Гарри Килуорт – Лунный зверь (страница 56)
Люди словно почувствовали, что лисичка проголодалась, принесли ей миску с едой. Бетси вновь позволили приблизиться к клетке. Пока Миц ела, собака развлекала ее беседой.
– Он отпустит тебя прямо сейчас, – первым делом сообщила она.
От неожиданности Миц даже растерялась:
– Я не представляю, где я, куда меня завезли. Наверняка это очень далеко от моего дома. Как же я найду дорогу назад?
Бетси покачала своей тяжелой головой и задумчиво поскребла ухо.
– Не сомневаюсь, хозяин обо всем подумал. Не бросит тебя на произвол судьбы. Отвезет на то место, где поймал, вот и все.
– Что? Назад в человеческий дом?
– Нет, это вряд ли. Тамошние хозяева, ясное дело, позвали моего, потому что ты им мешала. Они хотели, чтобы он тебя забрал. Думаю, он выпустит тебя где-нибудь поблизости от того дома. Так он делал раньше.
Когда стемнело, человек принес маленькую клетку, в которой привез Миц, и, ласково уговаривая лисичку, стал подталкивать ее к дверке. Но пленница сопротивлялась. Хотя она решила положиться на милость человека, ей вовсе не хотелось вновь быть запертой в тесноте. При одной мысли об этом сердце ее замирало, и она еле сдерживалась, чтобы не заскулить. Но в конце концов Миц поддалась на уговоры, согласилась войти в крошечную клетку и, призвав на помощь все свое самообладание, свернулась клубочком на полу. Человек-самец понес клетку к машине, а самка, благоухающая полевыми цветами, шла рядом и, просунув руку сквозь прутья, поглаживала Миц по спине. Однако садиться в машину самка не стала, зато Бетси вскарабкалась на переднее сиденье рядом с хозяином и сразу уставилась в окно, в точности так, как это делают люди.
Стоило машине тронуться, в животе у лисички противно засосало.
– Разве ты не боишься ездить? – спросила она у собаки.
– Нисколечко, – ответила та. – Чего тут бояться? Если бы ты со щенячьего возраста привыкла кататься, тебе бы тоже это нравилось. По-моему, езда очень бодрит и оживляет.
– Оживляет, это верно, – пробурчала лисичка. – Мой желудок до того оживился, что, по-моему, хочет выскочить наружу. А ты уверена, что так мчаться не опасно?
– Какое там не опасно! Хуже водителя, чем хозяин, и не сыщешь. Но нам волноваться нечего. Если попадем в аварию, то, поверь, даже испугаться толком не успеем. Он гонит как бешеный. Врежемся во что-нибудь и мигом превратимся в… забыла, как вы, лисы, называете падаль? Ах да,
– Вот это радует. Надеюсь, ты не ошибаешься, – угрюмо пробормотала оцепеневшая от страха Миц.
За окнами проносились всполохи света. Лисичка, сжавшись в клетке, не поднимала головы. Но вот пытка кончилась, земля прекратила качаться. Человек вытащил клетку из машины, и лисичка увидела – они очутились на той самой улице, где на нее упала громадная тень риджбека. При мысли, что пес-убийца бродит где-то поблизости, она содрогалась.
– По улицам разгуливает здоровенный пес, – сообщила она Бетси. – Зовут его Сейбр. Он охотник и лютой ненавистью ненавидит всех лис. Если он меня поймает, мне конец.
– Не бойся. Мы с хозяином пойдем вслед за тобой. Я не дам тебя в обиду этому грубияну.
– Неужели ты будешь защищать меня? Вступишься за меня перед собакой, такой же, как ты?
– Такой же, как я? Будь добра, обойдись без оскорблений. Знаю я этого Сейбра. Пес из усадьбы. Все собаки, у которых кой-что есть в голове, его презирают. Надутый нахал. Вообразил, что все должны перед ним преклоняться. Ничего, пусть он мне только подвернется. Я с удовольствием задам ему хорошую трепку.
В этом Миц очень и очень сомневалась. Но все же известие о том, что Бетси пойдет за ней вслед, прибавило лисичке бодрости, человек что-то пролаял.
– Приказал мне замолчать, – сообщила Миц собака. – Надо его слушаться, и все будет в порядке, – прибавила она.
Человек тем временем открыл дверцу клетки, и Миц бросилась прочь. Разок она обернулась и убедилась, что хозяин с собакой действительно следуют за ней, хотя и на почтительном расстоянии. Всякий раз, прежде чем свернуть за угол, лисичка останавливалась и с опаской всматривалась в блики света, которые бросали уличные фонари. Вдруг за углом притаился кровожадный враг? Вдруг неумолимые челюсти сожмут ее горло?
