Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 64)
На земле у меня были свои успехи. В Шэнкилле ни один автомобиль не мог доставить спиртные напитки или пиво без риска быть угнанным. Алкоголь исчезал в подвалах многочисленных нелегальных питейных клубов, которыми управляли военизированные группировки. Однажды, когда я сопровождал одну такую доставку, прошло общее оповещение о том, что в этом районе находится автомобиль террористов. Не успел диспетчер озвучить все пункты ориентировки, как он выскочил прямо из-за угла. Я выпрыгнул из своей полицейской машины прямо перед бандитами.
Двое людей, находившиеся внутри машины, выглядели испуганными, и на то были веские причины. Между ними, на передних сиденьях лежали две папки, набитые фотографиями членов ИРА и Шинн Фейн. Эти парни направлялись к республиканцу, работавшему на строительной площадке в центре города, и мой поступок, возможно, спас ему жизнь. Впоследствии боевикам Ассоциации обороны Ольстера было предъявлено множество обвинений в терроризме, включая поджоги магазинов в Дублине, они были осуждены и приговорены к длительным срокам тюремного заключения. Главный инспектор, руководивший операциями, поздравил меня с арестом, и для меня это многое значило.
Постоянной проблемой были угоны автомобилей. Мало какая ночная смена проходила без погонь за «джойрайдерами» — этот термин, используемый для обозначения угонщиков, в Королевской полиции Ольстера отказывались использовать официально. Проблема стала настолько распространенной, что в полиции был создан отдел по борьбе с угонами автомобилей в масштабах всей провинции. Как-то раз, старший офицер этого отдела участвовал в телевизионном интервью, во время которого его спросили, какую марку автомобиля легче всего угнать. Он без колебаний назвал ее. Это вызвало немедленное возмущение со стороны фирмы-производителя, которая публично потребовал от полиции объясниться или опубликовать опровержение. В отделе по борьбе с угонами предложили доказать, что они правы.
Показательные выступления были организованы в полицейском участке на Масгрейв-стрит. Компания, о которой идет речь, предоставила свою последнюю модель премиум-класса с замками, устойчивыми к взлому. В то утро в магистратском суде Белфаста перед мировыми судьями должен был предстать молодой угонщик, хорошо известный полиции, которому было предъявлено обвинение по 120 случаям «угона и кражи автомобилей». Родом он был из западного Белфаста и занимался угонами с двенадцати лет. В отделе попросили его оказать им услугу, в обмен на которую полицейские замолвят словечко перед магистратом.
— Что вы хотите, чтобы я сделал?
— Вскрыть машину.
На Масгрейв-стрит его ждали руководство автокомпании из Ольстера, эксперт по безопасности и глава европейского отдела продаж. Вошли два сотрудника отдела, а между ними, одетый в выцветшие джинсы и рваную кожаную куртку, шел их «эксперт», ростом всего пять футов два дюйма с кепкой. Когда он увидел машину, его глаза буквально загорелись от предвкушения. Его спросили, нужны ли ему какие-нибудь специальные инструменты, но парень в ответ покачал головой:
— Нет, только отвертка.
По условиям показа, замки автомобиля должны были задержать вора на пять минут. Мальчик из Белфаста оказался в салоне и завел машину менее чем за двадцать секунд. Эксперт по безопасности компании был потрясен.
— Это же трехрычажный замок, — только и смог вымолвить он.
— Ага, — признался угонщик, рассматривая кончик своей отвертки. — То-то мне показалось, что он немного туговат.
*****
К этому времени даже я начал чувствовать усталость. Долгие часы работы в полиции и напряжение, выжимающее из тебя все внутренности, ужасно выматывали. Многие офицеры напивались до беспамятства, а один сотрудник моего участка регулярно приходил на работу пьяным. Он был героем-орденоносцем и отличным полицейским, и было ужасно наблюдать, как он медленно распадается на части. Обильные возлияния и огнестрельное оружие — это всегда очень нестабильная и непредсказуемая смесь. Самоубийства от огнестрела были трагически распространенным явлением. Руки на себя наложили два бывших курсанта моего отделения, с которыми я проходил подготовку в учебном центре, а также один из сотрудников участка на Теннант-стрит. Если бы им пришлось перекидывать веревку через балку или заходить в гараж и заводить машину, у них, возможно, было бы время подумать еще раз, но их служебный пистолет всегда находился рядом и был так прост в использовании. Всего одно нажатие на спусковой крючок — и вся боль уходила навсегда. В Королевской полиции Ольстера создали специальный отдел по борьбе с суицидом, чтобы попытаться справиться с ситуацией, но даже когда я уходил из полиции, это все еще оставалось серьезной проблемой.
