Гаспар Кёниг – Гумус (страница 9)

Артур побаивался приезда в Сен-Фирмин. Дедушкины владения, расположенные немного в стороне от деревни, назывались «Лесная ферма». В те времена, когда не существовало Airbnb, люди не утруждали себя поиском изысканных названий для своей недвижимости (вроде «Царства мечты» или «Райской обители»): язык сам выбирал самый эффективный, самый простой и поэтому по-настоящему поэтичный топоним. Лес давно исчез, но «Лесная ферма» до сих пор стояла особняком. К ней вела небольшая дорога позади церкви. Пятьсот метров плавного подъема – этого достаточно, чтобы все следы урбанизации пропали из поля зрения. Фермерский дом, крытый сланцем, сохранил приличный вид, но прилегающие к нему постройки, где размещалось сельскохозяйственное оборудование, включая старый трактор McCormick, изрядно обветшали. Вокруг простирались поля, основная часть которых теперь принадлежала господину Жобару. Лесопосадки были уничтожены; вся земля отныне использовалась под посевы пшеницы, ячменя и овса, сливающиеся в сплошные зеленые пятна схожих оттенков. Артуру хотелось бы увидеть здесь хотя бы один величественный старый дуб, который не тронули из уважения к древним нормандским поверьям.

Но нет. Среди роскошного, колышущегося на ветру моря злаков маячил единственный пустующий клочок земли площадью в два гектара – не проданный дедушкой участок. Эти земли, превращающиеся в пустошь, уже успели зарасти кустами дикой ежевики, дроком и папоротником. Они примыкали к ферме, так что, продравшись сквозь колючки, из кухни можно было выйти прямо в поле.

Именно тут, подражая Торо, Артур и собирался начать свою «жизнь в лесу».

Он с трудом представлял себе Анну в подобных условиях. Их отношения держались на непрочной ниточке общих идеалов, которую реальность, вероятно, совсем скоро оборвет. Загоревшись идеей писать романы, Анна собиралась воспевать красоты местной природы, но, будучи парижанкой до мозга костей, считала сельскую местность чем-то вроде отдаленной городской окраины, где обитают дикие ультраправые избиратели. Ей предстояло поселиться в довольно ветхом строении, загроможденном мебелью 1960-х годов (из модной тогда формики[14]) и пропитанном необъяснимым запахом жареного лука, который можно встретить в любом деревенском доме, даже самом современном. Артур и сам имел весьма смутное представление о том, как он собирается проводить здесь дни. Чтобы не заскучать, он набрал целую библиотеку классиков. Его научный руководитель настоятельно советовал ему не «зарываться в этой дыре» и как можно чаще приезжать в Сакле, чтобы продолжать эксперименты в лаборатории. Артур выслушал тысячу историй о таких же, как он, идеалистах, которые быстро оказывались у разбитого корыта – из-за неумения адаптироваться, собственной нетерпеливости или враждебно настроенных соседей. Более того, он учился на агронома (а не на агротехника) и поэтому слегка побаивался оказаться наедине с землей – реальной, конкретной землей, в которую придется ежедневно запускать руки, которую нужно будет осматривать и обхаживать, придумывая способы обращения с ней, не описанные в пособиях и справочниках.

К его немалому удивлению, первые несколько недель прошли в здоровой рабочей атмосфере. Анна сразу же приступила к ремонту и, насмотревшись обучающих роликов в ютубе, занималась и электрикой, и сантехникой, и штукатурными работами. Джинсовый комбинезон, надетый на голое тело, едва прикрывал ее грудь и выставлял напоказ курчавые подмышки. В старой кожаной сумке через плечо позвякивали инструменты. Анна оказалась поразительно рукастой. В этом отгороженном от всего мира доме, где ее никто не мог услышать, она к тому же начала сквернословить, причем с явным удовольствием. На первом месте в списке ее любимых ругательств стояло «как серпом по яйцам» – выражение, вероятно, нечасто употребляемое ее сокурсницами по Институту политисследований. В конце дня, растянувшись на старом честерфилдском диване в гостиной, она открывала пиво и посылала своего мужчину на кухню, куда тот и отправлялся, с довольным видом повязывая фартук.

Судя по всему, Анне нравилось измываться над своим телом. Еще подростком она увлеклась пирсингом, а здесь, в деревне, ее склонность к селфхарму приняла новые формы. Теперь руки девушки были испачканы краской, покрыты ссадинами и порезами, а круглое личико загрубело под слоем пота и пыли. Никогда еще Артур не находил Анну более привлекательной.

С наступлением вечера оба замертво падали на матрас, положенный прямо на пол. Анна постоянно откладывала свои писательские планы, утверждая, что часы, проведенные с отверткой и шпателем, помогают ей продвинуться в работе над сюжетом.

