Гарри Тертлдав – Правители тьмы (страница 40)

Ему снова бросили вызов, прежде чем он достиг поляны: Мундерик не собирался быть застигнутым врасплох. Другой нерегулярный также пропустил его, сказав всего несколько слов. Солдаты Раниеро уже довольно давно не появлялись в лесу в полном составе.

Когда он, тяжело дыша, выбежал на поляну, ему хотелось выкрикнуть свое предупреждение. Он не сделал этого, не зная, как далеко позади него были солдаты Грелцера, он не хотел рисковать, чтобы они услышали дикий крик тревоги. Вместо этого он срочно сообщил новости, но без паники или волнения в голосе.

Они сделали то, что хотели. Нерегулярные войска выскочили из своих импровизированных укрытий, почти все они сжимали в руках палки. "Что нам делать?" Гаривальд спросил Мундерика. "Будем ли мы сражаться с ними или попытаемся сбежать?"

Мундерик прикусил нижнюю губу. "Я не знаю", - ответил он. "Я просто не знаю. Что это за солдаты? В этом-то и загвоздка. Если они просто идут вперед, пока не натыкаются на что-нибудь, а затем убегают, это одно. Но если они похожи на ту группу, с которой мы столкнулись по пути к лей-линии ..." Он нахмурился и покачал головой. "Эти сукины дети имели в виду именно это, силы внизу съедят их".

"Давайте сразимся с ними!" Прогремел Садок. Если импровизированный маг предпочитал сражаться, это само по себе было для Гаривальда сильным аргументом против этого.

Мундерик был больше уверен в колдовских способностях Садока, чем Гаривальд считал разумным. Любая уверенность в колдовских способностях Садока была больше, чем Гаривальд считал разумным. Но лидер иррегулярных войск никогда не верил, что из Садока выйдет хороший генерал. Мундерик сказал: "Нет, я думаю, нам лучше самим выбрать бой и не позволять этим ублюдкам делать это за нас. Давайте проскользнем в лес на западе и посмотрим, не сможем ли мы от них ускользнуть ".

Еще один иррегулярный отряд поспешил на поляну с вестью о приближении грелзерцев. Это, казалось, решило мужчин и горстку женщин, находившихся там, не спорить с Мундериком. Они покидали поляну по одному и по двое, углубляясь в лес. Мундерик жестом подозвал Гаривальда, который кивнул. Они поспешили наружу вместе.

"Мы играли в эти игры раньше", - сказал Мундерик. "Помнишь, как нам было весело, когда альгарвейцы пытались выгнать нас отсюда?"

"О, да", - ответил Гаривальд. "Я вряд ли забуду - в конце концов, я был частью этого".

Но дурачить альгарвейцев летом, когда деревья в полной листве давали дополнительное укрытие и когда грязь не так хорошо удерживала следы, было делом иным, чем сбивать с толку солдат Грелцер здесь зимой, когда деревья были голыми, а снег на земле сообщал следопытам слишком много. Может быть, Мундерик не хотел думать об этом. Может быть, он просто не верил, что иррегулярные войска могут устроить стоячий бой. И, возможно, он был прав, не веря и в это тоже.

Но если это так, что это говорит о том, сколько пользы принесли нерегулярные войска в их борьбе с Альгарве и ее марионетками? Возможно, Гаривальд не хотел думать об этом.

Мундерик указал на покрытый снегом валун. "Может, нам плюхнуться за ним и прикончить парочку этих грелцеровских предателей, если они попытаются преследовать нас?"

"Да. Почему бы и нет?" Сказал Гаривальд. "Я подумал, не собираетесь ли вы вступить в бой".

"О, я буду сражаться… время от времени", - ответил Мундерик без особого раздражения. "Я буду сражаться, когда смогу ранить врага, а он не сможет причинить мне особого вреда. Или я буду сражаться, когда у меня не будет другого выбора. В противном случае, я убегу, как кролик. Я делаю это не ради славы ".

Там он звучал очень похоже на ункерлантского крестьянина - или, возможно, на солдата, который побывал в достаточном количестве сражений, чтобы понять, что не хочет участвовать еще во многих. Гаривальд растянулся за валуном. Мундерик, безусловно, побывал в достаточном количестве сражений, чтобы знать хорошее укрытие, когда увидел его. Гаривальду едва нужно было поднять голову, чтобы иметь идеальный обзор маршрута, по которому, вероятно, придут преследователи - и у них было бы немало времени, чтобы заметить его.

Судя по довольному ворчанию, которое Мундерик издал с другой стороны валуна, его позиция была такой же хорошей. "Мы ужалим их здесь, так и сделаем", - сказал он.

"Ты мог бы заставить Садока сотворить великую магию и уничтожить грелзерцев", - сказал Гаривальд, не в силах удержаться от насмешки.

"О, заткнись", - пробормотал лидер иррегулярных войск. Он повернул голову, чтобы свирепо взглянуть на Гаривальда. "Ладно, будь ты проклят, я признаю это: он представляет угрозу, когда пытается заниматься магией. Вот. Ты счастлив?"

"Во всяком случае, счастливее". Но у Гаривальда не было времени праздновать свой крошечный триумф - он заметил движение в танцующем снегу и распластался за скалой. "Они приближаются".

