Гарри Стейн – Серебряная пуля (страница 90)

Логан листал страницы, пробегая глазами короткие записи — три-четыре на каждой. Некоторые сопровождались химическими формулами, комментариями и датами.

В записях отражалась эволюция размышлений блестящего ученого, по мере того как он пробирался к своей цели. Более двух десятилетий! Он решал такую сложную проблему, которую трудно было даже представить.

Возбужденный, со страхом, Логан заглянул в конец тетради. Последние страниц двадцать оказались пустыми, но на той, где кончались записи, значилось: «Соединение получено!»

Логан быстро перевел с немецкого: «Оно работает!» Стояла дата — 26 октября 1938 года. За две недели до страшной ночи погрома. Хрустальной ночи.

— Вы не против, если я возьму тетрадь? — спросил Логан, пытаясь сохранить внешнее спокойствие.

На ее лице появилась озабоченность.

— Но она мне очень дорога…

— Я понимаю. Конечно. — (Как бы ей объяснить?) — Просто я думаю, вы должны знать, что ваш отец проделал замечательную работу.

— Правда? — Она вся засветилась. — Приятно слышать.

— Мне на день или два. Снять копию.

Он стал рыться в пиджаке.

— Я оставлю вам свои права, кредитные карточки…

Она вдруг рассмеялась, расслабившись.

— Да не беспокойтесь. Возьмите. Я просто никогда не думала, что кто-то когда-то может этим заинтересоваться.

Любого другого подобная конфронтация испугала бы, но Сеф Шейн ею наслаждался. За долгие годы работы в институте у него никогда не было такой потрясающей возможности и, он уверен, никогда и не будет. Ему надо вытянуть из нее все, что можно.

— Слушай, Стиллман, — сказал он, входя в кабинет противника без объявления, — что-то давно тебя не видел.

Грегори Стиллман поднял глаза от листа бумаги и невольно усмехнулся.

— Черт побери, кто тебя сюда впустил?

— Да вот просто стало интересно, чем это ты занимаешься.

Он заметил, как Стиллман торопливо прикрыл рукой лист.

— Поговорим как коллега с коллегой.

— Убирайся к чертям! — Стиллман нажал кнопку селектора. — Марта! — Ответа не было. — Марта, черт тебя побери!

— Мне кажется, она внизу, в кафетерии, — невинно сообщил Шейн. — Я только что ее там видел. — Он сел. — Итак… Не хочешь ли сказать мне, над чем ты сейчас работаешь?

Стиллман поднялся.

— У меня нет настроения терпеть твои идиотские выходки, Шейн. — Он направился к нему. — Убирайся отсюда!

— Ну, может, конечно, это не тот вопрос, но я хочу тебе его задать. Кого ты сейчас лечишь соединением Q?

Стиллман остановился, теперь он был не столько зол, сколько сбит с толку.

— Что?

— Да вопрос-то простой. Я внизу посмотрел фармацевтические отчеты. Ты как будто взял пятнадцать граммов этого лекарства? Для кого?

— Естественно, для исследовательских целей. — Но Стиллман не сумел произнести это достаточно убедительно. — Я же никогда не отрицал, что оно как-то действует.

Шейн хмыкнул.

— Не держи меня за идиота, — посоветовал он, и его голос приобрел опасный оттенок. — Ты можешь делать что угодно, понял? Но не делай из меня дурака. Мы говорим о пятнадцати граммах. Скольким же ты мышам собирался ввести эту дозу? Сотням тысяч, что ли?

— Шейн, это самое безответственное подозрение…

Шейн долго молчал, словно обдумывая что-то.

— А ты знаешь, что считает Логан, — начал он почти тоном заговорщика. — Он считает, что ты убил его лабораторных животных, что ты отчаянно хотел дискредитировать его исследование и отравил их!

— Ты что, Логана на меня вешаешь? Этого типа, подменившего данные?

Шейн решительно кивнул.

— В общем ты прав, не важно, кто убил подопытных животных. — Он улыбнулся. Невозможно было заподозрить, что он действует интуитивно. — А вот что касается женщин?

— Что? Какого дьявола…

— А ведь с новым ядом это так просто, Грег. Что это — хризантетоксин, разрушающий печень? Всего-то и надо было ввести тысячную долю микрограмма.

Стиллман вернулся на свое место, горько усмехаясь.

— Соединение Q убило тех женщин, Шейн. И факт этот установлен. — Он горько усмехнулся.

— Нет, Грег, соединение Q не обладает такой токсичностью. И ты это знаешь. Почему же ты тогда хочешь использовать шанс и накормить им кого-то еще?

Стиллман заколебался, лицо его вдруг утратило все краски.

В самую точку!

— Я даже не стану тебе отвечать, — вымолвил наконец Стиллман.

— А ты уже ответил. — Шейн уверенно улыбнулся. — Должно быть, оно для тебя много значит, если ты так беспокоишься. Насколько я понимаю, ничто из обычных средств не сработало, так? Эффективность твоего лекарства равна нулю. Соединение Q может и победить, и проиграть. С ним могут возникнуть проблемы. Но оно, по крайней мере, действует.

— И на кого ты хочешь вывалить весь этот мусор?

— А вот ты посмотри историю болезни Кобер, Грег. У женщины только одна почка…

— Какое мне до этого дело?

— Это значит, что ее организм получил соединения Q больше, а не меньше. И лекарство ее не убило. А может, и спасло. И оно помогло ей бороться с токсином.

— Ты псих, Шейн! У тебя бред. Ты понимаешь, что несешь?

— Ладно, Грег. Я знаю: у нас три покойницы, и не соединение Q отправило их на тот свет. У меня чисто профессиональный интерес. Ты тот же токсин использовал на Рестоне? Эта сволочь сильно хвасталась, правда?

— Боже мой! — И, всплеснув руками, Стиллман плюхнулся в свое кресло.

Шейн и вообразить никогда не мог, что придет время и он увидит своего противника таким беспомощным и уязвимым. Сейчас он решил добить его.

— Ну ладно. Не хочешь мне сказать. Но его похоронили совсем недавно. С неделю, да? И почему бы не эксгумировать тело и не провести исследование?

— Шейн, слушай. У нас столько проблем. И у тебя, и у меня. Ну что ты сейчас пытаешься со мной сделать? Мы оба занимаемся одним и тем же. Мы оба ищем способ лечения рака.

— Я думаю, сейчас ты теоретически рассуждаешь, да?

— А ты что собираешься сделать? Разрушить институт? Я уж не говорю, что не услышал от тебя ни слова правды. Все чушь! Но я уверяю тебя, если ты будешь продолжать начатое, именно этого и добьешься. Ты собираешься к чертовой матери отправить все то, ради чего мы работали. И позволь мне сообщить — ты занялся этим не в лучшее время.

Шейн подался вперед.

— Да? А почему?

Стиллман закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Ну что ж, Грег, давай, — мягко настаивал Шейн, — давай, выкладывай. Я же все равно все разнюхаю. Ты сам знаешь.

Стиллман смотрел на него с совершенно несчастным видом, потом взял со стола папку и протянул ему.

Вот уже четыре часа подряд в гостиной Переса Логан не поднимал головы от журнала Накано. Голова была ясной от возбуждения. Он никогда не отличался особенной религиозностью, но сейчас, кажется, мог бы сказать, что такое воспарение духа. То, что он держал сейчас в руках, являлось для него святыней. Это работа всей жизни самого замечательного ученого, чьи труды он когда-либо изучал. И данный труд бесценен для человечества.