Гастон Леру – Человек, вернувшийся издалека (страница 14)
Обессилев, она, задыхаясь, произносит:
– Пойдем отсюда. Пойдем!..
– Подожди, пусть отойдет подальше. Он не должен видеть, как мы выходим отсюда вдвоем…
И еще несколько минут они молча стояли в погребе-могиле. Слышалось только, как стучат зубы Фанни. Наконец Жак сказал:
– Теперь иди сюда! Возьми меня за руку!.. Если тебе не противно брать меня за руку…
Вместо ответа она произнесла:
– Я принесла свечу!..
– Прекрасно! Зажигай. Зачем ты ее задула? Думала, что сумеешь спуститься в погреб без света?
Не ответив, она стала зажигать свечу, но ей долго не удавалось это сделать.
Резким движением он взял свечу у нее из рук и двинулся вперед.
В ужасе она последовала за ним. Когда они вышли из гаража, он медленно, не спеша, запер дверь, а потом взглянул на нее.
– Я не могу отвезти вас в замок, на вас лица нет, – произнес он, – давайте ненадолго поднимемся наверх… Вспомним счастливую пору!..
И он втолкнул ее в мрачный коридор, ведущий в покинутую квартиру на втором этаже. Дрожа всем телом, она вошла.
Мужчина прекрасно знал, что он делает, приведя в здешнюю безотрадную обстановку женщину, уже не способную обходиться без роскоши.
В комнате, некогда служившей столовой, где отклеившиеся обои жалкими клоками свисали со стен, остался стол из светлого дерева и несколько соломенных стульев. Он предложил ей сесть и спросил разрешения закурить сигарету. Сделав несколько затяжек, Жак выглянул в окно, а потом, внезапно посуровев, сел за стол.
Он старался разглядеть выражение ее лица, но Фанни, устроившись на стуле в темном углу, сидела там, не шевелясь, словно мертвая.
XV
Рассказ Каина
Тогда он произнес:
– Я убил его ради вас!.. – и умолк в ожидании.
Она не возразила ему, даже не вздрогнула, только махнула рукой. Скорее всего, она тоже ждала…
Тогда он продолжил:
– Я бы хотел, чтобы вы никогда этого не узнали, чтобы те горькие мысли, что временами осаждают убийцу, не мучали вас!.. – И сухо добавил: – Ведь эти мысли и правда мучают…
Нервным движением он отбросил сигарету. И снова тишина. Затем прозвучало:
– Вот как все произошло. Вы наверняка заметили, что Андре, садясь вместе со мной в автомобиль, выглядел гораздо более спокойным, нежели когда явился к нам после ужина. И сейчас вы узнаете, почему. Он подумывал о том, чтобы не ехать!.. Мы еще не добрались до Парижа, как он уже решил остаться!
«Пусть думают, что я уехал, – сказал мне он, – это все, что мне нужно. Я все продумал. Я инсценирую отъезд, но вернусь, и никто об этом не узнает!.. А когда сделаю то, что должен сделать, я первый над всем посмеюсь… – и добавил: – Я прекрасно смогу постоять за себя!»
«Разве тебе грозит опасность?» – спросил я его.
Он ответил уклончиво: «Мне… а мне на это наплевать!..» И вскоре продолжил: «Прости, что говорю с тобой загадками, и не пытайся понять. В сущности, все очень просто, но эта тайна принадлежит не мне!»
Я не настаивал, ибо подумал, что здесь замешана женщина. Признаюсь вам, в тот момент я ни секунды не подозревал, что он согласился столь резко покинуть родные края исключительно ради малышки Марты… Такая догадка пришла ко мне значительно позднее… Впрочем, все, что нам известно сегодня, позволяет понять, о чем говорил Андре. В общем, он хотел вернуться, чтобы вырвать ее из когтей мужа, и как только она была бы в безопасности, он посмеялся бы над Сен-Фирменом и его жалкими попытками!..
Но все это меня нисколько не интересовало, я понимал только одно: он не уезжает!.. И через несколько недель или немногим больше для всех начнется прежняя жизнь – и в Эроне, и в замке!.. А ту жизнь вы знали хорошо!.. И я тоже!.. Стены этой комнаты могут многое рассказать… Вы бы разлюбили меня, Фанни, а я вас любил всегда!..
Вздохнув, он ненадолго умолк… Но Фанни по-прежнему безмолвствовала.
– «Так, значит, мы больше не едем в Париж?» – резко спросил я Андре, с трудом сдерживая закипавшую во мне ярость. «Да нет же, едем! Едем!» – ответил он мне. – Все остается без изменений… Мы едем в Париж, я заезжаю к себе в квартиру на улице Асса, забираю кое-какие бумаги, и ты отвозишь меня на вокзал Орсе, где я беру билет до Бордо. Мы прощаемся у всех на глазах. Я сажусь в поезд. Ты садишься к себе в машину, едешь на вокзал Аустерлиц и там ждешь меня – все просто». – «Все просто, – заметил я, – но как же сундук?» – «Точно, сундук!.. Черт, о сундуке я не подумал! Послушай, под брезентом сундука не видно, а в такое раннее утро носильщики вряд ли бросятся к автомобилю, желая поднести багаж… Кроме того, я быстро сяду в поезд, словно у меня нет иных вещей, кроме сумки в руках!..» – «Как хочешь», – ответил я. – «Впрочем, сундук не имеет никакого значения, – добавил он, – главное, чтобы все считали, что я уехал!.. Так что первое время я не стану показываться…»
Он ненадолго погрузился в размышления, затем заговорил со мной о заводских делах, но я его больше не слушал… Мы приехали в Париж и сделали все так, как он распланировал. Расставшись на перроне вокзала Орсе, я отправился ждать его на вокзал Аустерлиц. Я ни о чем не думал. Действовал механически. Совершенно отупел.