Распределение обязанностей произошло само собой, без обсуждений. Пока Анна возилась с тронутой ржавчиной дедушкиной дрелью, Артур приступил к расчистке участка, на котором собирался создать естественный луг – идеальный биотоп для дождевых червей. Он уже видел себя следующей весной бегающим за Анной в зеленой траве высотой по пояс. Поскольку трактор использовать не хотелось и, в любом случае, управлять им он не умел, было решено расчистить участок традиционным способом – с помощью косы, валявшейся в сарае. В качестве рабочей одежды Артур, не страшась показаться пижоном, выбрал старую клетчатую рубашку. Все идет по плану, не так ли? Разве не должна земля, опустошенная механизацией, возрождаться благодаря человеческим рукам? Артур вспомнил пассаж из «Анны Карениной», где Левин, богатый и праздный помещик, приходит в экстаз, весь день проведя на покосе с мужиками. Почему бы и ему, Артуру, не испытать катарсис за косьбой?

Начало, однако, вышло удручающим. Уверенный, что уничтожить противника можно несколькими меткими ударами, Артур решительно направился прямо в заросли дикой ежевики, но сопротивление неподатливой, спутанной материи, упорно не желающей сдаваться и нацеливающей на агрессора свои колючки, остановило его. Чтобы срезать один-единственный куст, пришлось пройтись по нему раз двадцать, делая неловкие движения, больше похожие на удары дубинкой, чем на спокойные взмахи косы. Завершив свое грязное дело с помощью секатора, он отбросил в сторону бесформенный и жалкий обрубок. Изодранные руки кровоточили. Запыхавшись, Артур остановился и окинул взглядом свою землю, которая вдруг показалась ему огромной, – настоящий укрепленный лагерь, первый блокпост которого он едва смог одолеть. Сорвав лист шелковицы, он принялся жевать его: как известно, это растение обладало целебными свойствами, хотя Артур и забыл, какими именно. Рот наполнился едкой горечью; лекарство пришлось выплюнуть. Предстоящая задача казалась невыполнимой, непосильной для человека. Но бодрый стук молотка из гостиной призывал Артура не унывать. Скорее всего, рассудил он, дело в заточке.

Следующие несколько дней пролетели в поисках точильного камня. Обзавестись знакомствами в деревне молодые обитатели «Лесной фермы» пока не успели, а просить об услуге господина Жобара им не хотелось. Артур периодически наблюдал за его ярко-синим трактором, дефилирующим по окрестным полям, но здороваться с соседом избегал. Как выяснилось, все специализированные магазины находились за несколько десятков километров и закрывались на обед. Оказавшись у запертых дверей сначала в Атис-де-л'Орн, затем в Тюри-Аркур, Артур с тяжелым сердцем отправился в торговый центр Флера. Хорошо, что не пришлось ехать в Кан, чтобы отыскать то, что на протяжении тысячелетий было самой важной вещью в хозяйстве. Неужели сегодня никто не косит траву вручную?

С плохо скрываемой злостью Артур наточил режущее полотно до бритвенной остроты.

– Вот это коса, – торжествуя, объявил он Анне. – Ею можно резать камень.

– Кажется, я закончила ванную, – с улыбкой отвечала его возлюбленная, покрытая штукатуркой с головы до пят.

– Идем, покажу тебе.

Они вышли из кухни и направились к зарослям.

– Смотри!

Артур сделал широкий взмах. Ряд скошенных кустов ровно лег на землю.

– Вот! По старинке!

Он повторил движение и закричал от боли. Анна побежала в дом за аптечкой.

На следующий день Артуру удалось, покачиваясь и спотыкаясь, скосить несколько квадратных метров. Он провел в поле почти восемь часов, едва прерываясь на перекус. Работать под высоко стоящим солнцем было утомительно. Ничего похожего на просветление новоиспеченный косарь не испытал.

– По-моему, Толстой – полный кретин, – пробормотал Артур, разминая болевшие с непривычки мышцы.

Стало ясно, что прилагаемые им усилия не соответствуют полученным результатам. Поэтому Артур вернулся к азам. В интернете нашлись сайты, посвященные ручной косе и ее чудесному возвращению в обиход.

«Простая, надежная и удобная в использовании, классическая ручная коса представляет собой экологически чистый инструмент, не загрязняющий окружающую природу». Артур приободрился.

«Работать должна коса, а не вы». Трудно не согласиться.

«Перед началом работы необходимо отрегулировать косу. Чтобы проверить, правильно ли выбран угол атаки, выполните следующие действия:

1. Положите косу на землю, как показано на рисунке;

2. Замерьте расстояние между узлом крепления косовища (точка А) и ручкой (точка В). Расстояние между точкой А и точкой В должно совпадать с расстоянием между точкой А и острием ножа (точка С). Нарушение этого правила влияет как на усилие при кошении, так и на качество работы».