Гай Хейли – Бойня титанов (страница 25)

Из этого перехода Кассон снова увел его в узкие коридоры дока. При минимальной силе тяжести Харртеку потребовалась немалая осторожность, чтобы очередной шаг не поднял его к самому потолку, что напомнило об идущем в пустоте «Нунцио Долорес». Воспоминание зажгло в нем искру желания снова объединиться с титаном.

— Клянусь Террой, с каждым сражением жизнь становится все более мрачной, — сказал Харртек, нагибаясь перед дверью, снабженной самым примитивным механизмом герметизации на случай пробоя оболочки. Небольшой выступ оставлял место для резиновой прокладки, окаймляющей дверь, позволяя закрыть помещение вручную. Харртеку в своем негнущемся металлическом подбороднике пришлось постараться, чтобы пройти в этот проем.

— Это кратчайший путь, мой господин. Скоро мы будем на месте.

Кассон хранил молчание до тех пор, пока они не оказались в помещении, более подходящем для передвижения, — белом коридоре с гладким стальным полом, выкрашенным в красный цвет. Кассон остановился и показал на одну из нескольких массивных дверей в стене. В нее можно было пройти без труда, и открытием управлял сервитор. Механизм монотонно произнес имя и звание Харртека, после чего дверь отошла в углубление стены.

— Неплохо, Кассон, — сказал Харртек, окидывая взглядом комнату.

Это был не дворец, но помещение достаточно просторное для нескольких предметов обстановки и отдельного аблатория с левой стороны. Кассон уже повесил на стену трофейный флаг Харртека — полотно из сшитых вместе маленьких квадратных лоскутков, каждый из которых отрезали от знамен убитых его манипулой машин. Эта традиция существовала еще до появления в «Нунцио Долорес» черепов, и Харртеку она нравилась больше. На столе его ждала еда, даже кое-какие свежие продукты: фрукты и овощи вперемешку с кубиками восстановленных питательных веществ и синтетического мяса.

— Совсем неплохо.

Харртек вошел в комнату и повернулся к идущему следом слуге.

— Хочешь, чтобы я помог тебе переодеться, господин?

Головная боль немилосердно давила на глаза принцепса. Он с трудом удержался, чтобы не заорать в лицо Кассону.

— Если ты мне понадобишься, я позову.

— Как пожелаешь.

Кассон попятился. Два аугментатия встали караулом по обе стороны от двери. Остальные ловко развернулись и зашагали обратно. Харртек прислонил голову к холодному металлу стены и стоял так, пока звук их шагов не затих вдали. Слуга тоже поспешил к выходу. Бросив напоследок в сторону Терента вопросительный взгляд, он выскользнул в коридор.

Харртек запер дверь и опустил голову.

Затем пригладил поредевшие волосы. Ощущение успокаивало его до тех пор, пока пальцы не наткнулись на входное гнездо, вживленное в кость черепа. Боль вспыхнула с новой силой и холодными волнами разошлась от затылка. Ногти зацепились за что-то вокруг гнезда. Засохший шрам. Он сковырнул корочку, и новая острая боль дополнила мигрень.

На поднесенных к лицу пальцах виднелись пятнышки крови.

— Бог войны, спаси меня от мира, — пробормотал он.

Харртек был измотан морально и физически. Управлять «Нунцио Долорес» с каждым разом становилось все труднее. Долгая связь между ними должна была сделать этот процесс легче, поскольку дух машины постепенно формировался в соответствии с его данными, и до недавних пор так оно и было. Но в последнее время Харртек чувствовал сопротивление титана.

— Мир, — снова произнес он.

В тишине головная боль стала еще сильнее. Во рту пересохло. Его манили свежие фрукты.

Он стал нетерпеливо сдергивать форму. В первую очередь следовало снять медный ворот. Кованая неразъемная деталь пристегивалась к костюму болтами и защелками из магнитной пластали. Несколько мгновений он лихорадочно дергал застежки, потом опомнился, отключил сцепление и стал дрожащими руками возиться с замками, пока не расстегнул их. Раздеваться без посторонней помощи было нелегко, но от одной мысли о чьем-либо присутствии ему хотелось громко вопить.

Терент прогнал из головы воображаемую сцену того, как он забивает Кассона до смерти.

Неуклюже приподняв командный ворот над головой, он небрежно бросил его на кровать. Массивное порождение высоких технологий тотчас спружинило, грозя упасть на пол, отчего у Харртека живот словно свело судорогой. Но ворот откатился на самый край матраса и остановился. Огоньки, указывающие на состояние прибора, зажглись красными искрами. Терент смотрел на них, пока краснота не заполнила всю комнату кровавым туманом. Он поморщился. Только что из боя — и снова одолевает жажда драки. Вне войны ему не на ком сорвать свой гнев. Ему надо убивать, надо разрушать, надо...

— Успокоиться тебе надо, — сказал он себе.

Он сделал глубокий вдох и беззвучно прошептал мантры, заученные давным-давно для достижения спокойствия при объединении с титаном. Они немного помогли. Харртек открыл глаза.

