Гавриил Бунге – Другой Утешитель. Икона Пресвятой Троицы преподобного Андрея Рублева (страница 3)

Другой утешитель. Икона Пресвятой Троицы преподобного Андрея Рублева

Достойным чадам преподобного Сергия Радонежского с любовью посвящается

Глава I. Первообраз и образ

«Бог есть дух», – говорит Христос (Ин. 4:24); Он есть абсолютное Бытие, не связанное ни со временем, ни с пространством. И потому «истинные поклонники Отца» не поклоняются Ему ни на горе Гаризим, ни в Иерусалиме, но поклоняются Ему «в духе и истине». Вот почему любая попытка изобразить Бога, «описать» Его, изначально лишена всякого смысла, ибо как можно изобразить то, что пророки метко обозначают как «ничто». Материальных «образов» невидимого, нематериального и бестелесного Божества нет и быть не может. Следовательно, ветхозаветный запрет на изображение Бога и для Церкви остается обязательной действующей заповедью.

Бог Откровения, которое есть не что иное, как Самооткровение, – это отнюдь не некий абстрактный и безликий «принцип». Более того, Сказавший о Самом Себе «Я есмь Сущий» (Исх. 3:14) являет Собой личное Бытие в высшем, абсолютном смысле.

Поэтому Писание говорит, причем не в одном только метафорическом смысле, о «лице Божием» и даже об «образе Божием». Этот «образ Божий» не существует вне Бога и не может быть кем-то создан. Бог таинственным образом несет Свой собственный «образ» в Самом Себе, почему отцы и отождествляли «образ» и «лик». Этот живой «образ Бога» (2 Кор. 4:4) есть «Единородный Сын, сущий в недре Отчем» (Ин. 1:18).

Единородный Сын – Слово, которое «стало плотию и обитало с нами, полное благодати и истины, и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1:14).

Таким образом, Отец, Которого «не видел никто никогда» (Ин. 1:18), как бы представлен в Своем Сыне «лицом», посредством которого Он обращается к миру, открывает Себя. Он совершает это от начала творения, но благодаря воплощению Единородного Сына это «лицо» становится «видимым» для нас. Поэтому Сын и говорит: «Видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:9).

Следовательно, Сын, «сияние славы и образ ипостаси» Отца (Евр. 1:3), Единородный Сын, Который «явил» Отца (см. Ин. 1:18), только Он как Личность и есть единственно истинный «образ Бога невидимого» (Кол. 1:15), то «лице» Божие, «свет» которого спасает человека (см. Пс. 79:4 и далее).

Человек обладает способностью созерцать «образ Бога невидимого», поскольку сам он соделан «образом вечного бытия» Божия (Прем. 2:23). Ведь, согласно очень тонкому и глубокому определению святых отцов, человек или, точнее, его нематериальный, бестелесный и не имеющий формы дух сотворен «по образу Божию» (Быт. 1:27), и, следовательно, сотворен в определенном смысле как живой «образ образа» (Ориген), то есть по образу Сына, являющегося Первообразом. Поскольку же Сын един с Отцом в Духе, этот сотворенный «образ образа» отражает триединое бытие нетварного Божества.

Егда в начале Адама создал еси, Господи, тогда Слову Твоему ипостасному возопил еси, Благоутробне: сотворил по нашему подобию, Дух же Святый соприсутствоваше Содетель. Тем же возопием Ти: Творче Боже наш, слава Тебе[4]! Да преизлишнее Твоея благости покажеши, создала еси человека, Троице безмерносильная: токмо образ бренный Твоего начальнаго Содетелю, господства[5].

Сущность этой сотворенной «богоподобности» отцы видели не в чем-то статическом, а в живой связи между Богом и человеком, выраженной в обращенности сотворенного духа к Творцу, в способности образа воспринимать свой божественный Первообраз и открываться Ему.

