Гатауллин Дмитрий – Зверь во тьме (страница 6)
– Дорогой костюм, пошитый на заказ, строгий, но не стягивающий движения; спортивная выправка, проницательный взгляд, приятная, я бы даже сказала, элегантная и, что самое главное, вызывающая
Он молча наклонился к ней ближе
Чуть ближе, чем того полагал этикет.
Она затаила дыхание, закрыла глаза.
Вадим выждал мгновение, тихо ответил:
– Вы правы, там платят не очень. К тому же, – отклонился назад, – я в отставке.
– Молодой пенсионер, как романтично.
– Годы неумолимы.
– Тем не менее, вы хорошо сохранились.
Тот благодарно кивнул и мельком глянул время – на запястье блеснули швейцарские Omega Seamaster.
– Значит, мы оба меркантильны, – подмигнула она.
– Это плохо?
Вадим спрятал часы за манжету.
– Ничуть, – ответила Ольга. – Так о чем хотел побеседовать со мной Феликс?
– Очень скоро узнаем.
– О, интрига! И все же?
– Не хочу вас шокировать раньше времени. Мы, кстати, на месте.
Она взглянула в окно и увидела посреди густого елового леса красивую усадьбу девятнадцатого века. Перед ней были разбиты сады, петляли ухоженные тропки, ближе к усадьбе сверкал аккуратный маленький прудик, в котором плавали лебеди. Центральная аллея, дорожки, тропинки – все были безупречно посыпано мелкой коричневой галькой, все остальное вокруг представлял собой сочно зеленый идеальный газон.
Территория на несколько гектаров чем-то напоминала ей то, что она видела в Царском Селе, но куда более скромных размеров.
Вертолет пронесся над садом и мягко сел на площадку, находившуюся в полусотне метров от главного входа. Вадим вышел первым и вновь галантно предложил свою руку. Она приняла, осторожно спустилась, и ее дух захватило от утонченной вокруг красоты. Можно было представить себя в девятнадцатом веке, если бы только вместо вертолета стоял экипаж.
Вадим предложил пройти в сторону главного входа.
Им открыл пожилой сероглазый мужчина в строгом костюме с белоснежным накрахмаленным воротничком, густыми бровями и пышными бакенбардами. Мягкие седые волосы были аккуратно зачесаны, а безупречная осанка являла достойный пример королевской особе.
– Добрый день, госпожа. Прошу, Феликс ждет! – произнес он неспешно и чопорно с заметным британским акцентом, после чего указал отточенным жестом на лестницу вверх и бесшумно покинул их.
– Это Джордж, потомственный дворецкий из Бристоля, – пояснил тихо Вадим. – Служил у Феликса еще до рождения Линды.
Они поднялись по широкой мраморной лестнице вверх. На втором этаже свернули направо и прошли в просторный зал. С одной стороны там было несколько окон, откуда внутрь проникал дневной свет, пол был покрыт безупречным паркетом, с другой стороны вдоль стены развешены чьи-то портреты.
– Наверное, жить в таком дворце скучно и пусто, – осмотрелась она. – Хотя, конечно, красиво.
– К роскоши привыкаешь гораздо быстрее, чем того бы хотелось, – пожал плечами Вадим. – Но когда я здесь оказался впервые, то дух захватило, не буду лукавить.
– Нас было у родителей трое, – произнесла она шепотом, словно боясь потревожить здесь чей-то покой. – Жили в крохотной тесной квартире, и мне почему-то всегда было стыдно. Даже не знаю, почему…
Она задумалась на какое-то время, затем прошлась вдоль стены, где развешены были портреты мужчин в разнообразных мундирах с орденами времен самых разных эпох, самый ранний датировался 1773 годом с немудреной подписью:
– Герой битвы при Кунерсдорфе.
Она взглянула с таким удивлением, будто желая спросить: «откуда вы знаете?», но Вадим сам пояснил:
– Просто очень долго работаю здесь.
Ольга с любопытством прошлась вдоль всей галереи, с интересом рассматривая всех этих красивых мужчин. Их различали эпохи, размер эполет, цвета пестрых мундиров и набор орденов на груди. В самом конце был молоденький парень с аккуратными усиками, кончики которых едва вздернуты вверх, в белоснежном парадном мундире, позолоченном шлеме, за подписью:
– Это мой дед.
