Гастон Д'Эрелль – Тайна дома на Милгрейв-роуд (страница 1)
Гастон Д'Эрелль
Тайна дома на Милгрейв-роуд
Глава 1: «Выстрел в запертой комнате»
Дождь не просто шёл – он вгрызался в город. Капли стучали по стеклу, как пальцы нетерпеливого посетителя, требующего впустить его – хоть в дом, хоть в душу. Я сидел у окна, поджав ногу к креслу – старая привычка с тех пор, как пуля в Афганистане оставила мне не только шрам, но и странную потребность чувствовать, что земля всё ещё подо мной. В руке – газета, вчерашняя, с заметкой о пожаре на складе тканей в Ист-Энде. Ничего важного. Ничего, что могло бы вырвать меня из этой мягкой, тёплой, уютной ловушки, в которую превратилась моя жизнь после возвращения в Лондон.
Именно в этот момент – когда я думал, что худшее позади, а лучшее… вовсе не обязательно впереди – в дверь постучали.
Не вежливо. Не терпеливо. А отчаянно. Так стучат, когда за дверью – не гость, а беглец. Или гонец с дурными вестями.
Я отложил газету. Встал – медленно, чтобы плечо не заныло. Открыл.
На пороге – мужчина. Лет пятидесяти. Промокший до нитки. Лицо – как смятая бумага: бледное, в складках, с глазами, полными не столько страха, сколько недоумения. В руках – шляпа, которую он мял, как будто это был последний якорь, удерживающий его от падения в бездну.
– Капитан Рейнфорд? Арчибальд Рейнфорд? – выдохнул он, едва переступив порог.
– Он самый, – ответил я, отступая в сторону. – Проходите. Вы промокли. Чай? Виски? Коньяк?
– Чай. Горячий. Очень горячий, – прошептал он, сбрасывая пальто, но не выпуская шляпу из рук.
– Меня зовут Джордж Харпер. Я управляющий в доме на Милгрейв-роуд. У сэра Эдмунда Вейна.
Я кивнул. Налил кипяток в фарфоровую чашку – ту, что с трещиной на ручке, но с таким вкусом, что отказаться от неё – преступление. Подал.
– Что случилось, мистер Харпер?
Он сделал глоток. Дрожащими пальцами. Поставил чашку. Посмотрел на меня – прямо, без прикрас.
– Сегодня ночью, в два часа тринадцать минут, в библиотеке дома сэра Вейна раздался выстрел.
Я не моргнул. Не вскочил. Просто… замер. Как будто кто-то выключил звук в мире.
– Кто-то ранен?
– Никого не нашли.
– Мёртв?
– Тела нет.
– …Что?
– Тела. Нет. – Он повторил медленно, как будто сам не верил. – Дверь заперта изнутри. Окна – закрыты, заперты изнутри же. На полу – следы крови. Пистолет. И… ещё кое-что.
– Что?
– Монета. Очень старая. С каким-то гербом. Я таких никогда не видел.
Я встал. Плеча почти не чувствовал – адреналин, как всегда, был лучшим обезболивающим.
– Вы уверены, что это был выстрел? Может, хлопнула дверь? Упала полка?
– Я был там, капитан. Я слышал. Это был выстрел. Я служил в армии, до того как стал управляющим. Я знаю звук пистолета. И… я видел кровь. Не капли. Лужа. Небольшая, но… настоящая.
Я схватил пальто.
– Ждите здесь. Я сейчас.
Я не стал звонить. Я побежал. Дождь хлестал по лицу, но я не чувствовал его. Улицы были пусты – только фонари, размазанные влагой, и стук моих шагов по мостовой. Дом Тредуэя находился всего в десяти минутах ходьбы – на Монтегю-стрит, в небольшом, но уютном особняке, где он жил в полном одиночестве, если не считать миссис Доббс, его несгибаемой, но доброй хозяйки, и его коллекции старинных ключей, которая занимала целую стену в гостиной.
Я ворвался в дом без звонка – миссис Доббс, как всегда, сидела в кресле с вязанием, и даже не удивилась.
