Гарри Тертлдав – Правители тьмы (страница 145)

Вот почему я это делаю?

Пекка поднялась на ноги - действительно, почти вскочила на ноги. Трапезная слегка покачнулась, когда она это сделала: конечно же, она выпила больше бренди, чем думала. "Я, - заявила она, - иду наверх, в постель. Спать", - добавила она, чтобы не оставить у Фернао никаких сомнений относительно того, что она имела в виду.

Если он предложит сопровождать ее… Мне придется притвориться злее, чем я есть на самом деле, подумала Пекка. Но Фернао кивнул. "Я намерен сделать то же самое через некоторое время", - сказал он. "Хотя я еще недостаточно выпил".

"Постарайся утром не быть слишком тупоголовым", - предупредил Пекка. "Тебе нужно будет составить отчет о том, что мы сделали сегодня".

"Я помню", - ответил Фернао, и Пекке пришлось побороть смешок. Лагоанский маг мог бы на месте Уто послушно сказать: "Да, мама". Пекка поднялась на ноги и поспешила прочь. У нее много раз возникала эта мысль об Ильмаринене. Что это значило, когда у нее также возникли подобные мысли о других магах, с которыми она работала? Ты думаешь, что быть ответственным за них означает быть их матерью? Она не была уверена, что ей это нравилось. Она была уверена, что им бы это не понравилось, если бы они узнали об этом.

Она почти побежала к лестнице, словно убегая от собственных мыслей. Будь у нее такие длинные ноги, как у Фернао, она бы поднималась по ступенькам, перепрыгивая через две за раз. Как бы то ни было, она просто взбиралась по ним так быстро, как только могла. Этого оказалось достаточно быстро, чтобы напугать двух людей, обнимавшихся на полпути ко второму этажу.

Ильмаринен и… Linna? Пекка задавалась вопросом, достаточно ли она выпила, чтобы начать видеть вещи. Затем Ильмаринен потребовал: "Тебе обязательно было приходить в самый неподходящий момент?" и его раздражение убедило ее, что ее воображение все-таки не разыгралось.

"Я не собирался", - ответил Пекка. "Ты же знаешь, мне разрешено подниматься в свою комнату".

"Полагаю, да". Ильмаринен говорил так, как будто ничего подобного не предполагал. Он повернулся обратно к служанке. "А как ты смотришь на то, чтобы подняться в мою собственную комнату?"

"Это лучше, чем блокировать лестницу", - сказал Пекка.

Линна ничего не сказала сразу. Пекка надеялась, что ей не придется выслушивать мольбы Ильмаринена. Это не соответствовало ее представлению о том, как должен действовать мастер-маг. Конечно, многое из того, что делала Ильмаринен, не соответствовало ее имиджу, и его это ни на йоту не волновало. Но унижение почему-то казалось хуже, чем безобразие.

Тогда Линна ответила: "Ну, почему бы и нет? Я уже зашла так далеко". Ильмаринен просиял и взбрыкнул пятками, как резвый молодой северный олень. Пекка подумал, что отнес бы Линну наверх по лестнице, если бы она выказала хоть малейший признак того, что хочет этого. Следующий вопрос был в том, будет ли он соответствовать, когда ляжет рядом с ней? Пекка надеялся на это ради него самого. Если бы он этого не сделал, его ждало бы опустошение.

Она позволила им двоим подняться по лестнице впереди себя. Теперь, когда она сбежала от Фернао, дальнейшая спешка казалась бессмысленной. Она прошла мимо комнаты Ильмаринена по пути к своей собственной, но взяла за правило не прислушиваться к тому, что там происходило. Официально это было не ее дело. И отношение Илмаринена, когда она увидит его в следующий раз, в любом случае скажет ей все, что ей нужно было знать.

Внутри ее собственной комнаты, голой и убогой, было не самое гостеприимное место, в котором она когда-либо оказывалась. Надеясь затеряться в запутанном деле, пытаясь записать события точно так, как они произошли, она обмакнула ручку в чернила и начала писать. Но, написав пару предложений, она покачала головой и отодвинула листок бумаги в сторону.

"Он спас твою жизнь дважды, может быть, уже трижды", - сказала она вслух, как будто кто-то отрицал это. "В этот последний раз он, возможно, спас все. Тогда почему ты убегаешь от него?"

Часть ее знала ответ на этот вопрос. Остальная, большая часть, доказала, что не хочет думать об этом. Выглянув в окно, она увидела, что снова идет снег. Она провела пальцем под воротником своей туники. В общежитии было неприятно тепло - определенно, в ее комнате. Она отложила ручку. Со вздохом, который был близок к рыданию, она встала и направилась в трапезную.

Когда она проходила мимо комнаты Ильмаринена, хихиканье Линны заставило ее остановиться. Действительно, это почти заставило ее убежать обратно в свою комнату. Но она покачала головой и продолжила идти. Она задавалась вопросом, столкнется ли она с Фернао на лестнице, и что произойдет, если она это сделает.

