестрами и матерью наблюдать за рыцарями на финише. Однако я была охотницей и потому умчалась от них. Повинуясь внутреннему порыву, я пренебрегла ограничениями нашего общества и в знаменательный момент, когда мой брат выронил трофей, приняла решение поднять его. Я не чувствовала никакого руководства, дочь. Не было давления космической силы, заставившей меня это сделать. Я сама приняла решение, как любая охотница решает, посылать стрелу в преследуемую дичь или нет. Точно так же, как ты решаешь, когда именно дать волю солнечной ярости твоего плазменного разрушителя. Это был мой выбор, Эша.