Гарри Килуорт – Последняя тайна (страница 3)

– Да, там шумновато, – надевая толстое пальто и цилиндр, согласился мэр. – А вот насчет неорганизованности ты не права.

Выйдя на улицу, Толстопуз Недоум поежился. Стоял холодный, ветреный мартовский день, а он даже в хорошую погоду мерз, поскольку его предки предпочитали круглый год сохранять белые шубки. Все остальные горностаи, в том числе и шеф, пока не выпадал снег, были коричневыми и лишь в зимнюю стужу становились белыми.

– Остановим кеб? – спросил Врун, когда увидел карету, запряженную двумя желтошеими мышами.

– Нет, – последовал удивительный ответ. – На этот раз пройдемся пешком. Полезно. А по пути я буду щелкать зубами и махать лапой всем встречным. Если звери увидят, что я хожу пешком, как обычный горожанин, то на выборах получу еще больше голосов.

Мимо них проехала вереница портшезов, одни на паровой, другие – на механической тяге. Большинство жителей снимали шляпы перед мэром и шефом полиции, ибо весь город боялся их. Несколько самок позволили мэру Недоуму похлопать своих ненаглядных, пушистых деток по загривкам. Ласка-трубочист настоял на том, чтобы обменяться с мэром лапопожатием, и Недоуму пришлось потом отмывать лапу в питьевом фонтанчике. Затем за ними увязалась стайка неряшливых уличных сорванцов-ласок, которые распевали им вдогонку не слишком приятные куплеты. Когда мэр или шеф оборачивались, чтобы схватить их, те с ловкостью отскакивали в сторону.

– Где родители этих несчастных? – рявкнул мэр. – Это они во всем виноваты. Их следует засадить за решетку.

– Почти все уже там, – ответил шеф. – Поэтому сорванцы и бегают по улицам. Нам не на что кормить детей осужденных…

– Да, да, конечно, всегда во всем виноват мэр! – огрызнулся Недоум.

Когда они дошли до Городского парка, гонки уже начинались. Огромные пыхтящие монстры красного и зеленого цветов, с высокими медными трубами и сверкающими медными табличками, хаотично двигались по полю. Среди них была гигантская машина с тяговым двигателем «Городское чудо». Такой же двигатель приводил в движение «Городские куранты». Здоровенная машина с паровым двигателем под названием «Величественная сталь» передвигалась на ходулях. Еще одна, огромная, как дом, утюжила клумбы, а ее водитель боролся с медным рулевым колесом, чтобы не выпустить машину из-под контроля. Паровой каток уже выровнял площадку для оркестра. Музыканты, к счастью, успели ретироваться. Теперь они отколупывали с катка расплющенные тромбоны и трубы, а водитель приносил им свои извинения.

– Тяжелый металл, – потирая лапы, пробормотал мэр. – Тебе должно понравиться.

– Магия, цвет, живость, шум, – вздохнул шеф, которому зрелище нравилось ничуть не меньше, чем его начальнику. – Великолепное представление.

Мэр прибыл сюда затем, чтобы судить соревнования и вручить приз победителю Великой Битвы, суть которой сводилась к следующему: две самые мощные машины на полном ходу врежутся друг в друга и будут повторять лобовые столкновения до тех пор, пока одна из них окончательно не развалится на куски.

Первая из участниц сегодняшнего поединка – огромная машина с тяговым двигателем, со стальными бамперами, шипованными колесами и толстым металлическим носорожьим рогом впереди – принадлежала самому Недоуму.

Разумеется, за рулем металлического гиганта должен был сидеть не мэр. Водителями на таких соревнованиях всегда были ласки – Недоум четко соблюдал установленное им самим правило. Он не мог допустить, чтобы кто-нибудь из важных горностаев встал на ежегодном обеде для почетных граждан и пожаловался, что его сын лежит в больнице с тремя сломанными лапами и сожженными бакенбардами из-за излюбленного хобби мэра. Нет, пусть риску подвергаются низшие классы, а призы получают хозяева машин.

– Которая из них ваша, мэр? – спросил Врун.

– С желтой трубой, – с гордостью ответил мэр, уверенный, что сегодня приз обязательно достанется ему. – Ну разве не чудо?

Наконец настало время Великой Битвы. Обе машины разъехались в противоположные концы парка. Зрители расступились, освободив широкую площадку, на которой и произойдет схватка. Мэр с шефом заняли места на трибуне, как раз напротив места, где должны столкнуться противники. Вокруг каждой машины собрались молодые ласки. Согласно обычаю их взяли прямо с улицы и каждому вручили по канистре с машинным маслом для смазки колес. Они должны быть исключительно проворными, чтобы подбежать к движущейся машине, брызнуть на колесо струйку масла и успеть отскочить. По окончании состязания каждый из них получит шесть медных монет.

Мэр вышел на площадку, поднял носовой платок и после эффектной паузы взмахнул им.

– Вперед! – скомандовал он.

