Гарри Стейн – Серебряная пуля (страница 56)

— Я не сомневаюсь, если каждый из нас достойно сыграет свою роль, мы преодолеем этот сложный период, — сказал Малколм. — Я не знаю, известно ли вам, но, случается, и президенты попадают в такие ситуации. Правда?

Интерес Стиллмана не был притворным. Он чувствовал, что его вовлекают в какую-то интригу.

— В начале второго срока президенту Гроверу Кливленду был поставлен диагноз — рак губы. Страна в это время была в экономическом кризисе, и, если бы о болезни стало известно, финансовые рынки могли бы рухнуть. Поэтому его отвезли под каким-то предлогом в Нью-Йорк, сделали операцию в День независимости на корабле на Ист-Ривер. Изобразили, будто он просто отсутствует по делам. А потом, вплоть до Дня труда, скрывали его от глаз людских.

— Июнь 1893 года, — подсказал Маркелл. — Корабль назывался «Онейда». Я просмотрел материалы об этом, после того как услышал ваш рассказ на первой встрече.

— Конечно, это произошло сто лет назад, — продолжал Малколм. — Ни радио, ни телевидения, и он был президент. А нам надо спрятать только первую леди.

— А нам не придется ее прятать, — ответил Стиллман, — лечение не должно быть сильнодействующим — во всяком случае, я собираюсь получить год на его проведение. И это позволит вам справиться с ситуацией.

— Прекрасно. Но, знаете ли, президент был бы более счастлив, если бы вы сумели вылечить ее. — Он снова посмотрел на Маркелла, и в голосе прозвучали холодные нотки. — И давайте не будем забывать кое-что еще, о чем я упомянул в тот день. Мы вложили почти одиннадцать миллиардов долларов в институт рака за последние десять лет. Теперь мы собираемся выяснить — не зря ли вы эти деньги получили.

Когда Шейн на следующее утро входил в лабораторию, Логан уже снова вернулся к реальности, как будто замечательный уик-энд был много лет назад. На доске объявлений висело предписание — чем ему заниматься сегодня, и задание, еще более утомительное, чем обычно: «Расщепление клетки». Так они прозвали скучную работу. Надо было почистить двенадцать колб, облепленных разными клетками, и он чувствовал себя солдатом, которому дали наряд на кухню. А если учесть, что всякий раз надо было их стерилизовать и класть новую питательную среду для клеток, на каждую колбу уходило полчаса. Но по сравнению с тем, что его ожидало в этот же день позже, ему следовало радоваться такому предписанию. В полдень — очередное посещение и обследование Фэйт Берн.

Через пять дней после того, как они с Сабриной столкнулись с креатинином, они держали это печальное открытие в секрете. В это утро Берн должны были сделать дополнительный анализ крови, и избежать разговора о креатинине было нельзя. Ибо результаты могли подвергнуть риску будущее всего курса.

— Я очень люблю наблюдать, как ты работаешь, Логан.

Он оторвался от колбы и посмотрел в веселые глаза Сефа Шейна.

— Ага. — Ему очень хотелось хотя бы раз достойно парировать удар шефа.

— Ну кто может меня упрекнуть в том, что я не натаскиваю своих подопечных? Ты мог бы теперь прекрасно трудиться в зоомагазине, чистить вольеры…

— Возможно, я этим и займусь…

— Или работать в собственном зверинце, необходимом для твоей темы.

— Где? — спросил Логан.

— Внизу. — И он кивнул головой. — У тебя там нет кроликов? Я слышал, что ты дюжиной уже воспользовался.

— А, да, правильно. — Как всегда, Логан не знал, как много стоит рассказывать Шейну.

Шейн улыбнулся.

— Так ты действительно переделал молекулярную структуру за уик-энд?

— Да, я думаю, нам удалось.

Потрясенный, Шейн покачал головой.

— Никакого обмана? Все вышло?

— Да. Нам повезло.

— И нашел время заняться с ней любовью? Здесь, в моей лаборатории?

— Нет, — сказал Логан, радуясь, что это правда. — Простите.

— А стоило бы. — Шейн помолчал. — Ну что ж, я потрясен.

Когда Шейн уже собрался уходить, Логан спросил:

— А могу я смыться днем? Мне кое-что надо проверить в лабораторной клинике.

Шейн остановился.

— Ну да. Появится та женщина? Так?

Логан неуверенно посмотрел на него.

— Миссис Берн.

— Ага, твоя лучшая подруга. Какие-то проблемы?

— Нет, обычное дело. — Он понятия не имел, купился ли Шейн на его ответ. — Доктор Комо ее осмотрит.

— Хорошо. Нет нужды тебе туда торопиться. Я все же хочу, чтобы ты закончил работу здесь.

Лишь в половине первого Логан смог пойти в клинику. Только он уселся в кресло в холле, как вошла Сабрина. По ее лицу он сразу понял — новости плохие.

— Логан, я тебя ищу.

— У тебя результаты анализа крови?

Она показала компьютерную распечатку.

— Ее креатинин — 2,0.

Он закрыл глаза и покачал головой.

— Ну, вот и случилось. — Он открыл глаза. — А она знает?

— Нет. Она все еще в комнате для обследований. Сперва я хотела поговорить с тобой.

— Я думаю, нам надо сказать ей. Теперь держать Берн на курсе опасно для ее здоровья. — Логан встал. — Я хотел бы пойти с тобой.

— Нет, Логан, — сказала Сабрина. — Для всех нас это будет лишнее беспокойство. Я сама.

— Ладно, — сказал Логан и снова сел. Он просидел пятнадцать минут, пока не появилась Сабрина.

— Логан, пошли. Это невозможно!

— Что? — спросил он, хотя прекрасно понимал, о чем она.

— Эта женщина все время спорит. И такая злая.

— Где она?

Она кивнула в сторону комнаты для обследований.

— Она хотела позвонить семье.

Он глубоко вздохнул.

— Слушай, Сабрина, может, мне не стоит во все это влезать. Мои отношения с Фэйт Берн…

— Логан, пожалуйста. Она меня теперь так же ненавидит. Но это надо сделать.

Он нехотя поплелся за ней по коридору. Берн сидела на краешке кушетки в больничном халате.

— Привет, Фэйт, — начал Логан как можно более вежливо.

Она не ответила и недоверчиво смотрела на него.

— Доктор Комо говорит, что есть вопросы относительно результатов анализа крови.

— Так вот это она вам говорит? Теперь слушайте, что я вам скажу. Результаты — обман. Я чувствую себя прекрасно.

Он кивнул.

— Мы планируем провести вторую серию анализов, чтобы еще раз проверить. — В сотый раз он с горечью подумал: Берн не следовало даже близко подпускать к этому курсу! Но сейчас вдруг его поразила новая мысль. Может ли такое быть? Возможно ли, чтобы Стиллман заранее знал, что на нее надвигается креатининовый криз?

— Послушайте, — резко сказала Берн, — я пришла сюда почти три месяца назад. И до сегодняшнего дня никто ничего мне не говорил про мои проблемы.

Но нет, не может быть. Как он мог знать такое? В ее карте ничего похожего, в ее истории болезни — тоже. Да, а что с той, другой женщиной, у которой та же проблема?