Гарри Килуорт – Лунный зверь (страница 21)
Однажды вечером они сидели в спальне лисицы и беседовали. Гар рассуждал о том, что весной мир наполняется свежестью и благоуханием: ручьи светлы и прозрачны и земля так восхитительно пахнет. Те украшения мира, что призваны ласкать взор, – цветы, травы, зелень – не вызывают особого восторга ни у барсуков, ни у лис. И тех и других больше привлекают весенние ароматы.
– До чего сейчас сладка gaers – то, что вы, лисы, на своем языке называете «трава». Лизал бы и лизал языком. Да! И этот противный дождь с градом наконец прекратился. А казалось, вечно будет стучать.
– Славное время весна. Пожалуй, самое лучшее.
– Помнишь, – заметил Гар, – ты как-то рассказывала о halga yast, о том времени, когда лисьи духи явились на землю. Как бишь вы его называете?
– Первобытная Тьма.
– Ага, я помню, что-то вроде этого. Знаешь, ведь у нас, барсуков, тоже была такая пора. В те давние времена Фрума и Геолка, первые два барсука, явились в мир, нашли друг друга и полюбили. И от них за один раз родилось десять тысяч барсуков. Но только когда они выросли, далеко не все стали барсуками – некоторые, поменьше, сделались ласками, выдрами, горностаями. Все эти звери – близкие родичи барсуков, хотя, сама знаешь, не слишком похожи на старину Гара. У вас ведь во время этой… Первобытной Тьмы все было так же?
– Да, похоже. Первым в мир пришел наш великий предок А-О, лиса и лис в одной шкуре. Он дал жизнь двум лисам – А-ван, самцу, и О-вон, самке. А сам А-О обратился в огромное озеро, покрывшее всю землю. Земля не могла дышать под водой, она поднялась на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, и тогда огромное озеро разделилось на множество частей, превратившись в реки и ручьи, пруды и озера. Когда мы пьем, великий А-О очищает наши души и, омывая наш мех, очищает наши тела.
Гигантским потомкам А-О, лису А-вану и лисе О-вон, пришлось сражаться за место в мире. Прежде всего им пришлось вступить в бой со скалами и камнями – те хотели покрыть всю землю сплошь и не позволить пробиться деревьям, дающим благодатную тень. А-ван собрал в свой громадный рот все камни, какие только смог найти. О-вон поступила так же со скалами. Они сложили из камней и скал огромные кучи, а потом принялись рыть лапами землю и осыпать ею каменные груды. Так они создали холмы. Вскоре деревья пробили толщу земли, и новые холмы покрылись зеленью. На одном из этих холмов мы живем по сей день, а другой виднеется на дальней стороне реки, за болотами.
– Знаю, знаю, – откликнулся Гар.
Он слушал затаив дыхание, и лисица, ободренная вниманием старого барсука, продолжала:
– Потом исполинские лисы вступили в сражение с волками… – она чуть было не сказала «барсуками», но вовремя спохватилась, – собаками и другими зверями. Они должны были завоевать себе право жить на свете. В то время на земле водились кошмарные чудовища – их создал гигант Гроф, посланник людей. Люди тогда еще не вышли из Хаоса Моря, но выжидали случая, чтобы украдкой проникнуть в мир. Гроф схватил руками тучи и придал им причудливые формы невиданных животных – грифонов, химер, драконов. Эти чудовища должны были напугать настоящих зверей и прогнать их из мира прочь, чтобы освободить его для людей. Но О-вон поймала короля собак и узнала от него, что все эти диковинные звери – лишь выдумка Грофа. Тогда огромная лисица проглотила камень – он расплавился у нее в утробе, и она извергла на чудовищ раскаленную лаву. Расплавленный камень мгновенно застыл и затвердел, сковав химер, драконов и грифонов прочной броней. Но люди все же проникли в мир с помощью кошек и собак – эти предатели проделали для людей тропинки из Хаоса Моря. И тогда люди взяли окаменевших чудовищ, созданных Грофом, и поместили их на свои дома, на ограды и ворота, чтобы отпугнуть истинных владельцев мира, который они вероломно захватили.
– Ха! Видал, видал я этих страшилищ. На воротах усадьбы торчит один такой. И на церкви тоже. Я еще подивился, откуда взялись такие уроды. Теперь-то знаю. А барсуки, наши предки, – и Гар гордо расправил свою мощную грудь, – в то время рыли под землей длинные туннели. Там, кроме барсуков, поселились еще и кролики, и кроты, и много всякой мелочи. Забавно, – пробурчал он, – иной раз мы не прочь перекусить кроликом, а бывает, долго живем с ним бок о бок, и ничего…
Тут Гар осекся и торопливо сменил тему:
– А как было у вас, лис? Вы ведь не сразу поселились под землей?
