Гастон Леру – Невеста Солнца (страница 5)

Мария-Тереза покатилась со смеху при виде растерянного лица дядюшки. Он бросил ей обиженный взгляд ребенка, которому мешают насладиться вдоволь, и вступился за старушек. Все, что они рассказывают, вполне согласуется с тем, что известно из истории о «девах Солнца» — и дядюшка поспешил выложить все свои познания. Человеческие жертвы, заявил он, всегда были в чести у инков. Иногда они приносились богу Света, иной раз — самому царю, а порой бывали добровольными, как, например, на похоронах царей, когда кровь текла обильней слез. Осиротевшие жены почившего инки одна раньше другой спешили принести себя в жертву.

— Прескотт, вместе с Винером написавший лучшую книгу об империи инков и о завоевании Перу испанцами, — продолжал дядюшка, — Прескотт утверждает, опираясь на свидетельства, вполне достойные доверия, что на могиле монарха приносились таким манером в жертву более тысячи жен, слуг и служанок. И законные жены подавали пример, сами налагая на себя руки…

— Ах, безумные!.. Ах, сумасшедшие! — ужасалась тетушка Агнесса, молитвенно складывая руки.

Старая Ирена перекрестилась и начала шептать молитву.

— Все это верно, дорогой друг, — вмешался маркиз, — и изыскания нашего географического и археологического обществ, я вижу, не скажут вам ничего нового. Тем лучше, тем удобнее будет работать вместе с вами. Если хотите, завтра же, после торжественной встречи, я повезу вас на место предпринятых мною раскопок, и вы лично убедитесь, что инку в самом деле хоронили вместе с драгоценной утварью и женами, которые обязаны были следовать за царем в волшебные жилища Солнца.

— А что такое, собственно, «дева Солнца»?

— «Девы Солнца», — с детской радостью начал объяснять Франсуа-Гаспар, — или «избранницы», как их называли, были молодые девушки, посвященные служению божеству. Их с ранних лет отбирали у родителей и помещали в монастыри под надзор почтенных матрон — мамаконас, состарившихся в стенах этих монастырей. Избранницы учились рукодельям, тканью, вышиванию. Из яркой, мягкой шерсти они ткали ковры для украшения храмов и дворцов инки, а также материи для его одежд.

— Ну, это не главное, — возразила старая Ирена. — Главная их обязанность заключалась в том, чтобы поддерживать священный огонь, который зажигался на празднике Райми.

— Да, да, я знаю, — поспешил согласиться академик. — Они жили уединенно, не имея никаких сношений с внешним миром, даже с родными и друзьями. Только Инка — царь и Койя, царица — имели право входить в священную ограду. За нравственностью девушек тщательно следили мамаконас; ежегодно посылали особых ревизоров осматривать монастыри и доносить о том, крепка ли в них дисциплина.

— И горе бедняжке, которую поймали бы за любовной интригой! — вскричала тетушка Агнесса. — Суровый закон инков предписывал зарыть ее живьем в землю, а город или селение, из которого она была родом, стереть с лица земли и засыпать каменьями, чтобы уничтожить и само воспоминание о ней.

— Совершенно верно, — поддержал дядюшка.

— Милая страна! — сказал Раймонд.

— Что же, это доказывает только, что она была очень цивилизована — даже в религиозных обрядах мы находим следы обычаев древнего Рима. Христофор Колумб, высаживаясь на берег, где его встретили только грубо вооруженные дикари, и не подозревал, что неподалеку от этих первобытных племен — целый мир со своими особыми законами, памятниками, историей, два народа: ацтеки в Мексике, инки — в Перу, которые в те времена смело могли соперничать с западной цивилизацией. Это все равно, как если б кто-нибудь из восточных владык вообразил, что открыл древний свет, увидав степи, где кочевали скифы. Он мог бы так и вернуться в свои владения, не догадываясь, что за этой пустыней — целая Римская империя.

— По крайней мере, он не разгромил бы его, как ваши Писарро и Кортесы… — начал было Раймонд и запнулся на полуслове, вспомнив, что предки маркиза были в числе спутников завоевателя. Мария-Тереза под столом наступила ему на ногу в виде предупреждения, но маркиз, к счастью, не расслышал. Тетушки услышали и были поражены таким легкомысленным и «некатолическим» суждением о покорении язычников представителями истинной веры; но Мария-Тереза поспешила перевести разговор с этой опасной почвы на местные легенды.

— Все это прекрасно, — сказала она, — но это вовсе не доказывает, что человеческие жертвоприношения существуют в наше время.

— Ах, несчастное дитя! Ты одна способна усомниться в этом.

Тетушка Агнесса укоризненно покачала головой:

— Да у меня самой в молодости была служанка из племени кечуа, с берегов озера Титикака, которая своими глазами видела трижды, как на празднике Интерайми замуровывали живыми в стену трех молоденьких девушек из города.

— Из какого города?

— Из Лимы.