– Капитан? – спокойно спросила она. – Чай будете?
– Где Тредуэй?
– В кабинете. Играет.
Я поднялся по лестнице. Из-под двери доносилась мелодия – флейта, тихая, задумчивая, почти печальная. Я постучал – не ответили. Я открыл дверь.
Сирил Тредуэй сидел у окна, в тёмном жилете, без галстука, с флейтой в руках. Он играл, глядя в дождь. На столе – пепельница, три пустые чашки (он пил чай часто, но маленькими глотками, растягивая удовольствие), и разложенные по категориям ключи – медные, железные, с гербами, с бородками, с секретами.
Он не обернулся. Закончил фразу, аккуратно положил флейту на стол и только тогда посмотрел на меня.
– Рейнфорд. Вы мокрый.
– Тредуэй, – выдохнул я. – Нужно ехать. Сейчас.
– Куда?
– На Милгрейв-роуд. Дом сэра Эдмунда Вейна.
– А. Затворник. Коллекционер. Человек, который не выходит из дома с 1889 года, если верить “Таймс”.
– Сегодня ночью в его библиотеке раздался выстрел. Дверь заперта изнутри. Окна – тоже. Тела нет. Но есть кровь. И монета с незнакомым гербом.
Он встал. Очень медленно. Потом подошёл к шкафу, достал пальто, шляпу, трость с серебряным набалдашником.
– Интересно, – сказал он. – Очень интересно.
—
Дом на Милгрейв-роуд выглядел так, будто его соорудили не для жизни, а для вечности. Гранитный фасад, высокие окна с тяжёлыми шторами, кованые фонари по бокам входа – всё говорило о богатстве, но не о тепле. Ворота были открыты – Харпер ждал нас на крыльце, бледный, как мел.
– Они внутри, – прошептал он. – Слуги… никто не заходил. Я запретил. Только полицейский констебль заглянул, посмотрел в замочную скважину и сказал: «Завтра пришлём инспектора». Я… я не мог ждать.
Тредуэй кивнул, вошёл первым. Холл был огромным – мраморный пол, лестница с резными перилами, портреты предков в золочёных рамах. Всё вычищено, отполировано, без единой пылинки. Но воздух был… напряжённый. Как будто дом затаил дыхание.
– Где библиотека? – спросил Тредуэй.
– Второй этаж. Направо.
Мы поднялись. У двери библиотеки стоял молодой констебль – сонный, скучающий. Увидев Тредуэя, он выпрямился.
– Кто вы?
– Консультант, – коротко ответил Тредуэй. – Откройте.
Констебль поколебался, но открыл. Дверь скрипнула – тяжело, как будто не хотела выпускать то, что внутри.
Мы вошли.
Библиотека была огромной – три стены сплошь заставлены книгами, четвёртая – окно во всю стену, сейчас закрытое тяжёлыми бархатными шторами. Посреди – массивный дубовый стол, кожаные кресла, глобус, камин (потухший), и… лужа крови на полу, рядом с креслом.
Кровь была тёмной, почти чёрной. Не размазанная. Не брызги. А именно лужа – как будто кто-то долго сидел и истекал.
Рядом – пистолет. Маленький, дамский, с инкрустацией на рукояти. Видимо, не из него стреляли – слишком тонкий калибр для такого звука, описанного Харпером. Но всё же – пистолет.
На столе – разбитые карманные часы. Стрелки застыли на 2:13.
И… монета.
Она лежала на ковре, рядом с лужей. Медная, потёртая, с рельефным гербом – щит, разделённый надвое, сверху – корона, снизу – грифон с поднятым крылом.
Тредуэй не притронулся ни к чему. Он просто стоял посреди комнаты и… смотрел. Смотрел на стены. На потолок. На дверь. На окна.
– Дверь, – сказал он наконец. – Заперта изнутри?
– Да, – кивнул Харпер. – Я сам проверил. Ключ в замке. Снаружи – никаких следов взлома. Окна – заперты изнутри. Шторы задёрнуты, но стёкла целы. Мы не трогали ничего.