Два монстра, управляемые ласками, с грохотом устремились друг на друга. Против сверкающей машины мэра выступала грязная, пыльная, заляпанная маслом машина с облупившейся красной трубой и позеленевшими медными деталями. Водитель выглядел не лучше своей машины. Шерсть его была трачена молью и кишела блохами, хотя меж свисающих бакенбардов белели крепкие зубы, а выражение морды было весьма решительным, что очень не понравилось мэру.

К этой-то неприглядной машине и бросился чересчур нетерпеливый молодой ласка. Его канистра тотчас угодила под одно из огромных колес. Казалось, ласку ждет столь же печальная судьба. Толпа вскрикнула от ужаса, но в последнее мгновение водителю удалось затормозить, и трясущийся маленький ласка вылез из-под машины. Зрители приободрились.

– Продолжайте, продолжайте! – нетерпеливо воскликнул мэр. – А этот ласка не получит свои шесть медных монет!

Толпа загудела.

– Вообще-то ему повезло, что я не стану взыскивать с него стоимость канистры! А они нынче недешевы…

Толпа снова загудела, и мэр вдруг вспомнил, что это, между прочим, его избиратели.

– Разумеется, я не стану этого делать… Ведь бедняга ничего не мог предотвратить.

Машина с красной трубой снова с грохотом устремилась вперед. Желтая труба двинулась ей навстречу. С громким шипением и лязгом оба титана неслись друг на друга – пятьдесят метров, двадцать, десять, пять… Они столкнулись под ободряющие крики жаждущей зрелищ толпы. Вверх взмыли куски металла, в воздухе, как кометы, свистели раскаленные угли, из труб с шипением вырывался пар. Воздух сотрясался от пронзительного свиста.

– Давай! – возбужденно орал мэр. – Раздави этого красного дьявола! Разнеси его на мелкие кусочки! Пусть от него ничего не останется!

Машины разъехались и снова устремились друг на друга. Четырежды они повторяли этот маневр. На пятый раз водитель красного монстра проявил хитрость. Вместо лобового тарана он врезался своему противнику в борт и начал толкать его до тех пор, пока желтая труба не повалилась набок.

Водитель машины с желтой трубой вылетел из кабины и приземлился у ног мэра. Сама машина в предсмертной судороге издала истошный свист. Кипящая вода гневно вырвалась из поврежденного котла. Из топки на траву полетели угли. В воздух взлетали поршни, болты и гайки.

Разгневанный Толстопуз Недоум еле удержался, чтобы не пнуть своего водителя, лежавшего у его ног.

– Возвращайся в кабину, идиот несчастный! – заорал он на ласку. – Раздави этого красного демона!

Ласка средних лет встал, отряхнулся и повернулся к мэру.

– Нет, я не идиот, – с достоинством ответил он. – Но был бы идиотом, если бы выполнил ваш приказ.

Затем он спокойно надел шляпу и удалился с высоко поднятой головой. Ласки-смазчики одобрительно хлопали его по спине.

Водитель красной машины вылез из кабины под восторженные крики толпы. Он скромно поднял лапу. Шеф Врун протянул мэру большой серебряный кубок с надписью «За доблесть». Мэр бросил его ласке-водителю как подачку. Ласка поймал кубок, поцеловал и поднял над головой под одобрительные крики зрителей.

– Рисуется, – пробормотал мэр. – И вообще, кто хозяин этой машины?

– Я, сударь, – ответил ласка.

– И кто же ты?

– Меня зовут Грязнуля. Не забудьте. На следующий год я тоже буду участвовать в соревнованиях.

– А я тебя узнал, – прищурившись, сказал мэр. – Ты бывший фонарщик и работаешь теперь у Серебряка, да?

– Совершенно верно, – подтвердил Грязнуля, повернулся и посмотрел на жалкие остатки машины мэра. – А вам, сударь, рекомендую скорее убрать это, не то у вас возникнут неприятности с хозяевами! «Соблюдайте чистоту!» – гласит табличка при входе в парк.

С этими словами он зашагал к своей пыхтящей машине, что-то насвистывая и маша лапой болельщикам. Он залез в кабину и покатился к воротам парка, оставив мэра кипеть от ярости.

3

В библиотеке у лорда Мудрого собрались Грязнуля, Плакса, Бриония и Нюх. Его Светлость достал с полки несколько больших, пожелтевших от старости карт и разложил их на бильярдном столе, главной достопримечательности библиотеки. Лорд Мудрый не увлекался чтением, но считал, что раз в доме есть лишняя комната, то ею надо пользоваться, а потому поставил там огромный бильярдный стол. Голубок, его камердинер, читавший все подряд, от надписей на пакетиках с крупой до шедевров звериной литературы, воспринял это как кощунство.

– Значит, мэра ты оставил стоять среди обломков его огромной машины? – щелкнув зубами, спросил Легкомысл. – Хотел бы я посмотреть, как простой ласка побивает этого чокнутого Толстопуза. Наверное, у него до сих пор кровь кипит!