Гай Басс – Призрак Луны Мун (страница 3)
ЧПОК.
Луна покосилась через плечо.
Кто-то отворил дверь в комнату старика… изнутри.
– Д-дедушка?.. – ахнул Санни, когда дверная ручка медленно повернулась.
Все застыли. Единственным движением было нервное подёргивание усов Саймона Паркера.
Дверь со скрипом отворилась. На пороге замаячил силуэт.
– Не… невозможно… – выдавил папа. – Это не может быть старик…
– Он вернулся! – охнул дядя Меривезер, голос его дрожал. – Он восстал из мёртвых!
– Мёртвых? Ну, допустим, вид у меня покойный… – проговорил силуэт, шагнув вперёд. Силуэт был высокий и болезненно худосочный, однако наряженный в отменно скроенный костюм вкупе с бриджами и длинным фраком, белыми чулками и туфлями с ярко начищенными пряжками. Вот только там, где вы со всем основанием ожидали увидеть человеческую голову, силуэт сиял молочно-белым черепом.
Это был скелет.
Первым заголосил дядя Меривезер. Звук был такой, будто кошку вышвырнули в окно.
– Вот всегда так, – заметил скелет. Его глазные яблоки, невероятным образом парившие в глазницах черепа, воззрились на каждого из членов семейства по очереди. – Увы, лишённый кожи, пришёл я в этот мир, и, лишённый кожи, я пребываю в нём.
– К-как вы сюда попали? – пробормотала мама, задвигая Санни и Луну себе за спину. – Кто вы такой?
– Дивносмагорические вопросы, и на них у меня есть дивносмагорические ответы! Во-первых, я сам вошёл, это ведь проще простого, если вы – это я, а я – это я, и у меня есть они. – Скелет пошевелил пальцами, и Луна заметила, что каждый костлявый сустав заканчивался не менее костяным ключом. – В самых же вторых, моё имя Ключис… Скелет Ключис. И хотя мне всегда нравилось имя «Бартоломью», я должен признать, что моё собственное имя недурственно мне подходит. – Скелет внезапно вытянул руку и махнул влево. – А это моя доверенная помощница, Дейзи.
– Где? – спросил папа. Скелет Ключис покосился краем глаза в пустоту.
– Слякоть и ненастье, куда она подевалась? – простонал он. – Она была здесь всего мгновение тому назад. Беда с этими пособниками, которые могут делаться невидимыми. Но не трепыхайтесь! Я уверен, она объявится…
Луна оглядела Скелета Ключиса, и вдруг ей стало холодно, как никогда в жизни, – гложущий холод зародился в костях и распространился по всему телу. Но она была почти уверена, что вовсе не зрелище расхаживающего и разговаривающего скелета выстудило ей кровь. Дело было в портрете тёти Саммер… и том голосе. Неужели она действительно слышала, как дедушка заговорил с ней из могилы?
– Так-так, я смею надеяться, что вы, развесёлые друзья-ребятушки, не станете брать в голову мою наружность, – продолжал Скелет Ключис. – Пусть некогда я был плодом гиперактивного воображения, но теперь я ваша самолучшая надежда на выживание.
– Что вы имеете в виду? – уточнил дядя Меривезер.
– Я имею в виду, что всем вам грозит ужасная, ужасная опасность! – возгласил Скелет Ключис, воздев руки в воздух. – Возможно. У меня не было времени оглядеться. Скажите мне, не случилось ли недавно чего-то такого, что вы могли бы назвать странноватым или из ряда вон выходящим?
– Я… Я не вполне понимаю, к чему вы клоните, – заметил папа.
– У нас в семье недавно произошла смерть… – сказала мама.
– Да, ничего не попишешь, – признал папа.
– И мы немного поплясали, раньше-то у нас не получалось… – прибавил дядя Меривезер.
– Верно… и это было неплохо для разнообразия, – согласился папа.
– И дедушка вернулся привидением и превратил тётю Саммер в картину, – сказала Луна.
– Да, – поддакнул папа. – Дедушка превратил тётю Саммер в… постой, ЧТО?
Глава четвёртая
Тик
(Где-то здесь, где затаился развоображаемый)
В следующую минуту Луна и её семья (а также расхаживающий и разговаривающий скелет с ключами вместо пальцев) собрались перед портретом тёти Саммер. Картина снова переменилась – теперь тётя Саммер протягивала вперёд руки, словно отчаянно надеялась, что кто-нибудь влезет в полотно и вытащит её наружу.
– Да, вот это, право, обухом по голове, – сказал Скелет Ключис, склонив череп набок и разглядывая портрет. – Так ты говоришь, что эта картина появилась невесть откуда… и теперь юную леди, что изображена на ней, нигде не получается найти?
– Дедушка превратил тётю Саммер в картину, – повторила Луна. Саймон Паркер издал нервное попискивание, словно поддакивая ей.
– Сыр и печенье! – воскликнул Скелет Ключис. – Вот уж пустили макаку к бананам. Однако…
– Однако это просто смешные сосиски, все в одной связке! – встрял папа, тыча пальцем в портрет. – Это не может быть тётя Саммер. Она наверняка где-то в доме. Нельзя запихнуть человека в картину – это просто невозможно!
