Гарри Тертлдав – Правители тьмы (страница 69)

Лагоанский маг посмотрел вниз на ветку, о которой шла речь. Она была лишь наполовину толще своей соседки. "Неужели?" сказал он с довольно убедительным изумлением. "И вот я планировал завтра утром совершить пятидесятимильный поход. Что мне теперь делать?"

На мгновение врач отнеслась к нему серьезно. Затем она громко раздраженно выдохнула. "Люди, которые не могут серьезно относиться даже к собственному здоровью, не заслуживают того, чтобы сохранять его", - сказала она.

Фернао сказал: "Мне жаль" на куусаманском. Это успокоило врача, который улыбнулся ему вместо того, чтобы сурово нахмуриться. Он продолжил свой путь, не имея при себе ничего, кроме трости, которая помогала ему ходить. Вероятно, я буду хромать всю свою жизнь, думал он, направляясь в столовую изолированного общежития в районе Наантали. Я, вероятно, буду хромать, но я смогу ходить.

Пекка уже был там, сидел в одиночестве за столом и пил кружку эля. Пара второстепенных магов сидела за другим столом, споря о наилучшем способе сфокусировать заклинание на расстоянии от места его произнесения. Не так давно Фернао не понял бы, о чем они говорили. Его Куусаман с каждым днем становился немного лучше.

Увидев его, Пекка поставила кружку и хлопнула в ладоши. "Ты действительно делаешь успехи", - сказала она на своем родном языке. И, поскольку он тоже делал успехи в этом, он понимал ее.

Кивнув, он сказал: "Да, немного", также на ее языке. Он поднял трость в воздух и несколько ударов сердца стоял на своих двоих и ни на чем другом. Пекка снова захлопал. Наслаждаясь своим Куусаманом, Фернао спросил: "Могу я присоединиться к вам?"

Во всяком случае, он думал, что спросил именно это. Пекка хихикнула. Перейдя на классический каунианский, она сказала: "Несколько слов на куусаманском можно перевести как "присоединиться". Возможно, вам было бы разумнее не использовать это слово по отношению к женщине, вышедшей замуж за другого мужчину."

"О". Щеки Фернао запылали. "Мне очень жаль", - сказал он, как и подобает врачу.

Пекка вернулась к Куусаману. "Я не сержусь. И да, ты можешь присоединиться ко мне". Она использовала глагол, отличный от того, который он пробовал.

"Спасибо", - сказал Фернао и попросил у официанта свою собственную кружку эля. Он хорошо запомнил эту просьбу.

Когда принесли его кружку, Пекка подняла свою в приветствии. "За твое полное выздоровление", - сказала она и выпила.

Фернао тоже выпил за этот тост - кто бы не выпил? Если бы он сомневался, что желание будет полностью исполнено… тогда он выпил, вот и все. И он наслаждался тем, что пил; куусаманцы были хорошими пивоварами. Затем он сказал: "Надеюсь, у вас все хорошо".

"Во всяком случае, достаточно хорошо". Пекка сказала что-то на куусаманском, чего он не расслышал. Видя это, она перевела это: "Перегружена работой". Она мгновение колебалась, затем спросила: "Говорит ли вам что-нибудь имя Аввакум?"

"Звучит так, как будто это должно исходить из страны Людей Льда", - ответил он на классическом языке. "Кроме этого, нет. Почему? Что это?"

"Кое-что, что я где-то слышал", - ответил Пекка, и Фернао вряд ли нужно было быть магом, чтобы понять, что она рассказала ему не все, что знала. Но когда она продолжила: "Я тоже не знаю, что это такое", он подумал, что она, возможно, говорит правду.

"Аввакум". Он снова попробовал это слово на вкус. Конечно же, это напомнило ему о хозяине каравана, весь волосатый и вонючий, потому что он ни разу в жизни не мылся. Мнение Фернао о кочевых туземцах австралийского континента было невысоким. Он видел их достаточно, чтобы фамильярность вызывала презрение.

Он не был особо удивлен, когда Пекка сменила тему. "Через несколько дней я уезжаю на неделю или две", - сказала она. "У меня отпуск".

"Ты снова поставишь Ильмаринена во главе?" Спросил Фернао.

"На некоторое время", - ответила она. "Только на некоторое время. Я получила отпуск, чтобы повидаться со своим мужем и сыном. И я также получила отпуск, чтобы повидаться со своей сестрой. Элимаки ждет своего первого ребенка. Видите ли, ее муж не так давно получил отпуск."

Фернао улыбнулся. "Так и я знаю. Или, может быть, я знаю". Он задавался вопросом, вернется ли Пекка из отпуска, ожидая второго ребенка. Если бы она этого не сделала, то, вероятно, это было бы не из-за недостатка усилий. Он сказал: "Интересно, кого бы мне пришлось убить, чтобы получить отпуск для себя".

Как и врач до этого, Пекка поняла его буквально. "Тебе не пришлось бы никого убивать", - сказала она. "Тебе пришлось бы спросить меня. Ты бы спросил, и я бы сказала "да". Как я мог отказать тебе в уходе? Как я мог отказать тебе в чем-либо, после того как ты спас проект - спас меня?"

