Гарри Тертлдав – Правители тьмы (страница 106)

Возможно, я мог бы устроить так, чтобы с тобой что-нибудь случилось, сын шлюхи, подумал Талсу. Но все, что он сказал, было: "Знаешь, люди бы удивились этому".

"Ну, так они и сделали бы", - признал серебряных дел мастер, "и такого рода сплетни сделали бы тебя менее полезным. Я уверен, что рано или поздно мы что-нибудь придумаем".

Полезный, не так ли? пронеслось в голове Талсу. Мы посмотрим на это, с помощью высших сил. Он улыбнулся Кугу. "Так и сделаем".

***

Ванаи ненавидела, когда Эалстан был мрачен. Она сделала все возможное, чтобы подбодрить его, сказав: "Скоро ты обязательно найдешь еще работу".

"Это я?" Его голос звучал совсем не радостно. "Пибба не шутил, будь он проклят. После того, как он меня уволил, он оклеветал меня перед всеми, кого знал. Найти кого-нибудь, кто доверит мне не воровать, было нелегко ".

"Силы внизу съедят Пиббу", - сказала Ванаи вместо того, чтобы сказать что-то вроде: "Почему ты не совал свой нос в его дела, когда он тебе сказал?" Здравый смысл в подобном вопросе был очевиден, но сейчас это ей не помогло. Она говорила то же самое раньше, и Эалстан не хотел слушать.

"Силы внизу сожрут нас, если я снова не начну приносить больше денег". Его голос был хриплым от беспокойства.

"У нас еще какое-то время все в порядке", - сказала Ванаи, и это было правдой. "Мы вышли вперед в игре, когда вы какое-то время так хорошо там справлялись, а я провел много времени в бедности. Я знаю, как не тратить слишком много".

Ее муж осушил свой кубок вина за завтраком. Он скорчил гримасу. Ванаи понимала это; это было настолько дешево, насколько это было возможно, оставаясь на этой стороне уксуса. Она уже начала экономить. Со вздохом он сказал: "Я выйду и посмотрю, что смогу наскрести. Я подожду еще несколько дней. После этого, если никто больше не захочет, чтобы я разыгрывал для него книги ..." Он пожал плечами. "Мой брат провел последние пару лет своей жизни, строя дороги. Всегда найдется работа для кого-то с сильной спиной". Он встал, быстро поцеловал Ванаи и вышел за дверь.

Когда она мыла миски и кружки, она вспомнила своего дедушку после того, как майор Спинелло отправил его работать на строительстве дорог за пределами Ойнгестуна. Несколько дней этого чуть не убили Бривибаса. Несколько недель этого, несомненно, помогли бы, и поэтому она начала отдаваться Спинелло, чтобы спасти Бривибаса от дорожной команды.

Из-за всего этого мысль об Эалстане, строящем дороги, наполнила ее иррациональным ужасом. По крайней мере, я знаю, что это иррационально, подумала она: слабое утешение, но тем не менее утешение. Эалстан был молод и силен, не стареющий ученый. И он был фортвежцем, а не каунианцем - у надсмотрщика не возникло бы соблазна забить его до смерти ради забавы.

Она заглянула в кладовку и вздохнула. Ей не хотелось сегодня ходить за покупками, но она не могла готовить без оливкового масла, и на дне банки осталось совсем немного. За вздохом последовал зевок. Более чем с легким сожалением она посмотрела на свой живот. Ребенок еще не появился, но это все равно постоянно вызывало у нее усталость.

Прежде чем покинуть квартиру, она обновила заклинание, которое придавало ей вид жительницы Фортвежья. Она пожалела, что не сделала этого, пока Эалстан был еще там. Да, заклинание стало ее второй натурой, но ей нравилось быть уверенной, что она все сделала правильно. Если она когда-нибудь и совершит ошибку, то узнает об этом слишком поздно.

Серебро сладко звякнуло, когда Ванаи положила монеты в сумочку. Она кивнула сама себе. Она сказала Эалстану правду; деньги еще не были проблемой, и не будут какое-то время. Она все еще находила сумочку незначительной помехой. Карманы брюк были более удобны для переноски вещей. Но женщины Фортвежья не носили брюк. Если она хотела выглядеть как жительница Фортвежья, она тоже должна была одеваться как жительница Фортвежья.

Она только что сняла засов с двери, когда кто-то постучал в нее. Она отпрянула в удивлении и тревоге. Она не ожидала посетителей. Она никогда не ожидала посетителей. Посетители означали неприятности. "Кто это?" спросила она, ненавидя дрожь в своем голосе, но не в силах сдержаться.

"Госпожа Телберге?" Мужской голос, глубокий и грубый. Несомненно, фортвежец - никаких альгарвейских выкриков.

"Да?" Ванаи осторожно открыла дверь. Стоявшему в коридоре парню было лет пятьдесят, с плечами, как у быка. Она никогда не видела его раньше. "Кто вы? Чего вы хотите?"

Он выпрямился. "Меня зовут Пибба", - прогрохотал он. "Итак, где, черт возьми, твой муж?" Он говорил так, как будто у Ванаи в сумочке мог быть Эалстан.

"Его здесь нет", - холодно сказала она. "Он в поисках работы. Благодаря тебе ему, вероятно, будет нелегко найти какую-либо. Что еще ты хочешь с ним сделать?"

