Гастон Д'Эрелль – Бельфонтен и тайна Нила (страница 5)
– Не знаю. Но… кто-то хотел, чтобы подумали – это я.
Жюльен убрал фото.
– Ты свободна. Пока.
Она встала. Пошла к двери. Остановилась.
– Месье Бельфонтен… если вы найдёте убийцу – скажите ему… спасибо. От меня.
И вышла.
Жюльен остался один. Сидел долго. Думал.
Она не писала. Но кто-то хочет, чтобы думали – она. Значит – убийца – не она. Или… очень хитрый.
Третьим – доктор Харгривз, археолог.
Встреча – в его номере. Книги. Картины. Античные статуэтки. Всё – под стеклом. Всё – с ценниками.
– А, месье Бельфонтен! – воскликнул он, пожимая руку. – Я слышал, вы – великий сыщик! Как Пуаро! Только француз!
– Я не сыщик, – улыбнулся Жюльен. – Я просто задаю вопросы.
– А, вопросы! Я люблю вопросы! Особенно – когда на них есть ответы!
– Отлично. Ответьте: где вы были вчера вечером между 22:30 и 23:00?
– Ах! – доктор хлопнул себя по лбу. – Я был… в баре! С мадам Леруа! Мы обсуждали… древние гробницы! У неё есть коллекция! Очень редкая!
– Мадам Леруа подтвердит?
– Конечно! Спросите её!
– Хорошо. А вы знаете древний египетский?
– Я? – доктор засмеялся. – Я англичанин! Но я знаю иероглифы лучше, чем французский!
– Тогда объясните мне: что значит «Месть фараона»?
Доктор взял амулет. Внимательно посмотрел. Нахмурился.
– Это… не просто фраза. Это… проклятие. Очень древнее. Говорят, оно настигает того, кто крадёт из гробницы. Особенно – если это… статуя.
– Статуя?
– Да. Я… нашёл статую. В Луксоре. Очень редкую. Графиня… хотела её купить. Потом… передумала. Сказала, что сообщит властям. Если я не заплачу ей.
– Вы заплатили?
– Нет. Я… не мог.
– А где статуя?
– В моём чемодане. Под одеждой.
– Покажите.
Доктор открыл чемодан. Достал статую. Маленькую. Из чёрного камня. С глазами, как у живого.
– Это… подделка, – сказал Жюльен.
– Нет! Это… оригинал!
– Тогда почему на дне – современный номер? Из музея Каира?
Доктор побледнел.
– Это… ошибка. Я… купил её у торговца.
– А где чек?
– Я… потерял.
– А где сам опиум?
– Я… не знаю. Я не имею к этому отношения!
– Вы угрожали графине. Она знала, что вы везёте контрабандную статую. Она хотела вас разоблачить. Верно?
– Она… лгала! – вдруг крикнул доктор. – Она сама торговала подделками! Она хотела меня шантажировать! Я не убивал её! Я просто… хотел, чтобы она замолчала!
– Как?
– Я… не знаю! Я не делал ничего!
Жюльен встал.
– Доктор, если вы вспомните что-то – дайте знать. Пока… не покидайте отель.
– Но… я никуда не еду! Я в отеле!
– Именно.
Когда Жюльен вышел, было 12:45. Он прошёл в холл. Сел в кресло. Заказал кофе. Посмотрел на людей.
Он знал: убийца – среди них. Один из пятерых. Или… шестой. Кто-то, кого он ещё не видел.
Он достал блокнот. Написал:
Подозреваемые:
Арман де Вилье – мотив: развод, деньги, страх разоблачения. Соврал про пиджак.Лейла – мотив: месть, разбитая мечта. Не писала надпись. Подозрение – снижено.Доктор Харгривз – мотив: контрабанда, шантаж. Соврал про статую, опиум.Антуан Морель (писатель) – ещё не допрошен. Известно: влюблён, унижен.Дипломат – ещё не допрошен. Известно: связи с Берлином.
Он закрыл блокнот. Посмотрел на пальмы.
– Кто ты? – спросил он вслух. – Кто ты, убийца?
Ветер не ответил. Только шепнул что-то на арабском.
Или… ему показалось.
Глава 3. Подозреваемые
Жара в Каире к полудню становилась не просто жарой – она становилась испытанием. Как будто сам воздух решил проверить, кто здесь хозяин: человек или пустыня. Жюльен Бельфонтен сидел в холле отеля «Нил Палас», в глубоком кресле с высокой спинкой, с бокалом ледяной воды и блокнотом, на котором аккуратно вывел:
Когда все лгут – правда прячется в деталях.
Под ним – список имён:
Арман де Вилье – муж. Соврал про пиджак.Лейла – танцовщица. Не писала надпись. Подозрение снижено.Доктор Харгривз – археолог. Соврал про статую, опиум.Антуан Морель – писатель. Влюблён. Унижен.Французский дипломат – связи с Берлином. Молчит.
Он закрыл блокнот. Посмотрел на людей, проходящих мимо. На их лица. На их руки. На то, как они держат бокалы. Как отводят взгляд. Как нервно смеются, когда кто-то вдруг громко чихнёт. Он знал: убийца – здесь. Один из пятерых. Или… шестой. Кто-то, кого он ещё не видел.
Он не торопился. Он ждал. Потому что в таких делах – спешка убивает расследование. А он хотел, чтобы убийца… сам себя выдал.
Первым, кого он вызвал после обеда, был Антуан Морель – молодой писатель, чьё лицо казалось высеченным из мрамора, если бы мрамор умел краснеть от стыда и бледнеть от страха. Они встретились в зимнем саду отеля – среди пальм, фонтанов и тени, где пахло жасмином, влагой и тайной.
Антуан вошёл, как будто на казнь. В пиджаке, слишком тесном для его плеч, с трясущимися руками и глазами, которые бегали, как пойманные птицы.