— Ну, полноте, об этом знали бы, — подтрунивал Раймонд, подстрекаемый насмешливыми взглядами своей невесты.

— Об этом и знают все, кому охота знать… Имена последних двух жертв общеизвестны — одну из них замуровали живьем двадцать лет, другую — десять лет тому назад.

— Знаем! Знаем! — засмеялся маркиз.

— Тут нечему смеяться, — рассердилась тетушка.

А старая Ирена тихо повторила:

— Нет, нет. Тут нечему смеяться…

Но маркиз расшалился.

— Ну что ж, оплачем их, как подобает, — рыдающим голосом простонал он. — Бедные девочки, вырванные во цвете лет из объятий родителей…

— А не можете ли вы объяснить нам, братец, каким образом исчезли без следа Амелия де Варгас и Мария-Кристина д’Орельяна?

— Да, да. Пускай он скажет, — подхватила Ирена.

— Ага! Я так и знал, что вы назовете эти имена.

— Я прошу вас быть серьезным, братец. Вы знали Амелию де Варгас.

— Прелестная девушка… Что за улыбка… Красивей не было на плаза Майор… Тому уже двадцать лет… Как время- то бежит!.. Да, да, она исчезла без следа двадцать лет тому назад… с одним из своих кузенов.

— Намедни мне говорили, что это было с тореадором, — прервала Мария-Тереза. — По-видимому, об этом вспоминают каждый раз перед праздником Интерайми…

— В свое время эта история наделала шума, взволновала весь город… На плаза дес Торос произошло какое-то замешательство… поднялась суета… в давке молодая девушка исчезла… и больше уж не появлялась… Многие видели, как ее уносили индейцы, и отлично знают, что она была замурована заживо…

— Полет воображения! Я правду говорю: она бежала со своим кузеном, он скрылся вместе с нею… Где они поселились — неизвестно.

— Это вы так думаете, братец… А Мария-Кристина?

— Да, эта история была печальнее… Она гуляла со своим отцом в окрестностях Куско, вошла в подземелье и, очевидно, заблудилась. Что может быть естественнее? После этого правительство отдало приказ забить все входы в подземелья[13].

— Да, — перебила тетушка, — а отец ее после этого сошел с ума. Он до сих пор бродит в окрестностях Куско, вокруг подземелий, и зовет дочь — вот уже десять лет. Вы попробуйте его убедить, что дочь его не была похищена индейцами для принесения в жертву на празднике Интерайми.

— Но вы же сами говорите, что он сошел с ума.

— От уверенности, что дочь его погибла такой ужасной смертью. За несколько дней до своего исчезновения Мария- Кристина получила странный подарок — старинный, тяжелый золотой браслет с изображением солнечного диска.

— Милая Агнесса, вы отлично знаете, что наши ювелиры изображают солнце под всеми соусами.

— Да, но этот браслет был настоящий — тот самый, который был прислан и Амелии.

— Ах, сестрица, все-то вы выдумываете… Бог знает, что такое вы изобретаете… Вот и пиши историю с такими россказнями!.. Пожалуйста, не записывайте этого, дорогой профессор, прошу вас.

— Я ничего не выдумываю, — обиделась тетушка. — Это был настоящий браслет Золотого Солнца, настоящий жертвенный браслет. Каждые десять лет, со дня смерти последнего царя из дома Инков, Атагуальпы, сожженного заживо Писарро, жрецы инков посылают этот браслет девушке, которую они избрали в невесты Солнцу с тем, чтобы замуровать ее живой… Бедняжка Орельяна всем рассказывала о своем чудном браслете… Весь город говорил об этом.

— Да, да, сестрица, мы знаем, как у всех здесь в городе разыгрывается фантазия перед праздником Интерайми. — И, нагнувшись к Франсуа-Гаспару, маркиз прибавил:

— Вы не можете себе представить, с каким трудом нам, членам Географического и археологического общества, приходится развенчивать все эти легенды… Вы истинный ученый…

— Ученые не должны презирать легенды, — возразил академик. — Я лично страшно рад, что попал в страну, где еще живы легенды.

В эту минуту вошел лакей и подал Марии-Терезе какой- то ящичек и книгу.

— Заказная посылка… Почтальон один раз уже приходил, но барышни не было дома. Я велел ему зайти вечером. Распишитесь, барышня.

Мария-Тереза расписалась в получении.

— Позвольте! — воскликнула она. — Да это из Каямарки… Я никого не знаю в Каямарке… Что бы это могло быть?.. Вы позволите, господа?

Она сняла веревки, распечатала и вскрыла ящичек.

— Браслет! — Она немного нервно рассмеялась. — Вот так совпадение!.. Да ведь это браслет Золотого Солнца… Даю вам слово… браслет, который посылается невесте Солнца.

Все вскочили с мест, кроме двух старушек, обессилевших от ужаса. И все взгляды сосредоточились на тяжелом золотом браслете, потемневшем от времени, с солнечным диском, лучи которого словно погасли под слоем веками копившейся пыли.