"Да". Мундерик, должно быть, тоже это увидел: его голос упал до тонкого шепота. "Мы заставим их заплатить".

Грелзеры продвигались так уверенно, как будто брали уроки высокомерия у своих альгарвейских повелителей. Гаривальд думал, что Мундерик скажет ему подождать, не торопиться, позволить врагу подойти ближе, прежде чем он начнет палить. Но Мундерик держал рот на замке. Это было не потому, что грелзеры были уже так близко, что он выдал бы себя; они не были. Это было, понял Гаривальд после долгого молчания, потому что он сам превратился в ветерана, и на него можно было положиться, что он поступит правильно, не дожидаясь указаний.

Он подождал. Затем подождал еще немного. Мы узнаем, что это за солдаты, как только начнется пламя, подумал он. Это заставило его захотеть подождать еще дольше. Не зная, он мог представить, что люди, последовавшие за навязанным альгарвейцами королем Грелза, были кучкой трусов, которые сразу же сбежали. Последнее, что он хотел сделать, это обнаружить, что был неправ.

Наконец, он не мог больше ждать. Пара солдат в белых халатах поверх темно-зеленой формы Грелза были в десяти или двенадцати шагах от валуна. Они смотрели вдаль, на деревья дальше на запад; если бы они не смотрели, они наверняка заметили бы Мундерика или его самого.

Гаривальд просунул палец через дыру в рукавице в сверкающее отверстие на своей палке. Луч метнулся вперед. Он попал грелцеровскому квадрату в грудь. Он остановился так резко, как будто наткнулся на каменную стену, а затем рухнул на пол. Мундерик выстрелил в своего товарища, не так метко - в ту же секунду Грелзер начал выть, как собака, на которую наехал фургон, и попытался улизнуть. Мундерик выстрелил в него снова. Он вздрогнул и затих.

"Урра!" - закричали иррегулярные войска в арьергарде, начав палить по людям, вторгшимся в их лес. "Король Свеммель! Урра!" Если бы они производили как можно больше шума, грелзеры могли бы подумать, что у них больше людей, чем на самом деле.

Они стреляли из засады, все до единого, и застали своих врагов врасплох. Погибло немало грелзеров. Но остальные бросились в укрытие со скоростью, которая свидетельствовала о том, что они хорошо понимали, что делают. Они подняли собственные крики: "Раниеро из Грелза!", "Смерть тирану Свеммелю!", "Грелз и свобода!".

"Член Грелза и альгарвейцев тебе в задницу!" Гаривальд прокричал в ответ - не великолепный текст песни, но прекрасное оскорбление. Грелзер, крича от ярости, выскочил из-за куста, где он прятался. Гаривальд выстрелил в него. Он никогда не был обучен должным образом реагировать на литературную критику, но обладал значительным природным талантом.

Луч высек снег недалеко от головы Гаривальда: один из товарищей критика протестовал против его внезапного сокращения. Гаривальд нанес ответный удар, заставив Грелзера пригнуть голову. Затем он взглянул на Мундерика. "Большая часть группы, должно быть, ускользнула в какие-нибудь другие укрытия. Тебе не кажется, что нам пора сделать то же самое?"

"Да, так будет лучше", - согласился Мундерик. "Иначе они обойдут нас с фланга и разорвут на куски. Рыжеволосые бы так и сделали, а эти сукины дети брали уроки".

Гаривальд пополз обратно к сосне. Новые балки поднимали клубы пара, пока грелзеры пытались убедиться, что он больше не будет петь песен. Но он добрался до дерева, спрятался за ним и снова начал палить по людям Раниеро.

Мундерик подождал, пока Гаривальд сможет прикрыть его, прежде чем отступить сам. Предводитель иррегулярных войск бросился к кустарнику, густо покрытому снегом. Ему это так и не удалось. Луч попал ему в бок, когда он бежал. Он издал ужасный крик и упал в снег. Он прополз еще несколько футов, оставляя за собой длинный алый след. Затем, как будто очень устал, он позволил рукам выскользнуть из-под себя и растянулся во всю длину. Возможно, он прилег, чтобы уснуть, но от этого сна он не проснулся.

Ругаясь, Гаривальд побрел на запад через лес, время от времени вспыхивая, но также делая все возможное, чтобы избавиться от грелзеров. Он, наконец, понял; они не были трусами, но иррегулярные войска знали маршруты, которые они проложили через эти леса лучше, чем они сами. Люди Мундерика тоже прокладывали ложные тропы и наказывали грелзерцев из засады, когда те нападали на них.

Каждый раз, когда он натыкался на кого-нибудь из своих товарищей, Гаривальду приходилось говорить им, что Мундерик мертв. Это разрывало его на части; ему не было так тяжело говорить о смерти со времен смерти его собственного отца. По крайней мере, ближе к закату иррегулярные войска - те, кто выжил, - собрались на поляне значительно западнее той, которую они называли своей. Гаривальд начал что-то говорить. Затем он увидел, что все они смотрят прямо на него. "Не я!" - воскликнул он, но его товарищи, как один человек, кивнули. Он никогда бы не присоединился к банде нерегулярных войск в одиночку, но теперь он возглавлял одну из них.