Иже за благость создавый человека, и по образу Твоему сотворь, во мне обитай, присветие Боже мой, яко благ и благоутробен[6]. Да человеком единственное, Трисиятельное Твое явиши Божество, создавый прежде человека, по Твоему образу вообразил еси, ум ему, и слово и дух дав, яко Человеколюбец[7]. Яко создал еси мя по образу Твоему и подобию, Богоначальная и вседетельная Троице, неслиянная единице, вразуми, просвети, во еже творити волю Твою святую, благую в крепости, и совершенную[8].

Поэтому созерцание Бога есть личное, непосредственное познание тварью Творца «лицем к лицу» (1 Кор. 13:12), есть выражение глубочайшего, исполненного любви единения – такого, какое существует между Отцом и Сыном (см. Ин. 17:3). Между тем это непосредственное созерцание, как бы, выражаясь словами псалмопевца, ни стремился к нему человек, пока что совершенно невозможно для нас. Пока что человек видит и познает как бы «сквозь тусклое зеркало, гадательно», но когда-нибудь, как пророчествовал святой Павел, познает, «подобно, как я познан» (1 Кор. 13:12).

Эта связь между Первообразом и Его образом становится сверхчувственной реальностью, благодатным предвкушением грядущей славы уже здесь, на земле, в той превосходящей любые образные и понятийные представления возвышенной «беседе» (ὁμιλία) духа с Богом, которая учителями духовной жизни именуется «молитвой». Свою полноту и свое завершение она обретет потом, в том неизреченном единении с Богом, «образ» (τύπος) которого являет нетварное, триединое бытие Самой Пресвятой Троицы. (см. Ин. 17:21).

Когда Сын, Первообраз, откроется, «как Он есть» (см. 1 Ин. 3:2), тогда и «образ» (εἰκών) обретет Его «подобие» (ὁμοίωσις), которое, согласно учению святых отцов, хотя и было предуготовлено нашему духу изначально, при его сотворении (Быт. 1:26), но не было, как следует из Быт. 1:27, дано ему сразу.

Человек, в сущности, был сотворен для становления, для совершения перехода от образа к подобию. Когда же он попытался совершить этот переход самовольно, чтобы стать «яко бози», произошло его падение (Быт. 3:5). Но «совет же Господень вовек пребывает, помышления сердца Его – в род и род» (Пс. 32:11), и торными путями домостроительства спасения Бог как Искупитель и Вершитель всего Сам доводит Свой изначальный замысел до завершения, ибо «кого Он предузнал, тем и предопределил быть» в конце «подобными образу Сына Своего» (Рим. 8:29).

Обожите хотя древле истлевшаго человека, за благость Дево создавый, и показавый образа Божественный зрак, человек бысть из Тебе, едино тричисленное Богоначалие проповеда[9]. Да иже создавый Адама, возсозиждет паки, Всечистая, из Тебе яве вочеловечися, человека обожив сице вопиющая: благословен, Пречистая, Плод Твоего чрева[10].

Как мы видели, воплощение Сына влечет за собой радикально иную постановку вопроса об «образе Бога». Ведь если истинно то, что «Бога не видел никто никогда» (Ин. 1:18), ибо Он «обитает в неприступном свете» и Его «никто из человеков не видел и видеть не может» (1 Тим. 6:16), то столь же истинно и то, что созерцавшие славу Единородного «познают» в Нем и через Него Отца.

Поэтому святые отцы были единодушны в том, что только воплощение Бога-Логоса, только Его явление в мире образов и форм, создало предпосылку для возникновения «иконы» как «образа» Божия и одновременно установило границы того, что допустимо изображать.

Естеством неописанный Божественным Твоим сый, на последнего Владыко воплощься, изволил еси описоватися: плоти бо приятием. и свойства вся сея взял еси. Тем же вид Твой образования описующии, любезно целуем, к Твоей любви возвышаеми, и исцелений благодать почерпаем из него. апостольским последующе божественным преданием[11]. Плоти изображение Твое возставляюще Господи,