Он не заставил себя долго ждать. Сел рядом со мной, и с первыми предрассветными лучами мы поехали обратно. Он велел мне сделать большой крюк, и мы поехали по лесу. Я должен был высадить его неподалеку от Рис-Оранжис. С каждой минутой меня охватывал ужас… Я был совершенно растерян… Все думал, как по возвращении сообщу вам о его решении. Я видел вас… слышал… предугадывал, что вы скажете… знал, что если бы не маленький Жако, вы бы уже давно уехали… А Андре продолжал говорить о делах, рассказывал о поступивших накануне заказах, о распоряжениях, которые следовало отправить в филиалы в провинции… Я снова стал служащим. О том, чтобы поставить меня во главе завода, больше и речи не шло… Наконец он сказал мне: «Сохраните вашу квартиру в Эроне… Думаю, в конце концов все уладится… зря я так сильно разволновался!»
В общем, все мои надежды рушились… Я вел машину на головокружительной скорости, словно надеялся на несчастный случай, который положил бы всему конец.
Неожиданно во мне вспыхнула жуткая ненависть к этому человеку, не подозревавшему о том отчаянии, в которое ввергли меня его сомнения…
«Ты что, хочешь нашей смерти?!» – внезапно воскликнул он, наконец ощутив бешеный бег автомобиля, и, заметив на дороге упавшее дерево, он вцепился мне в руку. Чтобы избежать столкновения, я резко выкрутил руль. Нас сильно занесло; машина не перевернулась, но в этот момент у нас лопнула шина.
Он выругался; нам пришлось спешно приниматься за работу. Когда я поднялся, Андре все еще стоял на четвереньках на дороге и рассматривал лопнувшее колесо. У меня же в руках был тяжелый баллонный ключ, который используют при смене колес.
Что произошло во мне?.. Я подумал о вас… Я не собирался убивать этого человека… во всяком случае, еще секунду назад я об этом не думал… Но что-то на меня нашло. Я ударил его в висок, нанес ему страшный удар.
Вы слышите? В висок!.. Теперь вы можете представить, какой ужас охватил меня, когда в тот вечер я услышал рассказ безумной Марты о ране на виске у ее призрака!.. Ране, что все пять лет кровоточит!.. Однако именно это меня и успокоило, и я хладнокровно подумал, что во всех вымышленных историях, во всех народных сказках и, разумеется, в воображении этой несчастной у убитых, являющихся с того света, рана обычно бывает на виске!.. Чаще всего у призраков именно на висках раны, и эти раны кровоточат долгие годы… а сами призраки с громыханием волочат за собой цепи… Эта Марта, эта глупая Марта, надеюсь, она никогда не узнает, как сильно она заставила содрогнуться мое сердце!.. А потом история про автомобиль!.. Я вам только что все поведал!.. Теперь, Фанни, вы простите меня за то, что я нарушил целостность сервиза из богемского стекла? Я решил, что она меня подозревает! Что именно для меня рассказывает свою историю, и, признаюсь, я принял решение, у меня хватило смелости поделиться своим мнением с доктором… который успокоил меня… Марта убеждена, что Андре убил ее муж!.. Разумеется, мне стало легче! Но, между нами говоря, я бы предпочел, чтобы она вообще об убийстве не думала! Ибо это ужасно, слышите, Фанни, ужасно… все время слышать об убийстве человека, которого сам же и убил! А ведь я не могу назвать себя трусом!.. Я совсем не трус, и вы это сейчас поймете!.. Я убил своего брата… видел, как тело его лежало на дороге возле моих ног. Из раны текла кровь, я был в ужасе от того, что сделал.
Но дело было сделано! И надо его было довести до конца! Вы не раз могли убедиться, что я человек решительный. У меня хватило смелости, без каких-либо эмоций, приложив ухо к груди, убедиться, что брат мертв.
Но что мне было делать с трупом?.. Куда его везти?.. Поначалу я оттащил его в придорожные кусты – если бы кто-то проезжал мимо, то его бы не заметили. Мне надо было поторопиться!.. Я решил отвезти его к Сене и, привязав тяжелый груз, чтобы тело не всплыло, бросить в воду…
Собираясь осуществить свой план, я туго перевязал лоб мертвеца платком, чтобы перестала течь кровь, и натянул ему на голову шляпу. В целом из раздробленного черепа вытекло совсем немного крови, но сами понимаете: я же боялся запачкать автомобиль!