Будь осторожен, подумал он. Ты не знаешь, о чем я мог бы попросить, и это был бы не отпуск. Он скорее подозревал, что она знала. Он не пытался настаивать. Он не нарочно употребил неправильный глагол. Он не видел смысла давить, не тогда, когда она так явно стремилась домой, к своему мужу. Но эта мысль не выходила у него из головы.

Он сказал: "Что бы мы ни делали, проект должен продвигаться вперед. После того, как ты вернешься сюда, я смогу подумать об уходе. Интересно, говорю ли я больше по-лагоански или так и буду ходить по улицам Сетубала, пытаясь использовать классический каунианский со всеми, кого встречаю ".

"Многие люди поняли бы тебя", - сказал Пекка, - "хотя ты мог бы удивить их - или, судя по твоим глазам, они могли бы принять тебя за куусаманца с большой долей лагоанской крови. Когда я вернусь, ты скажешь мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это ".

Чтобы не сказать ничего такого, о чем он потом пожалел бы, Фернао сделал большой глоток своего эля. Наличие кружки перед его лицом также не позволило Пекке увидеть, как он снова покраснел. Может быть, несколько встреч с дружелюбной женщиной или даже с наемницей позволят ему сосредоточиться на бизнесе, когда он вернется.

Ильмаринен вошел в обеденный зал и подошел к столу, за которым сидели Фернао и Пекка. Кивнув Пекке, он сказал: "Я правильно расслышал? Я снова буду главным?" Он говорил на куусаманском, но Фернао достаточно хорошо понимал.

Пекка кивнула. "Да, на некоторое время", - ответила она на вежливом классическом каунианском. "Постарайся не разрушать это место, пока меня не будет".

"Я думал, что уничтожение как можно большей части Наантали было причиной, по которой мы пришли сюда", - сказал Ильмаринен, также на классическом языке. Затем он снова переключился на Куусаман и позвал служанку: "Еще кружку эля сюда, Линна!"

"Да, мастер Ильмаринен", - сказала Линна. "Вы можете получить от меня все, что пожелаете, при условии, что вам просто захочется эля".

Ильмаринен поморщился. "Бессердечная сука", - пробормотал он по-кауниански. Его погоня за служанкой ни к чему не привела. Фернао тоже сочувственно поморщился. Он был рад - он предполагал, что был рад, - что не пытался преследовать Пекку где-либо, кроме как в своем сознании.

Когда Линна принесла кружку, Пекка сказал Ильмаринену: "Если ты хочешь провести эксперименты, пока меня не будет, пожалуйста, делай. Чем больше мы сделаем, тем скорее сможем вступить в бой ".

"Нам предстоит пройти долгий путь, прежде чем мы справимся с этим". Ильмаринен отхлебнул эля, затем вытер жидкие усы рукавом. "И мы довольно сильно били в Гонги, просто делая все обычным способом".

"Дьендьеш - это один из видов сражений", - сказал Пекка. "Когда мы отправимся на дерлавайский материк против Алгарве, это будет другой вид. Скажи мне, что я неправ, Учитель. Она выпятила подбородок и с вызовом посмотрела на Ильмаринена.

Вместо ответа он только хмыкнул и отпил еще эля. Дьендьес был далеко, а ее солдат оттесняли по одному острову за раз. Алгарве уже доказала, что может нанести удар через Валмиерский пролив. Всем магам, которые были в блокгаузе, повезло, что они остались в живых.

Фернао сказал: "Ункерлант будет рад иметь больше компании в битве на земле, когда мы перейдем на материк".

"Ункерлант". Ильмаринен произнес название королевства так, словно это было название отвратительной болезни. "Мера проклятия Ункерланта заключается в том, что подданные короля Свеммеля десятками тысяч сражаются за кровожадного Мезенцио против своего собственного повелителя". Он поднял руку, прежде чем Фернао или Пекка смогли заговорить. "И мера проклятия Альгарве в том, что практически все остальные королевства в мире встали на сторону Свеммеля и против Мезенцио".

"Это не очень удачный взгляд на мир", - сказал Фернао: столько протеста, сколько он был готов высказать.

"В наши дни мир - не самое приятное место, на которое можно смотреть", - сказал Пекка.

"Слишком правильно, что это не так", - сказал Ильмаринен. "Ты знаешь, до какого состояния мы доведены? Мы вынуждены надеяться, что альгарвейцы и ункерлантцы сделают правильную работу по уничтожению друг друга, чтобы мы могли собрать осколки, не слишком сильно пострадав сами. Разве вы не рады жить в великом королевстве?" Он допил свой эль и крикнул, чтобы ему налили еще.

Фернао сказал: "Я бы предпочел жить в королевстве, все еще сражающемся с альгарвейцами, чем в том, которое им покорилось".

"И я бы тоже", - согласился Ильмаринен. "То, что мы здесь имеем, не самое лучшее из того, что есть, но это далеко от худшего".