Она этого не сделала. И когда она вернулась в трапезную и огляделась, она тоже не увидела его там.

Она стояла у входа, оглядываясь по сторонам, пока к ней не подошла одна из служанок и не спросила: "Могу я вам чем-нибудь помочь, госпожа Пекка?"

Пекка подскочила, как будто женщина спросила ее о чем-то постыдном. "Нет", - сказала она громче и резче, чем намеревалась. "Я просто… искала кое-кого, вот и все".

"А". Служанка кивнула. "Мастер Фернао поднялся в свои покои пару минут назад".

"Неужели он?" Спросила Пекка, и женщина снова кивнула. Она знает, кого я буду искать, не так ли? Она, вероятно, тоже знает, почему я буду искать его. И она, вероятно, знает почему лучше, чем я сам.

"Да, он сделал". Женщина снова кивнула. Ее голос звучал очень уверенно - более уверенно, чем была сама Пекка. О, она поняла, почему она могла быть - нет, почему она искала Фернао. Чего она не знала, так это того, хотела ли она что-нибудь сделать со своим пониманием.

Служанка с любопытством посмотрела на нее, как бы говоря: "Я говорила тебе, где он был. Почему ты тратишь здесь свое время?" Когда Пекка повернулась, чтобы уйти, краем глаза она заметила, как другая женщина кивнула. Она тоже покачала головой. Вы можете думать, что знаете все, что происходит, но на этот раз вы ошибаетесь.

Она действительно вернулась наверх, но не в комнату Фернао. О чем бы она ни думала, она не была готова к такой наглости. Не совсем, сказала она себе, то ли с облегчением, то ли с разочарованием, даже она сама не могла сказать. Когда она снова взялась за отчет, на этот раз всерьез, она проделала большую работу.

***

Теперь у капитана Рекареда был новый крик: "Держите их!" Сержант Леудаст с удовольствием повторил его. Ункерлантцы окружили Херборна кольцом по всему периметру. Если бы они могли держать дверь плотно закрытой, альгарвейские силы, запертые внутри, забили бы себя до смерти, пытаясь вырваться наружу.

"Держите их!" Крикнул Леудаст. Вместе с остальными солдатами полка он проделал огромное количество маршей, чтобы продвинуться на восток так далеко и так быстро, как только мог. Теперь он снова повернулся лицом к западу, чтобы не дать рыжеволосым и их марионеткам Грелцер вытащить пробку из бутылки, в которой они находились.

Яйца поднимали облака снега, когда взрывались в деревне Грелцер, которую удерживала его компания, и вокруг нее. Осколки металла от яичной скорлупы со свистом рассекали воздух. Но вместо того, чтобы покрыть землю кратерами, как это было бы летом, яйца только проделали в ней отверстия размером и глубиной с небольшое корыто для мытья посуды; она была слишком сильно заморожена для чего-то большего.

"Вот они идут!" - крикнул кто-то.

Леудаст выглянул из хижины, в которой он укрывался. Конечно же, альгарвейцы и грелзерцы пытались довести до конца свою атаку на деревню. Теперь у них было лучшее снаряжение, чем в первую зиму войны в Ункерланте: все они были в белых комбинезонах и почти все в снегоступах. Некоторые из них кричали: "Мезенцио!" Другие, предположительно грелзеры, кричали: "Раниеро!"

"Еще много времени", - крикнул Леудаст своим людям, когда враг с трудом продвигался по заснеженным полям за пределами деревни. "Убедитесь, что у вас есть хорошая цель, прежде чем начать стрелять".

Еще до того, как альгарвейцы и грелзерцы приблизились к деревне на расстояние выстрела, ункерлантские яйцекладущие начали их избивать. Леудаст познал минутную абстрактную жалость к врагу. Поскольку земля была твердой, как железо, солдаты там не могли хорошо вырыть ямы, в которых можно было укрыться от яиц. Им приходилось принимать все, что могли предложить ункерлантцы.

Каменно-серые драконы обрушились с неба на рыжеволосых и предателей, сражавшихся на их стороне. Лопнуло еще больше яиц, они попали с предельной точностью и разлетелись всего в нескольких футах над головами врагов. Пламя, желтое, как солнце, - и гораздо более горячее, чем зимнее солнце здесь, в Грелзе, - вырвалось из пасти драконов. Леудаст наблюдал, как альгарвейец в килте чернеет, корчится и съеживается, словно мотылек, только что залетевший на костер.

Раздался свисток Рекареда. "Вперед - немедленно!" - крикнул командир полка. "Если мы ударим по ним изо всех сил, мы сможем сломить их".

Немногим более года назад, сражаясь под обломками Сулингена, Леудаст рассмеялся бы при мысли о том, чтобы сломить альгарвейцев. Подавить их, конечно. Но сломить их? Заставить их бежать? Это казалось невозможным. С тех пор многое произошло. "Да!" - крикнул он. "Мы можем это сделать, клянусь высшими силами! Урра! Король Свеммель! Урра!"