Гарт Никс – Мистер Понедельник (страница 11)
Им было в точности известно, где он находится.
Правду сказать, Артур надеялся, что почувствует себя уверенней, если сможет их видеть. Вот, мол, какой я отважный — дал им себя увидеть в окно… Получилось ровно наоборот. Его затрясло при виде этой толпы, безмолвно пялившейся на него снизу вверх. Спасибо и на том, что ни у кого покамест не видно крыльев — в отличие от той твари, которая ночью висела перед окном его спальни. А может, это лишь вопрос времени? Подождать немного, и крылья появятся?
Артур заставил себя отвести взгляд. «Я маленькая белая мышка. Я не позволю большой злобной кобре меня загипнотизировать. Я не поддамся и сумею спастись…»
Его жутко подмывало удрать поглубже в недра библиотеки, спрятаться за книжными полками и хоть на время обо всем позабыть. Увы, он отлично понимал: это не поможет. Ну а сидя здесь, он, по крайней мере, знал, где находятся собаколицые. Другой вопрос — что именно они собой представляют.
Подобных вопросов у Артура накопился изрядный мысленный список.
Он развернул бумажку с электронным письмом от Листок и прочел:
кому: pinkhead55tepidmail.com от кого: raprepteam20biohaz.gov
Привет, Элли!
Это я, Листок, можешь передать мессагу артуру пенхалигону? ну парню что спекся в прошлый пн на кроссе. тощий бледный ростом с эда причесон как у гэри крэга важно чтобы получил пока-пока надо бежать спасибо!
Листок.
привет арт прости что не зашли в б-це. эд расклеился в ночь на вт потом предки оба и тетя манго (кликуха такая) я пока ОК но дом в карантине, доктора полиция костюмы биозащиты противогазы жутяка! грят новый вирус а вакцина НЕ ПАШЕТ, пока никому круто не поплохело но от эда и прочих воняет той же пакостью как от СОБАКОЛИЦЫХ какая-то связь только доктора не чуют у них химические костюмы и эд с предками тоже не чуют оно понятно все в соплях, у медиков с собой электронный нос и он показывает все OK a я-то знаю что не ОК только мне никто верить не хочет. прикинь вирус наверняка от хмырей я ОЧЕНЬ НАДЕЮСЬ что ты все еще можешь их видеть ты должен все раскусить ИНАЧЕ НАМ КРЫШКА! федералы обрубили инет с телефоном небось боятся паники, эта мессага с палмтопа я стибрила у доктора скоро они хватятся мне страшно
…Вот такое письмо.
Глава 5
Некоторое время Артур просто смотрел на эту последнюю строчку, и по спине у него медленно расползались мурашки. Потом свернул распечатку и сунул ее обратно в карман. Дыхание опять начало застревать, и он поневоле сосредоточился на том, чтобы придать ему неторопливый, уверенный ритм. Медленный вдох — задержка — столь же медленный выдох… Правда, разум по-прежнему продолжал лихорадочно соображать.
Дело, похоже, обстояло еще хуже, чем ему казалось вначале.
Все страхи, которые он до сих пор довольно успешно загонял вглубь, грозили одновременно вырваться из-под контроля и вогнать Артура в нерассуждающую животную панику. Застарелая боязнь смертоносной эпидемической вспышки, помноженная на жуткие столкновения с собаколицыми и самим мистером Понедельником…
Он и Ключа-то, если на то пошло, определенно побаивался.
«Дыши, — приказал себе Артур. А пока дышишь — рассуждай!»
С какой стати ему вручили Ключ? И Атлас? Кто — или что — были мистер Понедельник и личности в котелках? Была ли реальная связь между их появлением и нашествием вируса, устойчивого к вакцинам? Да и следовало ли говорить о вспышке болезни, может, затронуло лишь Эда, Листок и их семью?..
Артур покосился на собаколицых, по-прежнему торчавших под окном, и непроизвольно тронул рукой Атлас и Ключ, лежавшие на столе. Прикосновение вызвало что-то вроде электрического разряда; Атлас раскрылся с громким хлопком, от которого Артур подскочил, как напуганный котенок. Атлас же, как и раньше, принялся увеличиваться, пока не занял почти все пространство, ограниченное словарными баррикадами.
Вот только на сей раз он не предложил Артуру заново полюбоваться изображением Дома. На развороте возник набросок физиономии собаколицего — правда, без идиотского котелка, несвежей рубашки и старомодного темного костюма. Нарисованный персонаж был облачен в какое-то подобие мешка, однако рожа узнавалась сразу и наверняка. Да уж, один раз увидев, мудрено было бы не узнать!
Картинку почти сразу сопроводили слова, начертанные незримой рукой. Незнакомый алфавит не давал шанса прочесть надпись — но вот письмена стали меняться, на глазах превращаясь в самые обычные английские буквы. Ну, может, не совсем обычные — шрифт оставался старинным, непривычным для глаза, но прочесть было можно. То тут, то там возникали чернильные кляксы, и все та же незримая рука их торопливо счищала… Но наконец надпись обрела законченный вид, и Артур с понятным любопытством принялся ее разбирать.
