Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 72)

Смерть второго нашего товарища, Большого Джо Фаррагера, была окружена еще бóльшей тайной. Джо был одним из сотрудников эскадрона «B», создавших 14-ю разведывательную роту, человеком огромной физической силы и мужества. Однажды в Омане, после взрыва мины он помог эвакуировать раненых, а затем снова отправился в патруль. Через три дня он попросил врача осмотреть его руку — она оказалась сломана в двух местах. В Ольстере он работал в западном Белфасте, в одиночку и пешком. Машина, которая должна была его забрать, задержалась, в результате чего Джо пришлось полчаса простоять на Фоллс-роуд, на печально известном «Углу похитителей». Местные наблюдатели ИРА уже начали что-то подозревать, но он выглядел настолько свирепо, что никто даже не осмелился подойти к нему.

Джо был штаб-сержантом горного отряда и погиб на тренировках по скалолазанию в Ботсване, но на самом деле эта история началась много лет назад, когда первые белые исследователи проникли в сердце этой страны. В этом районе господствуют три округлые горы, которым местные бушмены поклоняются как богам. Вся фауна в окрестностях этих гор считается священной. Любой, кто убьет здесь хотя бы одно животное, будет обречен на смерть от Духа гор. Члены первой белой экспедиции в эту страну попросили разрешения подняться на горы. Им его дали, но с условием, что они будут соблюдать местное табу на охоту. Они обещали это сделать.

Не поставив в известность руководителя экспедиции, отдельная группа его людей поохотилась в этом районе, прямо у подножия гор. И когда на следующий день они начали свое восхождение, произошел ужасный несчастный случай, в результате которого погибли два альпиниста. Члены экспедиции похоронили их в пещере на горе, а вместе с ними и бутылку с молитвой, в которой они просили прощения у богов горы.

В 1986 году эскадрон «B» проводил учения в том же районе. Айвен, один из лучших альпинистов в Полку, сказал мне, что за день до смерти Джо он поднялся на самую маленькую высоту. По его словам, это был жуткий опыт. Ему казалось, что с вершины его пытается столкнуть какая-то неведомая злая сила. Когда он начал восхождение, ярко светило Солнце, но на вершине небо внезапно потемнело, и начался сильнейший ливень.

В ночь перед тем, как военнослужащие горного отряда должны были начать свое восхождение, Айвен предупредил всех товарищах о местных поверьях и табу. Несмотря на это, Джо и еще один солдат отряда отправились на охоту за кроликами, добыв двух из них. Когда они вернулись в лагерь, местные проводники начали их сторониться. В их понимании они были уже трупами.

На следующее утро началось восхождение. Джо никогда не был великим альпинистом, он преодолевал каждую гору так же, как проживал жизнь, — только за счет своих огромных запасов сил и мужества, необходимых для преодоления всех препятствий. К сожалению, он выбрал один из самых трудных маршрутов в гору, и даже его огромная сила не смогла компенсировать мастерство, необходимое для такого опасного восхождения. Он сорвался, и его тело упало в почти неприступной части горы. Рискуя собственной жизнью, Айвен достал разбившееся тело Джо и спустился с ним вниз по отвесному обрыву высотой почти в двести футов.

После обеда весь личный состав эскадрона при полном параде выстроился перед горой, на которой погиб Большой Джо. Молитву с просьбой о прощении положили в бутылку и поместили в расщелину на склоне. Бойцы провели минуту в молчаливой молитве за своего товарища и разошлись.

Я молча выслушал рассказ Айвена, и несмотря на тепло комнаты, внезапно почувствовал озноб. Мои мысли находились далеко, на безмолвном склоне горы, в далекой стране, вместе с богами, которых нужно оставить в покое.

*****

Учеба теперь стала главным делом моей жизни. Как и все зрелые студенты, я чувствовал себя немного неловко из-за того, что был самым старшим в классе, но это ощущение быстро прошло.

Сам предмет права был увлекательным; в каждой его области были свои проблемы и свои способы их решения. Каждый предмет, который я изучал, расширял не только мои познания, но и понимание сложных правовых отношений, в которые каждый из нас, сам того не осознавая, вступает каждый день — от права арендатора места проживания до права подозреваемого на молчание.

Не обходилось и без юмора. Однажды мы обсуждали закон о клевете. Для того чтобы дело о клевете было возбуждено, виновная сторона должна «огласить клевету», то есть помимо объекта клеветы ее должен узнать кто-то еще. Вопрос, заданный классу, касался известного дела, в котором муж открыл почту своей жены и прочитал там якобы клеветнические высказывания. Наша преподавательница обошла класс, спрашивая, открывали ли наши супруги нашу почту. Когда она обратилась ко мне, то я ответил:

— Моя первая жена открывала; так она узнала о моей второй жене.

