Гарри Килуорт – Последняя тайна (страница 18)
Проводить ласок пришли все деревенские жители. Они подарили путникам вьючную мышь, чтобы те нагрузили ее запасом провианта. Нюх вообще-то не любил пользоваться вьючными животными, а кроме того, ему было бы приятней рассказать в Королевском Географическом Обществе, что ласки прошли весь Кашемировый Путь, неся на собственных спинах все свои пожитки… Но как можно было отказать щедрым горностаям? Да и Брионии, несмотря на чудесное исцеление, было еще трудновато самой нести вещевой мешок.
– Где будет следующая остановка? – спросил предусмотрительный Плакса, семеня рядом с Грязнулей.
– В Сумерканде! – восторженным тоном ответил Грязнуля.
– Почему ты так говоришь о нем?
– Как «так»?!
– Ну с таким энтузиазмом, что ли.
– А потому, дружище Плаксик, что я с детства мечтал побывать там. О, Сумерканд – необыкновенный город, далеко позади остался Поднебесный, а впереди – Катай. Между ними Сумерканд с его знаменитым маусолеем, облицованным голубой мозаикой, в котором покоятся останки могущественного завоевателя Тамурлана-Тимяу! Во главе орды злобных степных черных мышей он прошел весь мир и вернулся домой. Его боялись все, даже тогдашний Великий Панголин. Он наводил ужас на всех зверей земли.
Плакса невольно уловил в голосе Грязнули нотку восхищения.
– Значит, как раз там Восток встречается с Западом? – спросил он.
– Нет, это гораздо ближе к Поднебесному. Ведь мир имеет совсем немного Запада – и огромный Восток.
– Почему?
– Такова природа вещей, дружок! В мире больше воды, чем земли, но кто знает, что лучше – H2O или почва? И в том и в другом есть свои плюсы и минусы.
Бриония постоянно старалась показать Нюху, что бесконечно благодарна ему за то, что он спас ей жизнь. Однако он не желал и слышать об этом:
– Все решила случайность, дорогая Бриония, совершенная случайность. Если бы у Плаксы в шерсти не оказались листья и прутья, тебя бы сейчас не было в живых! Так что ты должна благодарить его, а не меня!
Но Бриония знала, кто организовал поиск зонтичного дерева, знала, кто всю ночь просидел возле ее постели. Наконец, она помнила, чью морду, очнувшись, увидела первой. Когда-нибудь она найдет возможность отблагодарить его. Непременно найдет.
18
Теперь, когда Сибил вполне оправилась от хвори, Однолюб Врун начал жалеть о том, что не последовал за ласками. Здесь, в Бегипте, Сибил по сути дела превратила его в своего слугу. Она была из тех туристов, которые хотят за один день увидеть все, и даже чуточку больше. И всюду на берегах Нала они встречали бедняков горностаев, со злобой смотревших на богатых сородичей. Это тоже действовало на нервы.
– Сегодня мы едем осматривать призмаиды, – сообщила по телефону Сибил, поднявшаяся ни свет ни заря. Она бегала взад-вперед по мраморному полу номера, стуча каблучками, чем довела до бешенства обитателей нижнего номера. – Мне понадобятся широкополая шляпа от солнца, зонтик – обязательно зонтик – и шаль, на тот случай, если станет прохладно!
– Прохладно?! – удивленно воскликнул Врун в трубку. Его номер с видом на выгребную яму находился на другом конце гостиницы, тогда как из «люкса» Сибил открывался роскошный вид на Нал. – Да уже сейчас тридцать пять градусов!
– Перемену погоды никогда не предугадаешь, шеф! Как-то в Туманном, отправляясь на регату, я решила, что в такой жаркий день спокойно смогу обойтись без теплых вещей. А в результате ужасно простудилась!
– Но это было на Поднебесном!
– Лучше взять лишнее, чем потом пожалеть, что не взял необходимого! Кстати, у меня нет зонтика, так что, будьте другом, сбегайте на базар и купите. Да не забудьте поторговаться! На местном рынке любят торговаться. Это как игра!
Врун побежал на базар. В такую рань там почти никого еще не было. Парочка котов потягивала кофе в своих палатках. По счастью, горностай с заспанными глазами и опущенным хвостом как раз отпирал свою лавку. Врун подошел к нему.
– Десять монет за розовый зонт, и ни медяком больше! – рявкнул он.
– Договорились, – зевнул горностай. – Я хотел спросить с вас пять. Ненавижу торговаться.
«Идиот! – мысленно обругал себя Врун. – Ну почему я не могу держать варежку закрытой?»