– Для призрака возможно, – возразила Луна.
Мама повернулась к девочке и положила руки ей на плечи.
– Солнечный лучик, картина – это просто картина, – проговорила она. – Я уверена, что есть совершенно разумное, разумно совершенное объяснение всему этому… Тётя Саммер, вероятно, утанцевала в восточное крыло. И нас точно не преследует призрак… разве что этот скелетный тип.
– Вот это верно, как виноград, – нет никаких привидений! – объявил Скелет Ключис, подхватив со стены картину. – Мы имеем дело с развоображаемым.
– Развоображаемым? – повторила мама. – Мистер Ключис, это выдуманное слово.
– А разве не все слова выдуманные? – задумчиво произнёс Скелет Ключис. – Но всё дело в том, что у некоторых нехочух-хитрюх просто неуёмное воображение. Уж кому это знать, как не мне – старина мистер Ключис сам когда-то был не более чем воображаемым другом, пока в один прекрасный день меня не вообразили так неуёмно, что я стал таким же настоящим, как ушные раковины! Попомните мой подбородко-клац, друзья-ребятушки, где-то в этом доме среди теней притаился ВД, ставший настоящим – развоображаемым.
Луна взглянула на Скелета Ключиса. «Развоображаемый? – подумала она, и слово завертелось у неё в голове. – Ну а этот голос? Я знаю этот голос…»
– Воображаемые друзья оживают? – сказал папа. – Вам следует поискать отговорку получше для своего вторжения и напускания нелепого недоумения на всех подряд…
– Отговорку? У меня тик! – гордо отозвался Скелет Ключис. – Небывалый дрязг в костях, который даёт мне знать, когда воображаемый друг был развоображён, – продолжал он. – Тик никогда не ошибается! Кроме того одного раза… двух, если считать происшествия с детёнышем-монстрёнышем… Как бы там ни было, вот, значит, думаю я важные думы у себя дома в своей Двержаве, как вдруг зубная боль пронизывает каждую мою косточку. Глядь и весть, тик на меня напал – произошло развоображение! И из всех бесчисленных дверей, которые я мог бы отпереть, тик привёл меня сюда, к вам!
– Не слишком правдоподобная история, – заметила мама, приподняв одну бровь. – Как выглядит этот развоображаемый невесть кто? Как вы?
– Как что угодно – у воображения нет пределов! – воскликнул мистер Ключис. – Но факт остаётся правдой, один из вас непременно развообразил ВД.
– ВД? – повторил папа.
– Воображаемого друга! Товарища мыслей, – отвечал скелет, обводя взглядом всех членов семейства по очереди. – Так кто из вас учинил развоображение? Подумайте хорошенько, дорогие нехочухи-хитрюхи…
– У меня даже никогда не было воображаемого друга, – возмутилась мама. – Что уж говорить о развоображаемом.
– У меня тоже, – прибавил папа. – Вот ещё глупости!
– Я умираю от голода, – сказал дядя Меривезер. – Кто хочет пирога?
– Я этого не делал! – в панике выпалил Санни.
– А ты, росточек-с-ноготочек? – спросил Скелет Ключис, наклоняясь к Луне и пригвождая взглядом крысика, трепетно примостившегося у неё на плече. – Быть может, ещё вчера этот перерослый мышонок был плодом твоего воображения…
– Э… – замямлила Луна, а Саймон Паркер нервно метнулся к ней в карман.
– Оставьте её в покое, – потребовал Лунин папа, втискиваясь между Луной и скелетом. – Эта крыса просто крыса. Саймон Паркер у Луны уже много лет.
– Лет? Хм, это ставит чернильное пятно на моей теории, – вздохнул Скелет Ключис.
– Мне не нужны никакие воображаемые друзья, у меня есть моя семья, – упёрлась Луна, а её крыс взобрался обратно к ней на плечо. – И вообще, я слышала дедушкин голос, а он не воображаемый. Он мёртвый.
– Но кто, если не развоображаемый, мог сотворить такое? – Скелет Ключис поднял картину повыше. Выражение лица тёти Саммер снова изменилось – она выглядела так, будто кричит в голос. – Мне доводилось видеть, как развоображаемый превратился в воду перед самыми моими глазными яблоками… а другой умял велосипед в два укуса… а один даже наколдовал пиратский корабль из чистого воздуха. Преобразование в полотно вполне постижимо.
– Я не хочу, чтобы меня превращали в картину! – завопил Санни, бросаясь в отцовские объятия.
– Всё хорошо, солнечный зайчик, – как ни в чём ни бывало сказала мама, прежде чем гневно повернуться к Скелету Ключису. – Вместо того чтобы пугать моих детей, мистер Ключис, не могли бы вы помочь нам отыскать настоящую тётю Саммер, и давайте забудем об этом?
– А потом давайте соберёмся в кухне и по кусочку пирога? – со смешком предложил дядя Меривезер.