Гавриил Хрущов-Сокольников – Грюнвальдский бой, или Славяне и немцы. Исторический роман-хроника (страница 105)
Однако польские и российские авторы упорно твердят о паническом бегстве. Это нетрудно понять: как поляки, так и русские лезут из кожи вон, чтобы доказать полное превосходство их предков всегда, везде и во всём.
Витовт, четыре раза вступавший в союз с Тевтонским орденом, проживший несколько лет в его замках, прекрасно знал своего противника. Он понимал, что пробить строй тяжёлой рыцарской конницы в лобовой атаке невозможно. Единственный шанс на победу — заставить рыцарей нарушить строй и навести их на полевое укрепление. Вот зачем нужно было притворное бегство.
Главным аргументом за то, что отступление явилось заранее предусмотренным манёвром, является факт возвращения в битву отступивших отрядов. Кроме того, был найден и опубликован любопытный документ[116]. После Грюнвальда один из орденских рыцарей письменно предупредил нового великого магистра Генриха фон Плауэна, что в будущем сражении враг может умышленно устроить бегство нескольких отрядов, чтобы привести к разрыву боевых порядков тяжёлой конницы, «как это произошло в великой битве».
После отступления татарской конницы и первой линии вершников в бой с хоругвями Ф. Валленрода включились вторая и третья линии литовского войска («свежее войско»!). В «Хронике Быховца» (вторая половина XV века) об этом этапе битвы сказано:
«И началась битва сначала между немцами и литовским войском, и многое количество воинов с обеих сторон литовских и немецких погибло».
Валленрод рассчитывал смять и отбросить вершников ВКЛ, а после этого всеми силами навалиться на правый фланг поляков. Натиск был мощный, возникла критическая ситуация. Тогда конные хоругви второй и третьей линий воспользовались тем же манёвром, что и татары — притворным бегством. Хоругви правого фланга и центра войска Витовта россыпью поскакали к лесу и, разделившись на две части, открыли проход к своему укреплённому лагерю. Действительно, две хоругви Валленрода устремились в погоню, что нарушило их построение.
Крестоносцы, погнавшиеся за беглецами, были окружены и уничтожены в районе литовского вагенбурга (полевого лагеря). На болотистых берегах речки Марши и возле вагенбурга закованные в тяжёлые доспехи рыцари стали сравнительно лёгкой добычей. Пехотинцы и обозники с помощью рогатин, бердышей, цепов валили их на землю, а затем добивали топорами и молотами.
Витовт приказал князю Симеону (Лугвену) Ольгердовичу с его хоругвями (Мстиславльской, Оршанской, Смоленской и Новгородской), находившимися на его левом фланге (фактически в самом центре войск союзников) любой ценой удержать позицию, чтобы прикрыть правый фланг поляков от удара сбоку. Три белорусских полка и новгородские наёмники справились с этой трудной задачей, хотя понесли значительные потери. Рыцари Валленрода не смогли сломить их.
Витовт направил на помощь князю Лугвену (Симеону) три или четыре хоругви из своего резерва, а сам группировал и поворачивал свои отступившие хоругви. Хронист Мацей Стрыйковский описал этот эпизод битвы следующим образом:
«Смоленская, Троцкая шляхта, Виленская с Гроднянами,
Видя уже литовский строй слабым и смешанным,
Теша друг друга, сразу пришли до дела,
И с крыжаками опять начали бой кровавый»…
После того, как татары и литвины разыграли притворное отступление, крестоносцы великого комтура (командора) Куно фон Лихтенштайна пошли на поляков. Поляки двинулись им навстречу. Конные хоругви королевства и ордена сошлись стенка на стенку.
Полякам пришлось туго, они с трудом сдерживали натиск 20 хоругвей Лихтенштайна. Ян Сарновский, командир отряда чешских и силезских наёмников, сражавшихся вместе с поляками, был ранен в голову. После этого его воины (около 300 человек) поскакали с поля в лес. Королевский подканцлер Николай Тромба бросился к ним — уговаривать. Неизвестно, что он им говорил, но, выслушав его речь, дружина вернулась на поле брани.
Тем временем под мощным напором крестоносцев поляки стали понемногу отступать. Это был критический момент. Убитый польский знаменосец выронил великую Краковскую хоругвь с изображением белого орла. Ее тут же подхватили и снова подняли. Однако тевтоны восприняли этот эпизод как божий знак о скорой победе и запели пасхальный гимн «Христос воскресе после всех мучений…» (Christ ist erstanden von der Marter alle…). Но польский главнокомандующий Зындрам из Машковиц своевременно ввёл в бой резерв и исправил положение.
В это же время вернулись конные отряды Витовта, перестроившиеся после отступления. На поле боя зазвучали радостные возгласы поляков «Литва возвращается»! Поляки, «отбросив охватившие их сомнения» (выражение Длугоша), с энтузиазмом бросились на врага. Наметился перелом в пользу союзников.
