Гарт Никс – Лукавые книготорговцы Бата (страница 7)

Вивьен повесила трубку:

– Двоюродная бабушка Беатрис и тетя Рейчел отправились куда-то в горы, а они единственные, кто знает наверняка, есть ли в Торн-Хаусе какие-нибудь карты. Гвидо обещал просмотреть журнал регистрации объектов хранения, но это займет пару часов. Я пойду наверх узнать, где там Мерлин и что с ним.

– Я с тобой, – отозвалась Руби. – А то вдруг ты забудешь, что в карту перемещения нельзя входить без другой карты.

Вивьен не ответила: вообще-то, именно так она и собиралась поступить. А еще она задумалась о том, нельзя ли нарисовать такую карту самой. Она не была специалистом в этой области, но общий школьный курс по изготовлению, использованию и уходу за такими картами помнила хорошо.

С Руби она встретилась на лестнице. Пока они поднимались – быстро, но все же не так поспешно, как Мерлин, – Вивьен кое-что придумала. Точнее, начала придумывать.

– Руби, я помню, что для создания карты перемещения нужны две вещи: специально подготовленная бумага и сильная связь с местом. Поэтому их создавали либо сами сущности для своих владений, иногда с помощью смертных, либо наши равнорукие, которые подолгу жили на одном месте. Это правда?

– Да, это так, – ответила Руби. – Но нужно и еще кое-что…

– У тебя есть тут такая бумага? – перебила ее Вивьен, когда они ступили на площадку верхнего этажа.

– Нет, – ответила Руби, замедляя шаг, чтобы пропустить Вивьен в мастерскую.

– Черт! – выругалась Вивьен. – Это же главное.

– Но доска, которую мы используем для переплета самых сложных книг, по сути, такая же. То есть волшебная. Она создана для того, чтобы удерживать магию. Правда, обычно мы используем ее для заклинаний связывания и сдерживания, но для перемещения она сработает ничуть не хуже.

– Ты про доску из Рубивен-Милл? – переспросила Вивьен. – Но она же работает как копирка и потому черная как смоль. Рисунок придется переворачивать, а это чертовски сложно.

– Нет, если взять серебряные чернила, – ответила Руби. – У нас их много. Но нам все равно нужна сильная связь с местом, не хуже, чем у Владыки с его уделом. Сомневаюсь, что она есть у кого-нибудь из нас, как и талант к рисованию, не говоря уже о том, что надо…

Последние слова Руби уже кричала вслед Вивьен, которая вдруг сорвалась с места и понеслась по лестнице вниз, так же самозабвенно перескакивая через несколько ступенек кряду, как это делал совсем недавно ее брат, поднимаясь наверх.

– Обязательно позвонить еще раз, срочно! – крикнула Вивьен.

Глава 3

Где-то, когда-то

Лабиринт. Система стен или садовых дорожек, настолько сложно организованная, что незнакомому с ней человеку непросто оттуда выбраться. Считается, что название происходит от имени Лабириса, египетского фараона XII династии.

Мерлин разжал ладонь. Пчела взлетела и, важно жужжа, стала кругами подниматься в летнее небо. Какое еще небо? Ведь над ним крыша Малого книжного. И вообще, сейчас не лето.

– Кажется, я свалял дурака, – буркнул себе под нос леворукий книготорговец.

Подняв дубинку времен Вильгельма IV, он медленно повернулся вокруг себя, оценивая обстановку.

Он очутился в центре лабиринта, который видел на карте, только в реальности тот оказался не совсем таким, как на бумаге. Стены высотой восемь футов были не из кирпича, а из крупных блоков крапчатого сероватого мрамора, и обвивавшие их розы были вовсе не живыми, а тоже мраморными. Изысканная резьба вызывала подозрение, ведь если она покрывает все стены лабиринта, значит над ней трудились целые поколения резчиков по камню и их подмастерьев.

Рядом с Мерлином были солнечные часы на постаменте – и то и другое из того же мрамора, что и стены. Только гномон часов был бронзовый, даже не позеленевший от времени. Его длинная тень падала на вырезанную в камне римскую цифру двенадцать.

Под ногами Мерлина лежал ухоженный газон. Траву на нем подрезали совсем недавно, и с тех пор по ней, судя по всему, никто не ходил – она выглядела девственной. Зато у ближайшего выхода Мерлин заметил кое-что необычное для лабиринта – просвет в стене шириной с дверь. На траве рядом с просветом лежал небольшой квадратный предмет – то ли портмоне, то ли бумажник.