По краю ворота были нанесены священные символы бога войны — на удачу, как ему сказали, особенно для такого воинственного подразделения, как Легио Вульпа. И он принял эти знаки, как принимал многое другое: не раздумывая, со злобным удовольствием от того, что это уязвит Императора. Существование богов, поначалу казавшееся чудом, со временем стало обыденным. Галактика просто кишела самыми разными загадочными существами. И боги уже не казались неуместными. Символы задвигались под его взглядом. «Император лжет», казалось, говорили они, хотя на самом деле Терент не понимал, что там написано. Он разозлился еще больше. Весь Легио был в ярости от двуличия так называемого Повелителя Человечества, от его лжи о природе варпа и существующих внутри него созданий. Они перешли под знамена магистра войны, как только Воррджук Краал открыл им истину.

Воинская гордость запылала в груди Терента, и нервная энергия наполнила тело, вынуждая к немедленным действиям. Он шагал по комнате, останавливался и снова шагал. Ему даже показалось, что вдали запели медные горны, призывающие к битве.

— Нет, — сказал он себе, — Отдыхать.

Он снова задергал застежки, срывая с себя костюм и разбрасывая по полу тяжелые пластифицированные детали, а потом и военную форму под ним, пока не остался обнаженным и не почувствовал исходящую от тела вонь.

От этого запаха он невольно поморщился. Густой едкий пот сражения. Но звериное естество собственного тела каким-то образом вернуло его на землю. Он опустил плечи. И внезапно ощутил, как сильно устал.

Он сожалел о разрыве связи с титаном. В рубке, по крайней мере, его гнев растворялся в более жаркой ярости машины. Надо было остаться внутри. Когда он — «Нунцио Долорес», он силен. А как человек он слаб. Можно запросить постоянную связь через киберсоединение в резервуаре, но эта мысль вызывала непонятный страх. Как бы Терент ни хотел укрыться в единении с «Нунцио Долорес», он рад был на время от него уклониться.

Спокойствие. Харртек снова судорожно втянул воздух, так что вдох почти превратился в рыдание. Он перестал себя понимать. Он не настолько утомился от сражений, чтобы не сознавать противоречия своих чувств, но уже был близок к этому. Постоянные бои измотают его, снимая слой за слоем, пока не останется одна лишь жажда битвы. Харртек уже предвидел это.

— Отходняк от боевых стимуляторов, — сказал он себе.

Сухость во рту, воспаленные глаза, головная боль и легкие галлюцинации — вот и все симптомы. Он воспринимал снадобья как само собой разумеющееся. Отдыхать времени не было. Лекарства помогали.

Терент зашел в аблаторий. Прямо над утилизатором отходов на стене была вмонтирована душевая головка. Он с избыточной силой стукнул ладонью по крану. На голову хлынули струи рыжеватой от ржавчины воды. Она пахла металлом, а во рту отдавала кровью. Но восемьдесят секунд душа, положенные ему по статусу, принесли ощущение чистоты. Хотя струи и не избавили от головной боли, но вместе с потом и маслом частично смыли напряжение.

После всех этих долгих лет он опять увидел ее. Харртек полагал, что мысли об Эше еще сильнее разожгут его злость, но вместо этого ощутил приглушенную печаль. Когда-то они дружили и даже ощущали нечто большее по отношению друг к другу.

Но это было давным-давно, а теперь между ними лежали ненависть и десять лет войны.

^{Терент Харртек — принцепс-майорис «Нунцио Долорес»}

Глава 10

ДВА ЛЕГИО

— Можете себе представить: оказывается, есть Легио, полностью состоящий из женщин!

Это было первое, что Терент Харртек услышал о Соларии. Сказала ему об этом Аверна, принцепс, которую он уважал вплоть до того момента, когда вынужден был ее убить. Об этой потере он сожалел, поскольку она была способным воином и хорошим другом. Но она не отказалась от своей присяги Императору — и потому сама Аверна и ее титан погибли от орудий «Нунцио Долорес».

Но это случилось намного позже.

У судьбы своеобразное чувство юмора. До того как Аверна упомянула Легио Солария, Харртеку почти ничего не было о нем известно. Но вскоре после ее слов в полевой крепости Легио Вульпа, расположенной в недавно приведенном к Согласию мире Баркан, появился эмиссар.

Естественно, женщина.

Через несколько часов Харртек узнал, что два Легио должны будут сражаться бок о бок друг с другом. Кроме того, им предписывалось воевать вместе с примархом Феррусом Манусом. Но биться совместно было вовсе не так просто, как отдать подобный приказ. Альянс между Легио требовал чрезвычайно сложных переговоров. Наступили дни всевозможных ухищрений и уловок. Обсуждалось все: порядок выступления на марше, старшинство командования в смешанных тактических группах, приоритетность снабжения и иерархия технического состава. В Коллегии Титаника существовала неофициальная субординация. Воинское звание имело меньшее значение, чем дата приказа о его присвоении: старейшие, как правило, перевешивали высокопоставленных. Но сравнительное число богомашин, размер и мощь подконтрольных Легио владений тоже имели значение. Как и во всех делах, которыми занимались марсиане, сравнительный ранг одного соединения по отношению к другому определялся весьма запутанными методами, и, несмотря на применение бесчисленных алгоритмов, а возможно, из-за их непрозрачности выносимое решение всегда оказывалось субъективным. Гордость была самым ценным грехом для принцепса богомашины, что заставляло его во всеуслышание объявлять о своих достоинствах.