Миц выбрала кратчайший путь к родной свалке и добралась до дома без приключений, хотя сердце ее бешено колотилось. Прежде чем юркнуть в дыру в заборе, она опять обернулась. Вдалеке виднелись человек и собака, два темных силуэта в ночи. Лисичка издала прощальный клич, проскользнула между грудами металла и вскоре оказалась перед своей норой-машиной.
Проделав все ритуалы, которым учила ее мать, Миц пролезла внутрь.
О-ха и Камио были дома. Оба, разумеется, почуяли запах дочери задолго до того, как увидели ее воочию. Лисичка с удивлением заметила, что глаза родителей сияют от счастья. О-ха бросилась к дочери и облизала с таким неистовством, словно хотела надолго избавить от необходимости умываться.
– Так вы скучали обо мне? – спросила Миц.
– Еще бы нет! – воскликнул Камио. – А что мы, по-твоему, должны были делать? Радоваться, что у нас дочь пропала?
Миц покачала головой:
– Ну не знаю. Я думала… Когда я была маленькая, вы оба меня любили, но теперь…
– А что теперь? – перебила ее О-ха. – Ты всегда будешь нашей дочерью. Расскажи лучше, где ты пропадала.
Миц выложила родителям свою невероятную историю. Когда она закончила, оба слушателя некоторое время потрясенно молчали.
– Говоришь, люди выпустили тебя, – первым обрел дар речи Камио. – Ушам своим не верю. Никогда раньше о таком не слыхал.
– Но я же здесь, – пустила в ход самое веское доказательство Миц.
– Неужели тебе всю жизнь придется носить этот рабский ошейник? – вздохнула О-ха. – Может, попробуем его сгрызть?
– Пока не надо. Еще несколько часов назад я бы прыгала от радости, если бы освободилась от этой штуки. А теперь думаю, стоит немного потерпеть, – возразила Миц. – Так просила Бетси, и я обещала… Вреда нам от него не будет, это точно. О, знали бы вы, какая она замечательная, эта собака Бетси. Сказала: если Сейбр только посмеет ко мне приблизиться, она ему задаст.
– Это уж чересчур, – заметил Камио. – Ты, случаем, не заливаешь?
– Вру? Я? Вот еще! – возмутилась Миц. Но по тому, как переглянулись родители, лисичка поняла, что им трудно ей поверить. Что ж, – решила Миц, – пусть остаются при своем мнении, она-то знает, что говорит чистую правду.
Как только радость встречи немного улеглась, лисичка ощутила, что в воздухе норы витают напряжение и страх.
– Что, Сейбр все еще на свободе? – спросила она.
Камио кивнул:
– Похоже на то. Нам всем лучше пока не высовывать со свалки носа. Здесь поблизости у нас есть несколько кладовых, так что голодать не придется. С водой труднее. Но если чутье меня не обманывает, скоро будет дождь. Все бы ничего, пережить можно, вот только твой брат А-сак нас тревожит. С тех пор как вы оба ушли искать норы, о нем ни слуху ни духу. На то, что он тоже попал в гости к добрым людям и собакам, надежды мало. Если сегодня-завтра он не вернется, боюсь, с ним случилась беда.
Лисы улеглись и затихли в ожидании. Через некоторое время они услышали, как по металлической крыше машины застучали дождевые капли, и вскоре стук перерос в мощный, ровный шум, словно небеса разверзлись и оттуда хлынули потоки воды. Вокруг машины забурлили мутные ручьи. Несмотря на ливень, Камио вылез наружу, добрался до кладовой и принес немного еды, которую все трое уничтожили в молчании.
Ближе к рассвету дождь прекратился. Влажная земля пахла плесенью. Лисы оставались в норе, коротая время в разговорах.
Камио и О-ха вновь принялись рассуждать о новой норе. Лисы, за исключением
О-ха и Камио долго решали, куда бы им переселиться, и Миц они тоже советовали то одно, то другое место для ее будущей норы. В пору, когда дует Запасай, во многих лисьих семьях происходят подобные разговоры: родители, вслед за повзрослевшими детенышами, стремятся подыскать себе новое жилище. Камио по-прежнему всячески превозносил железнодорожную насыпь.
– Мы поселимся там первыми, это ясно. Пометим все вокруг, и никто к нам не сунется. А у тебя, – повернулся он к Миц, – будет наконец собственная нора. Помню, когда ты была крошечным пушистым комочком с тоненьким хвостишкой…
– Ох, Камио, – поморщилась Миц. – Не надо воспоминаний.
Но Камио пропустил слова дочери мимо ушей.
– Помню, вы частенько играли с обглоданной костью – ты и А-кам. А-сак, даже совсем сосунком, не слишком увлекался играми. А я смотрел на вас и думал: неужели я был таким же? Неужели так же забавлялся со всякой ерундой?