Но Мерлин не пошел проверять свою догадку. Он остался на месте и продолжил внимательно разглядывать небо, стены и каменные розы. Их стебли были сплошь покрыты шипами, причем такими большими, каких не бывает у настоящих роз, так что по стенам, словно увитым колючей проволокой, невозможно было вскарабкаться наверх. Правда, Мерлин считал, что это касается только обычных людей, а уж он сможет перебраться на ту сторону, причем без особых потерь. Но для этого розы должны быть всего лишь украшениями из камня, а чутье подсказывало Мерлину, что это не так. Желая проверить свою догадку, он сделал к стене шаг, вытянул руку и ткнул в ближайшую розу концом дубинки. Он не удивился, когда каменный цветок вцепился в нее, обнажив ряды острых зубов, которые только притворялись шипами, а побеги мгновенно опутали дубинку и попытались вырвать ее из рук Мерлина. Ему удалось вытащить ее из их цепких объятий, но царапины, которые теперь покрывали ранее безупречный лак, огорчили его.

– Какой ты неприветливый, – сказал он цветку и пошел к выходу, стараясь не приближаться к стенам и их колючим украшениям.

Квадратный предмет на лужайке действительно оказался мужским бумажником. Это была видавшая виды вещица из винила, неумело притворявшегося кожей. Мерлин не стал сразу хватать бумажник, а осторожно опустился возле него на колено, внимательно рассмотрел и только потом поднял. Открыть его получилось не сразу: темное пятно на его обратной стороне свидетельствовало, что бумажник лежал в луже крови, пока та не впиталась в траву, однако иных повреждений на нем не было. Сначала Мерлину показалось, что бумажник набит деньгами, а именно пятифунтовыми банкнотами, но, вытащив слипшуюся бумажную массу, он увидел, что это бумажки размером с банкноту в пять фунтов, вырезанные из какого-то журнала с картинками.

На самом деле из нескольких номеров «Смотри и учись», причем один из них был примерно семи или восьмилетней давности. Мерлин вспомнил мультфильм «Империя Триган» по тем фрагментам, которые смог разглядеть сквозь пятна. Кроме поддельных денег, которыми можно было обмануть только совсем неопытного человека, причем в полной темноте и с глазу на глаз, в бумажнике лежала окровавленная фотография женщины с ребенком и сложенный лист бумаги, настолько задубевший от крови, что прочитать написанное на нем мог бы теперь только большой специалист. Судя по тому немногому, что разобрал Мерлин, это был какой-то юридический документ, вроде повестки в суд.

Мерлин вернул все в бумажник и спрятал его в один из потайных карманов под платьем.

– Налево или направо? – буркнул он себе под нос.

Его взгляду открылся узкий коридор классического лабиринта, примерно в тридцати ярдах от входа упиравшийся в Т-образный перекресток. Мерлин помнил, что смотрел прямо на карту несколько секунд, так что теперь расположение лабиринта должно быть у него перед глазами, как на картине, но память упорно оставалась затуманенной. «Магия», – подумал он. Что ж, вполне объяснимо. Нежелательные лица, прибывающие в сад с помощью карты перемещения или как-то иначе, будут сидеть в лабиринте до тех пор, пока хозяева не займутся ими на досуге.

Мерлин прикинул, кто это может быть, и сунул руку под платье за пистолетом. Даже надевая платье героини Джейн Остин, леворукий книготорговец не забыл пристроить под юбкой набедренную кобуру с «береттой» 25-го калибра. Так, с пистолетом в правой руке и с дубинкой в левой, он и вошел в коридор.

На Т-образном перекрестке Мерлин встал на колено и концом дубинки взрыл дерн, выцарапывая на траве стрелку, потом поднялся и продолжил путь. Левый коридор долго не приводил его к перекрестку, зато дважды поворачивал под прямым углом, один раз налево, другой – направо. Мерлин шел медленно, на каждом повороте останавливался, чтобы отметить стрелкой направление, которое он выбрал, оглядеться и рассмотреть стены. Насколько он мог судить, лабиринт не двигался, стены не смыкались у него за спиной и впереди тоже стояли на месте.

Он надеялся, что, поворачивая, сможет определить свое положение относительно сторон света по солнцу, но оно стояло почти прямо в зените и как будто не двигалось. Все здесь было не так, как на земле, летняя жара навевала сон, мгновение остановилось навеки. И только появление Мерлина разрушало царящее тут равновесие, он был в этом уверен.

Дорожка снова свернула, приведя его на лужайку с тремя выходами: вперед, налево и направо. Мерлин выбрал левый, нарисовал стрелку и зашагал дальше. Теперь он точно знал, что солнце не двигается. Его часы «Вертекс» времен Второй мировой войны, спрятанные под рукавом с оборками, показывали, что он здесь уже полчаса, а светило по-прежнему стояло прямо у него над головой. Мерлин остановился, снял шляпку, в которой было жарко, но оставил чепец, чтобы не напекло голову. Хорошо, что он не надел нижнее белье эпохи Регентства, а меховой палантин остался в его сумке в мастерской Малого книжного.

На стене лабиринта что-то задвигалось. Правая рука Мерлина взметнулась вверх с «береттой» наготове, но выстрела не последовало. Мимо крался бледно-серый кот, осторожно переступая через колючие стебли. Розы не нападали на него и вообще не двигались.