Гастон Леру – 1905 год. Репетиция катастрофы (страница 8)
И вот они уже падают ниц перед иконами, бьются лбами о медный настил на церковном полу, чуть дыша, целуют руки, протянутые попами. Наконец им позволили пройти в темный угол, где в окружении бликов золотых украшений хранятся священные реликвии. Свершилось. Они широко расставляют руки, словно каждого из них прибили гвоздями к кресту. Из их широко раскрытых ртов не доносится ни звука… в этом нет нужды, ведь сильные мира сего глухи и только Богу слышна их молитва…
Июнь 1905 г.
Отчаянный призыв, обращенный к царю
В России пробил час, когда должны быть приняты решения исторической значимости. Либо в стране наступит новая эра свободы и прогресса, либо революционная агитация приведет к еще большему обострению обстановки. Сейчас, когда во всех государствах задаются вопросом, даст ли инициатива господина Рузвельта32 надежду на заключение мира, я возьму на себя смелость утверждать, что в этой стране происходит кое-что более важное, чем попытка организовать встречу японских и русских представителей с целью прекращения войны. Дело в том, что все русские люди с нетерпением ждут другой встречи, от которой зависит их дальнейшая жизнь и которая призвана ликвидировать пропасть между прошлым и будущим. Речь идет о попытке делегатов проходящего в настоящее время съезда представителей земств и муниципалитетов России встретиться с царем. Очень важно знать имена людей, собирающихся довести до сведения царя пожелания его подданных.
Они уже собрались в Москве. Вот имена первых народных представителей: граф Гейден33, Головин34, князья Петр и Павел Долгоруковы35, Ковалевский36, Новосильцев, Родичев37, князь Шаховской38, князь Сергей Трубецкой39.
Графу Гейдену поручено принять все необходимые меры, чтобы такая встреча состоялась. Если встреча произойдет, то, по моему глубокому убеждению, это станет самым важным событием в истории России. Если же представителям народа будет отказано, то это, возможно, станет еще более важным событием, ведь эти люди не скрывают, что они полны решимости в случае необходимости напрямую обратиться к народу.
Однако делегаты все еще надеются на то, что их попытка воззвать к царю окажется не напрасной. Если им позволят увидеться с царем, то они приложат все силы, чтобы убедить его величество в том, что правительство Плеве40, Трепова41 и им подобных свое отжило, несмотря на то, что эти люди всячески пытаются создать иллюзию жизнеспособности своего правительства. Царю будет решительно заявлено, что правительство идет по неверному пути, пытаясь остановить движение русского общества, поднявшегося на борьбу с полицейской диктатурой.
Очевидно, что никогда еще в руках полиции не была сосредоточена такая сила. Власть всех министров, вместе взятых, даже сравнить невозможно с той властью, какую сосредоточил в своих руках Трепов. В его подчинении находится весь военный и гражданский аппарат империи, предназначенный для подавления инакомыслия, и ему достаточно лишь пальцем шевельнуть, чтобы покончить с любыми проявлениями недовольства. Его сделали заместителем министра внутренних дел. От такого заместителя Булыгин42 пришел в столь сильное смятение, что решил спасаться бегством. Император даже приказал Булыгину переждать несколько часов, пока ему не найдут замену. Бедный Булыгин, как же ему не везет! Его проклинают те, на благо которых, как ему кажется, он работает, возглавляя известную комиссию, а теперь он еще и отвергнут царем. Как вам известно, комиссия Булыгина разрабатывает проект будущего представительного органа власти. Пока все выглядит так, что в этом органе народ фактически не будет представлен, и для пущей безопасности его функции будут чисто совещательными, тогда как Государственный совет43 сохранит все свои полномочия. Понятно, что на проходящем в Москве съезде представителей земств и городов даже слышать не хотят о проекте комиссии Булыгина. Но самое смешное, что и императора деятельность комиссии крайне раздражает! Рассказывают, что когда Булыгин, очень довольный проделанной для царя работой, принялся расхваливать себя в присутствии самодержца, его величество воскликнул:
– Я не поручал вам разработку конституции!
А между тем, что бы кто ни говорил и ни делал, именно разработкой конституции и следует заниматься. Это факт, не требующий доказательств. Достаточно раскрыть глаза, чтобы увидеть то, что происходит на самом деле (если, конечно, вы не служите в полиции).
А происходит вот что: Конституция уже на подходе. И полноценный представительный орган власти, честный и авторитетный, неизбежно будет создан. Народное представительство на подходе, его ничто не остановит. Все надеются, что император поймет это и вместе с народом пойдет в том же направлении. Неужели рядом с самодержцем нет по-настоящему верных друзей, способных объяснить ему, что он обязан принять представителей съезда? Участникам съезда есть, что сказать императору, и было бы неразумно затыкать уши и закрывать глаза в тот момент, когда вся Россия готова подписаться под таким воззванием, которое больше похоже на последнее предупреждение:
Это прекрасное послание было составлено и утверждено несколько дней тому назад в Москве. Московская инициативная группа сумела за три дня созвать триста пятьдесят представителей земств и муниципалитетов со всей страны. В сущности, эту ассамблею можно было бы назвать Конституционным собранием.
Представители собрались, чтобы обсудить насущные политические вопросы. Такое обсуждение, само собой, не было разрешено властями, но, обратите внимание, его никто и не запрещал.44 Неужели власти побоялись слишком сильно ущемить национальное достоинство делегатов? Возможно и такое. Но, скорее всего, правительство решило: «Раз уж они собрались, дадим им возможность продемонстрировать, что у них на уме». Такое вполне может быть. Объявлять официально о созыве съезда, разумеется, не разрешили. Но проводить совещания частным порядком запрещать не стали. Всего провели три совещания. Первое прошло 6 июня в доме князя Щербатова, второе и третье – 7 и 8 июня в доме Морозова.