"Я хочу поговорить с ним, вот что", - ответил гончарный магнат.

Ванаи положила руку на дверь, как будто собираясь захлопнуть ее у него перед носом. "Почему он должен хотеть говорить с тобой?"

Пибба полез в свой поясной кошель. Он вытащил монету и бросил ей. "Вот. Это даст ему повод", - сказал он, когда она поймала ее. Она уставилась на монету в своей руке. Это было золото.

Ванаи не могла вспомнить, когда в последний раз видела золотую монету, не говоря уже о том, чтобы держать ее в руках. Серебро в Фортвеге циркулировало гораздо свободнее, чем золото, а Бривибас, вернувшийся в Ойнгестун, был не из тех людей, которые привлекали хоть одну из немногих золотых монет, которые чеканило королевство. "Я не понимаю", - сказала Ванаи. "Вы только что уволили Эалстана. Почему - это?" Она подняла золотую монету. Она была тяжелее в ее руке, чем серебряная.

"Потому что я узнал кое-что, чего не знал, когда давал ему пинка, вот почему", - ответил Пибба. "Например, у него есть - у него был - брат по имени Леофсиг. Разве это не так?" Ванаи стояла безмолвно. Она не знала, к чему клонит гончарный магнат со своими вопросами или почему он их задает. Пибба, казалось, принял ее молчание за согласие, потому что продолжил: "И какой-то сын шлюхи из Бригады Плегмунда убил своего брата. Разве это не так?"

Он не знал всего; он не знал, что парень из бригады Плегмунда, убивший Леофсига, был двоюродным братом Эалстана - и бедняги Леофсига -. Но он знал достаточно. Ванаи спросила: "Какое тебе до этого дело?"

"Для меня увидеть его стоит золота, вот что это такое. Ты так ему и скажи", - сказал Пибба. "Да, скажи ему именно это. И оставлю деньги себе, независимо от того, решит он, что хочет меня видеть, или нет. Он будет упрямиться. Я чертовски хорошо знаю, что он так и сделает. В чем-то он напоминает мне о том, каким я был в мои щенячьи дни ". Он рассмеялся. "Не говори ему этого. Это только укрепит его спину. Пока, милая. У меня есть работа, которую нужно сделать." Не говоря больше ни слова, он поспешил к лестнице. Ванаи пришла в голову мысль, что он всегда спешил.

Остаток дня она провела как в тумане. Она не хотела брать золотую монету с собой, когда шла на рыночную площадь покупать масло, но и оставлять ее в квартире тоже не хотела. Она знала, что это глупо; да, она стоила в шестнадцать раз больше своего веса в серебре, но в плоской монете уже было серебра в шестнадцать раз больше, чем золота в одной монете. Нервозность сохранялась даже при этом.

Когда она вернулась с оливковым маслом, первое, что она сделала, это убедилась, что золотая монета там, где она ее оставила. Затем ей пришлось ждать возвращения Эалстана домой. Солнце, казалось, ползло по небу. Оно опускалось за многоквартирный дом через дорогу, когда он, наконец, воспользовался знакомым кодовым стуком.

Один взгляд на его лицо сказал Ванаи, что ему не повезло. "Похоже, мне пора начинать прокладывать дороги", - мрачно сказал он. "Налей мне немного вина, ладно? Если я напьюсь, мне не придется думать о том, в каком я дерьме ".

Вместо того, чтобы наливать вино, Ванаи вернула золотую монету и повертела ее на ладони. Когда глаза Эалстана расширились, она сказала: "Возможно, все не так уж плохо".

"Откуда?" Эалстан кашлянул. Ему пришлось прерваться и попробовать снова. Осторожно выговаривая слова, он спросил: "Откуда это взялось?"

"От Пиббы", - ответила Ванаи, и глаза ее мужа стали еще шире. Передавая ему золотую монету, она продолжила: "Он хочет поговорить с тобой".

Эалстан подбросил монету в воздух. "Это означает, что это, вероятно, латунь", - сказал он, поймав ее. Ванаи покачала головой. Эалстан не настаивал; он тоже почувствовал вес золота, когда почувствовал это. Он нахмурился в замешательстве. "Чего он хочет? Чего он может хотеть? Чтобы я пришел, чтобы он мог позлорадствовать?"

"Я так не думаю", - сказала Ванаи. "Он знает о Леофсиге". Она объяснила, что сказал Пибба, закончив: "Он сказал, что вся эта история с твоей семьей была причиной, по которой он хотел увидеть тебя снова".

"Я не понимаю", - пробормотал Эалстан, как будто не хотел признаваться в этом даже самому себе. Он вернул золотую монету Ванаи. "Как ты думаешь, что я должен сделать?" он спросил ее.

"Тебе лучше пойти к нему", - ответила она; она думала об этом с тех пор, как Пибба ушел. "Я не думаю, что у тебя есть выбор, не после этого". Прежде чем он смог возмущенно отрицать это и настоять на том, что может поступать, как ему заблагорассудится, она опередила его, выбрав именно этот момент, чтобы все-таки взять вино, оставив его наедине с самим собой на минуту или две подумать. Когда она вернула это обратно, она спросила: "Можете ли вы сказать мне, что я ошибаюсь?"