Материалом для строительства Дома служила Пустота, и эта же Пустота служит опорой его основанию. И поскольку Пустота существовала всегда, а Дом — всего лишь вечен, его фундаменты медленно погружаются в Пустоту, из которой он создан, и Пустота постепенно вторгается в его пределы. В глубочайших подвалах, клоаках и нижних казематах Дома есть возможность соприкоснуться с Пустотой и усилием мысли придать ей форму, если только это усилие окажется соразмерно пожеланиям мыслящего. Деяние это запрещено если не законом, то по крайней мере обычаем; тем не менее к нему слишком часто прибегают те, кому никак не следовало бы этого делать. И не потому, что общение с пустотниками — особыми существами, наделенными собственной волей, которые время от бремени являются из Пустоты, не будучи обременены уважением ко Времени или здравому смыслу, — есть государственная измена.
Типичное создание, искусственно порождаемое из Пустоты, есть податель (смотри рисунок). Податель — крайне низкоуровневое существо, обычно создаваемое под какую-либо определенную цель. Несмотря на установления Изначального Закона, податели ныне нередко используются для выполнения черной работы за пределами Дома, во Второстепенных Царствах. Это связано с тем, что податели очень надежны и к тому Же, не в пример большинству порождений Пустоты (равно как и представителям высших порядков из числа обитателей Дома), относительно безвредны для смертных форм Жизни. Тем не менее они ограничены в своих действиях некоторыми фундаментальными запретами. Так, они не способны пересекать пороги без приглашения и могут быть легко рассеяны с помощью соли и множества других элементарных магических приемов.
Не более чем один из каждого миллиона подателей может обрести либо получить просветление превыше своего изначального статуса и получить в Доме должность. Большинство Же по выполнении задания возвращаются в первобытную Пустоту, из которой их вызвали.
Ни в коем случае не следует оснащать подателей крыльями или оружием, и они всенепременно должны быть снабжены строгими и недвусмысленными инструкциями…
Тут Артуру поневоле вспомнилась та страхолюдная «морда лица», что не далее как нынче ночью плющила нос о стекло в окне его спальни, вознесенная над землей бешено работающими крыльями… Итак, кто-то уже нарушил запрет оснащать подателей крыльями. Чего доброго, у тех, что дожидаются его в школьном дворе, окажется и оружие. И почему-то Артуру не хотелось даже гадать о том, какого рода может быть это оружие…
Мальчик попытался перевернуть страницу Атласа — вдруг там обнаружится еще что-нибудь столь же полезное? Однако страница переворачиваться не желала. Листов в книге было превеликое множество, но с таким же успехом они могли бы представлять собой нерасторжимое целое. Между страницами даже ноготь всунуть не удавалось.
Отказавшись от бесплодных попыток, он снова посмотрел в окно и с некоторым удивлением убедился, что за то недолгое время, что он возился с Атласом, податели сменили диспозицию. Они встали в кружок посреди дороги и все как один смотрели куда-то вверх. Они уже вынудили остановиться сразу два автомобиля, но водители явно не понимали, что же помешало им проехать. В результате каждый валил вину на другого, и Артур даже сквозь толстый стеклопакет слышал возмущенные вопли: «Ну-ка, убирай свою консервную банку, я тороплюсь!»
А податели знай себе рассматривали что-то в небесах. Артур тоже посмотрел вверх, но ничего не увидел. Честно говоря, ему и не хотелось ничего видеть, потому что душу все основательней заполонял страх.
«Не смотри, — уговаривал дрожащий внутренний голосок. — Не видишь опасности — значит, ее как бы и нету…»
«Ничего себе „нету“! — борясь с наползающим ужасом, возразил сам себе Артур. — Давай-ка лучше дыши медленно, вот так… Страхам надо смотреть в лицо. Надо с ними бороться!»
И он смотрел и смотрел, пока над кругом столпившихся подателей не полыхнула ослепительно белая вспышка. Артур зажмурился и заслонил ладонью лицо. Когда же снова поднял ресницы, перед глазами густо роились черные точки. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы проморгаться.
И тогда он увидел, что посередине круга, где только что было чисто и пусто, теперь стоит человек. Или… не совсем человек, ибо за плечами у этого существа были широко распахнутые оперенные крылья. Артур снова заморгал, пристально вглядываясь. Крылья у новоприбывшего были белые, но местами их покрывали темные, очень неприятного вида пятна. Вот крылья неожиданного явления сомкнулись, прижались к спине… и пропали. На улице стоял очень красивый, рослый мужчина лет тридцати. На нем были белая рубашка с крахмальным воротничком под самый подбородок, красный галстук, золотого цвета жилетка, бутылочно-зеленый пиджак, желто-коричневые брюки и глянцевые коричневые ботинки. Подобного ансамбля никто ни на ком не видел вот уже добрых сто пятьдесят лет.