Послышалось сзади.
Она обернулась и увидела худощавого пожилого мужчину в электрической инвалидной коляске. Он был неброско одет в серые брюки и свитер, короткие волосы его были аккуратно зачесаны набок.
– Погиб в Восточной Пруссии годом спустя.
– Жаль… такой красивый мужчина! – не сдержалась она.
– Все эти люди более трех столетий честно и преданно служили своей Родине – России, – Феликс осмотрел галерею портретов задумчивым взглядом.
Он говорил неспеша, имел мягкий, расслабляющий голос с едва уловимым акцентом, часто свойственным людям, которые с рождения вынуждены были говорить на двух языках, что, однако, придавало его речи еще больший аристократический ареол.
– Увы, семье пришлось иммигрировать после известных печальных событий, я родился в Стокгольме, но сердце мое будет предано вечно лишь этой земле. Как только появилась возможность, я вернулся, перестроил усадьбу и теперь наслаждаюсь достойным и столь долгожданным покоем, – старик протянул ей руку.
– Феликс Унгер, – представился он. – Давно хотел встретиться с вами.
Она была польщена.
Мягко сжала его иссохшую старостью руку и, не зная зачем, повинуясь какому-то внутреннему внезапному чувству, слегка поклонилась в кокетливом реверансе.
Феликс поклонился в ответ, и в его старческом взгляде она рассмотрела ничем не прикрытую радость, он светился доверием и любопытством, а ясные голубые глаза – добротой
– Я заочно знаком с вами, Ольга. Мне импонирует ваш… фундаментальный консерватизм в вопросах… реликтовых гоминидов.
– Пожалуй, приму это за комплимент.
– Скажите, как вам в таком молодой возрасте удалось добиться столь глубоких познаний в области, требующей десятилетия кропотливого труда?
– Рано развелась.
– Определенно, мы многим жертвуем ради науки…
– Нет, он был просто козел.
Не сговариваясь, оба рассмеялись.
Феликс подал сигнал, и Вадим куда-то ушел.
– Вы знаете, – начал он, – есть четкая корреляция между юмором и интеллектом? В любом случае, вы и так проделали немалый путь ради меня, потому не смею впустую тратить ваше бесценное время. Ибо время… единственный невосполнимый ресурс во Вселенной, скажу вам как физик, и как дряхлый старик.
Она замерла. Ей хотелось немедленно что-то ответить, выразить согласие, но Феликс легким движением джойстика повернул свое кресло, зажужжали электроприводы, и поехал к дальнему выходу из главного зала, жестом приглашая ее с собой.
Старик остановился у массивной дубовой двери, которая, скорее всего, вела в кабинет. Он повернулся к ней и совершенно внезапно спросил:
– Как бы вы поступили, если бы кто-нибудь вам сообщил, что так называемый снежный человек – существует?
– Я бы ответила, что в мировой судебной практике свидетельские показания статистически являются самым ненадежным источником, – не растерялась Ольга, – а потом добавила, что так называемый «снежный человек» скорее всего не более чем фантазия малых народов, укоренившаяся в местном фольклоре.
Глаза Феликса жарко блеснули.
– Невероятно! Прошу…
Он нажал какую-то кнопку на пульте, зашумели сервоприводы, и массивная дверь подалась вперед.
Внутри действительно оказался небольшой кабинет, зайдя в который Ольга невольно осмотрелась. Стены и мебель были из красного дерева, стол из массива ореха, в голове промелькнуло, что неплохо было бы иметь точно такую же комнату за лекционной аудиторией в институте. Тем временем Феликс проехал к самой дальней стене, там откинул резную деревянную крышку, и приложил на панель большой палец правой руки.
Сработал сигнал, загорелась маленький зеленый диод. Из неприметной ниши в стене отъехала створка, за которой был сейф. Не обращая внимания на Ольгу, Феликс ввел на нем код, произвел нехитрые манипуляции, затем открыл крышку и достал оттуда средних размеров прозрачную колбу.