– Если встретите даму горностая с этим зонтиком, скажите, что я уплатил за него три! – стряхивая с зонтика пыль и песок, попросил он.
– За вранье я возьму с вас еще две!
Врун расплатился и хотел было уйти, но горностай, заправив развязавшиеся концы тюрбана и с опаской оглядевшись, остановил его.
– А эта ваша дама – я ее видел, – откуда она родом? – спросил он.
– С Поднебесного, как и я. Мы живем в городе Туманном. Я там шеф полиции. – Врун гордо выпятил грудь.
– Она никогда раньше не бывала в Бегипте?
– Насколько мне известно, нет. Жители Поднебесного не очень любят путешествовать.
– А проездом в Ксанаде не бывала?
– Нет, я уже сказал вам.
– И в Мандли?
– Послушайте…
Горностай занервничал и потащил Вруна в лавку. От него так несло чесноком, что Врун чуть не задохнулся.
– Дело в том, что она очень похожа на одну особу. Просто точная копия! Все мои родственники, братья, сестры, дяди и тетки, живущие по берегам Нала, считают ее воплощением…
– Чьим воплощением?
– Царицы Неферштеен! Царицы Древнего Бегипта, которая освободила куньих от рабства и привела их на землю, где между кисельными берегами текут молочные реки. Горностаи, живущие по берегам Нала, верят, что она вернулась, чтобы дать им свободу.
– Но разве вы несвободны? – несколько раздраженно спросил Врун.
– Ну, формально – да, но у нас нет земли, где между кисельными берегами текут молочные реки! Нам приходится плавать по Налу на фелюгах, пахать и засеивать поля. Нам приходится зарабатывать себе на жизнь. В старину же нам не нужно было работать. Мы всё имели даром. И это все давала нам царица Неферштеен.
– Вы с ума сошли! Почему вы решили, что Сибил способна привести вас на землю, где вам больше не придется работать? Это легенда! Миф! На самом деле такой земли не существует.
– Сибил, – пробормотал горностай. – Значит, так зовут нашу новую царицу. Очень звучное имя, достойное правительницы. Как прекрасно! Ну а разве «прекрасно» – не отличное слово? Слегка созвучно «апсиде» – знаете, такое здание с куполом? Или «аспиду» – змее, которую царица Неферштеен ласкала на своей груди. Видите, «ас» и в слове «ласкала» тоже есть!
– Что вы болтаете, безумец?! – вскричал Врун. – Мне пора.
Он торопливо шел по узким улочкам. День обещал быть исключительно жарким, а у Вруна, на беду, была отменно густая шерсть. Здесь, в Бегипте, больше всего страдал его хвост, которому редко удавалось спрятаться в тень. Сам-то Врун еще мог укрыться где-нибудь под навесом, но хвост непременно оставался снаружи, под лучами палящего солнца. К тому времени как Врун добрался до гостиницы, он совершенно выбился из сил, но все-таки поспешил к Сибил с сокровищем, которое так дорого ему обошлось.
– А, Однолюб! – воскликнула она, разглядывая зонтик. – А похуже вы ничего не могли найти?
– Что вы имеете в виду? – скрежеща зубами, спросил он.
– Я имею в виду цвет. Розовый – это же для девочек, а не для взрослых дам! Розовый! О чем вы думали?! Пойдите и обменяйте на другой цвет!
– Не пойду! И если честно, вы должны быть благодарны мне и за этот!
Она расстроилась:
– Ах как вы нелюбезны! Напрасно я сказала брату по телефону, что вы – сущий ангел…
Врун побледнел под шерстью:
– Ваш… брат… мэр… звонил?
– Да, он спрашивал, почему вы не отправились вслед за ласками в Катай. Я сказала, что заболела и вы благородно остались ухаживать за мной. А он ответил: «Я придушу этого констебля собственными лапами».
– Констебля? – испугался Врун. – Вы хотите сказать «шефа полиции»?
– Нет, он сказал «констебля»!
– Ах ты… Но вы сказали ему, что должен же был кто-то ухаживать за вами, одинокой дамой в чужой стране? Он же должен это понимать, правда? Он же понимает, что, оставшись здесь, я оказываю вам, а следовательно, и ему огромную услугу?
– Я бы, пожалуй, могла ему такое внушить.
– Как?
– Если бы у меня был зонтик другого цвета!
Врун бросился бегом в лавку к сумасшедшему горностаю. Выложив кругленькую сумму, он обменял розовый зонтик на зеленый и поспешил обратно в гостиницу. На этот раз Сибил оказалась довольна.
– Этот подходит к цвету моих глаз, – поморгав, улыбнулась она.
– Э, да…