Поздним субботним вечером я работал на мобильном блок-посту возле печально известного лоялистского бара на Шэнкилл-роуд. Стоя в конце переулка за компанию с пожилым констеблем-резервистом, я увидел, как в конце переулка открылась дверь, и какая-то фигура начала спускаться по темному туннелю прямо ко мне. Это был Билли Диксон. Когда я увидел, что монстр узнал меня, то почувствовал укол страха. У меня было два варианта: отступить под относительное прикрытие своих сослуживцев, или стоять на своем месте. Я остался стоять и впервые за свою полицейскую карьеру извлек револьвер «Ругер». Собирался ли Диксон что-то затеять или нет, не знаю, но я не дал ему ни единого шанса. Когда он оказался от меня на расстоянии вытянутой руки, я приставил маленький мощный револьвер ему под его подбородок и взвел курок. Его глаза расширились. Он достаточно хорошо разбирался в оружии, чтобы понять, что малейшее движение вызовет выстрел.
— Обойди меня, Диксон, — мягко произнес я.
Словно два человека, танцующие жуткий танец смерти, мы обогнули в полумраке друг друга. Диксон бросил на меня ненавидящий взгляд и продолжил идти дальше по дороге. Я выпустил долго сдерживаемый вздох и вложил оружие в кобуру.
— Ты бы выстрелил в него? — спросил мой напарник.
Я пожал плечами.
— А что ты думаешь?
— Думаю, ты бы его застрелил.
— Он тоже так думал.
Неделю спустя я был на курсах, где проходил аттестацию для службы в отделе E4A Королевской полиции Ольстера. Департамент «E» отвечает за сбор разведданных, и среди его подразделений есть отдел E4A, специализирующийся на ведении скрытого наружного наблюдения. Я всегда был заядлым слушателем новостей и при любой возможности старался попасть на семичасовой выпуск новостей Би-Би-Си. В то утро третий выпуск представлял особый интерес. Сообщали, что на севере Белфаста был застрелен мужчина, занимавшийся своей машиной. Его звали Билли Диксон. Не думаю, что мои товарищи поняли мой внезапный радостный возглас, тем более что я провалил свой курс из-за неуверенного вождения.
8
Королевская полиция Ольстера — II
Мы все так гордимся вами.
Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год начался с двух событий, которые значительно изменили мою жизнь. Я больше года готовился к экзамену на звание сержанта Королевской полиции Ольстера, и сдав его и получив таким образом право на повышение, я поверил, что в академическом плане могу достичь чего угодно. Вторым событием стало то, что от меня ушла Джулия. Это произошло совершенно неожиданно — она просто ушла за два дня до моего экзамена, сказав, что ей нужно побыть одной. Оглядываясь назад, вряд ли ее можно за это винить. Я был настолько погружен в работу, что совершенно не обращал внимания на свою личную жизнь. А любовь — это как блестящее украшение, чтобы оно сияло, за ним нужно ухаживать, а я об этом забыл.
Не бывает легкого пути к примирению. Если вы преследуете женщину, вы отталкиваете ее и теряете при этом самоуважение. А если вы игнорируете ее, она думает, что вам все равно. Я справился с этим хуже, чем большинство. Я никогда не был по-настоящему влюблен, пока не встретил Джулию, которой тогда был всего двадцать один год. Наша любовь вспыхнула, подобно атомному взрыву, с самого первого момента нашей встречи, и все те годы, что мы были вместе, она была моей любовницей, женой и лучшим другом. То, что я увез ее из безопасного круга друзей и семьи в Северную Ирландию, стало трагической ошибкой.
Вспоминая прошлое, думаю, что для нас обоих было бы лучше, если бы я просто признал, что между нами все кончено, и отпустил ее. Мне потребовалось почти два года, чтобы смириться с одиночеством и отверженностью, которые я чувствовал. Единственным утешением для меня стала моя работа, и я с головой окунулся в нее, работая каждый час, независимо от того, платили мне или нет.
Через месяц после сдачи экзамена на звание сержанта я сидел рядом с Шеймусом Элом в столовой полицейского участка. Он читал законодательство по азартным играм.
— Как дела, шкипер, собираешься сдавать экзамен на инспектора?
— Да нет, просто по всем участкам в Белфасте разослали распоряжение пресекать незаконные азартные игры. Военизированные группировки делают на игровых автоматах, которые есть у них в распоряжении, целые состояния. Мне велели изучить законодательство и провести расследование.
— Я изучал законы об азартных играх во время подготовки к экзамену на сержанта. Что ты хочешь знать?