Часть польского войска тем временем пошла слева через лес, чтобы обойти правый фланг крестоносцев с юго-запада. Кто их послал в обход — неясно, как вообще неясен вопрос с управлением коронным войском на поле боя. Длугош утверждает, что руководил король Владислав (Ягайло), однако это весьма сомнительно. Современные польские историки считают, что польскими войсками командовал Зындрам. Что касается литвинов, то никто не оспаривает руководящую роль Витовта.
Шёл пятый час боя. Вдруг стали отступать две хоругви из Кульмской (Хелминской) земли, повинуясь сигналу своего знаменосца Никкеля фон Рениса. Следуя их примеру, за ними последовали четыре орденские хоругви во главе с великим госпитальником Вернером фон Теццингеном. В орденских рядах возникло замешательство.
Ульрих фон Юнгинген, увидев, что чаша весов стала склоняться не в пользу ордена, предпринял попытку переломить ход битвы. Возглавив 16 резервных хоругвей, он атаковал королевское войско. Ему удалось прорвать фронт, но его сводный отряд окружили с одной стороны литвины, а с другой — поляки, рассекли на небольшие группы и полностью уничтожили.
Писатель Г. Сенкевич, желая возвеличить Ягайло, отсиживавшегося в тылу, придумал, будто бы во время атаки орденского резерва произошло нападение на него, но его спасли отважные рыцари Збигнев из Олесниц и Николай из Дембно, а сам король поразил копьём немецкого рыцаря Кикерица.
На самом деле весь этот эпизод — выдумка. Тем не менее, выдумка вошла в большинство книг польских историков, не говоря уже о художественных произведениях. Ягайло было уже 60 лет, он и в молодости не отличался ни физической силой, ни воинским мастерством.
Решительная атака 16 хоругвей во главе с магистром могла бы решить судьбу битвы, если бы перед ними оказался другой противник, менее опытный и храбрый. Как уже сказано, хоругви Витовта к этому времени вернулись и атаковали ударную группу магистра в левый фланг и в спину. Посланные в обход польские отряды начали окружать правый фланг крестоносцев с юго-запада.
Это стало началом конца. Некоторое время крестоносцы сдерживали натиск, но, наконец, были разбиты. Великий магистр погиб в бою. Весть о его смерти мгновенно облетела поле, окрылила союзников и повергла в смятение их противников. Первыми сдались рыцари Кульмской земли. Вслед за ними сдались европейские «гости» — в их хоругви остались в живых только 40 рыцарей. Сдались союзники ордена из числа западных славян.
В орденских хрониках записано, что верховный магистр У фон Юнгинген погиб от руки татарского мурзы Багардина (хана Бах эд-Дина). Смерть магистра от руки «неверного» служила ещё одним упреком против христианских государей Владислава (Ягайло) и Александра (Витовта), подружившихся с «сарацинами» и «схизматиками». Именно для того, чтобы отвести такой упрек, Длугош выдумал, будто бы магистра убил «простой драб», воин плебейского происхождения.
Многие крестоносцы, избежавшие окружения или вырвавшиеся из него, засели в своем полевом лагере, окружённом рядами повозок, соединенных цепями, возле деревни Грюнвальд. Охраняемый пехотой (кнехтами), лагерь давал им возможность обороняться. Но успешной обороны не получилось. Решительной атакой вагенбург к 18 часам был взят, почти все его защитники убиты. Большое число погибших здесь орденских воинов объясняется тем, что вагенбург штурмовала, главным образом, пехота союзников, состоявшая из крестьян и горожан. Простолюдины не могли получать выкуп за пленников. Поэтому пленных они не брали.
В сражении погибли почти все сановники («гроссбегитеры») ордена: великий магистр, великий маршал Ф. фон Валленрод, великий комтур (командор) К. фон Лихтенштайн, великий шатный (церемониймейстер) Альбрехт фон Шварцбург, великий скарбник (казначей) Томас фон Мергейм, а также 14 комтуров и 15 фогхтов. Вместе с ними «испили смертную чашу» 203 орденских рыцаря, «а прочих — бесчисленное множество», как писали современники. Среди них был и Генрих фон Швельбок, комтур замка Тухоля. Это его слуги носили перед ним два обнаженных меча, а Швельбок говорил, что не вложит их в ножны, пока не окрасит кровью врагов.
Трое вельмож ордена — Генрих Шаумбург (фогт орденской провинции Самбия), Юрген Маршалк (оруженосец великого магистра) и Марквард фон Зальцбах (комтур Бранденбурга) были взяты в плен и убиты уже после окончания битвы. Об убийстве Шаумбурга и Маршалка сообщается, что причиной послужило их дерзкое поведение. Что касается фон Зальцбаха, то именно Марквард оскорбил Витовта во время посольства к великому князю. Витовт, увидев его, сказал по-немецки «Du bist hi Markward…» («Ты здесь, Марквард…»). На это крестоносец резко ответил: «Да, и спокойно приму то, что мне уготовил вчерашний день. А тебе, князь, то же может принести день сегодняшний или завтрашний, ведь не в твоей силе определить судьбу!» Разгневанный Витовт подал знак, комтура отвели в рожь и зарубили.