Важнейшим этапом всего юридического обучения является практика студентов в различных учреждениях. Во время летних каникул 1993 года мне посчастливилось получить место в государственной юридической службе по схеме «Смотри и учись», и меня прикрепили к Службе таможен и акцизов. В первое утро практики нас проинструктировали в юридическом отделе этой организации. Цифры, которые нам продемонстрировали, ужасали. Если вы купите килограмм кокаина в Колумбии, он обойдется вам менее чем в 2 тыс. фунтов стерлингов. Эту партию можно продать оптом в Лондоне за 40 тыс. фунтов. А если бы у вас была сбытовая сеть, то вы могли бы продать его по текущей розничной цене на улице в 83 фунта за грамм, и получить прибыль в 81 тыс. фунтов. Как правило, кокаин имеет чистоту в 90 процентов, поэтому его разбавляют каким-нибудь безобидным веществом, например, глюкозой, для получения вдвое бóльшего объема. Общая прибыль от первоначальных инвестиций составляет в таком случае 164 тыс. фунтов стерлингов. С такими прибылями неудивительно, что мы проигрываем войну с наркотиками.

Вскоре после лекции нас отвезли в лондонский аэропорт Доклендс Сити, чтобы мы увидели сотрудников таможни в действии. Во время экскурсии нам сообщили, что таможенники получили информацию о том, что одни из франкоговорящих нигерийцев собирается нелегально провезти в Великобританию партию кокаина. Почти сразу после этих слов из очереди прибывающих пассажиров был выхвачен мужчина африканской внешности. Естественно, все подумали, что все это было инсценировано ради нас. Но мы ошиблись, — быстрый анализ мочи этого человека выявил следы наркотика. Поначалу он протестовал, утверждая, что он всего лишь потребитель, но во время допроса и перед перспективой рентгеновского обследования тела признался, что является курьером. Надев на человека герметичный костюм, его заставили сидеть в туалете до тех пор, пока природа не взяла свое, после чего кокаин, завернутый в пакетики размером с фуршетную сосиску, был извлечен и упакован для использования в качестве улики. Позже мы узнали, что курьер спрятал внутри себя сорок шесть пакетиков с наркотиком. По крайней мере, для всех нас это было увлекательное знакомство с миром противодействия наркоторговле.

Мои товарищи по курсу были дружной, городской компанией. Когда мы не находились на судебных заседаниях, наблюдая за судебными процессами по торговле наркотиками, то проводили время, обсуждая такие спорные темы, как аборты и право на молчание. В паре со мной работал Джонатан, студент Оксфорда, и после работы мы вместе прогуливались от офиса таможенной службы на Саут-Бэнк до близлежащего вокзала Ватерлоо, где он садился на поезд, отправлявшийся домой. Во время одной из таких прогулок он высказал мысль, что многие люди, получающие социальное пособие, на самом деле не нуждаются в нем и могут найти работу, если действительно захотят. Его решение заключалось в том, чтобы ужесточить систему оформления пособий и заставить таких людей работать.

— Ты ведь никогда не был голодным, по-настоящему голодным, не так ли, Джонатан? — спросил я его.

— Нет.

— И у тебя всегда была одежда или ночлег?

На его лице появилось любопытство.

— Да, всегда.

Я остановился на улице и повернулся к нему лицом.

— А я голодал. И одежда с ночлегом у меня была далеко не всегда. И это ужасно. Это лишает тебя всего: достоинства, самоуважения. Подойди сюда на минутку.

Я подвел его к мрачной бетонной дорожке, проходившей под круговой развязкой, известной как «Булл-ринг». Внизу, насколько хватало глаз, стояли десятки картонных коробок, каждая из которых была занята. В некоторых из них жили целые семьи.

— Глянь на это. Большинство из них не могут получить пособие, потому что у них нет постоянного адреса. А поскольку они не могут получить пособие, они не могут получить даже элементарного жилья.

— Я не замечал этого.

— Ты смотришь, но не видишь, Джонатан. Ты ходишь мимо этого места уже больше недели. А я увидел его в первое утро, когда пришел в офис, — я посмотрел вниз на сгрудившуюся массу несчастных. — Не позволяй этому дорогому костюму вводить себя в заблуждение, Джонатан. Я родом из той же самой породы людей, что и они. Слава Богу, мне никогда не приходилось жить на улице, но временами я находился очень близко к этой черте. В следующий раз, когда ты начнешь говорить о сокращении пособий, подумай о людях, живущих под этим мостом, и, возможно, тогда это не покажется тебе такой уж хорошей идеей.