– Нет. В те давние дни мы жили наверху, в лесах и лугах. Лишь когда люди и их приспешники, собаки, стали сживать нас со свету, мы спустились вниз, к барсукам и кроликам. Но мы живем под землей так долго, что успели привыкнуть к этому.
Они еще долго рассказывали друг другу чудесные истории о начале мира. Наконец наступила ночь, и О-ха вышла на промысел. Она отправилась в
Когда лисица возвращалась в барсучий городок, рассветные лучи уже позолотили верхушки плакучих ив. Вдруг О-ха расслышала какой-то отдаленный грохот, остановилась и прислушалась. Лисица шла главной звериной тропой от фермы к Лесу Трех Ветров, а шум исходил откуда-то со стороны деревни. Правда, грохотало не у самых домов, а где-то ближе, скорее всего, на дороге между деревней и усадьбой.
Лисица лизнула нос и подставила его дуновению Оттепляя, но ветер был слишком слаб и не принес никаких далеких запахов. Похоже, грохот издавали какие-то мощные железные машины. Судя по звуку, они были намного больше тракторов и всех других машин, которые работали на ферме. Может, это уборочные комбайны, размышляла лисица. Но зачем на маленькой ферме столько комбайнов? И в такое время года? О-ха была в недоумении. В ее родном уголке творилось нечто странное.
Случись это не сейчас, а в ту пору, когда дует Запасай, на деревьях созревают плоды и подросшие детеныши покидают родителей, лисица решила бы, что это гудят автомобили, идущие к усадьбе. Осенью люди собираются в стаи, гарцуя на лошадях и щелкая кнутами, они устремляются в леса и поля и наводят ужас на затаившихся там лис. Молодняк, едва начавший самостоятельную жизнь, становится легкой добычей охотников. Взрослые лисы уже знают, что такое охота. Хотя вокруг стоит ужасающий шум и гвалт, они сохраняют присутствие духа, и, как правило, им удается избежать опасности. Но молодые, родившиеся весной, теряют голову от страха, обезумев, мчатся прямо на людей, и ружейный выстрел обрывает их жизнь.
Однако Запасай прилетит еще не скоро. Да и шум был сильнее, чем рокот автомобилей, даже тех, что специально приспособлены для сельских дорог. «Надо обязательно разобраться, в чем тут дело», – решила лисица.
Прямиком через
Но слабое зрение лисицы не помогло ей что-нибудь прояснить. К тому же яркое утреннее солнце светило ей прямо в глаза, и сквозь дымку она разглядела лишь какое-то посверкивание. О-ха уже собиралась спускаться вниз, но тут на край башни уселась сойка. Устроившись на безопасном расстоянии от лисицы, сойка недоверчиво поглядывала на нее.
– Не знаешь, случайно, что там происходит? – осведомилась О-ха.
– Bitte? – переспросила, не поняв, сойка. – Ich verstehe nicht.
– Разве ты не слышишь громыхания? По-моему, это какие-то машины.
Птица даже не взглянула в сторону, откуда раздавался гул, но с готовностью закивала головой:
– Maschine – oh, ja – maschine.
– Что? А ты не знаешь, зачем они здесь?
– Was? Oh, fur ausgraben.
Пробормотав что-то про «копание» и по-прежнему не сводя настороженных глаз с любопытной лисицы, сойка поднялась в воздух. Взмахнув синеватыми блестящими крыльями, она устремилась в ту сторону, где гудели сверкающие машины, и вскоре растаяла в небе. Как известно, птицы – сойки, грачи, вороны, галки – народ вздорный и непредсказуемый. Но все же они довольно безобидны, никому не приносят большого вреда и к тому же всегда знают, что делается на белом свете. С кем надо держать ухо востро, так это с чайками – они все до единой отпетые воровки и прохиндейки. Недаром птичья пословица гласит: «Лучше у кошки в когтях, чем у чайки в клюве». Птицам-то хорошо известно, на что способны чайки, – с них станется выхватить кусок изо рта, украсть птенца из гнезда.
Ausgraben, так, кажется, сказала сойка. Как бы узнать, что значит это слово. О, она знает, кто ей поможет. Лисица осторожно спустилась с башни вниз и поспешила в барсучий городок, на поиски Гара. Старый барсук отдыхал в своей спальне и был не слишком доволен, что его побеспокоили. Однако лисицу не обескуражила неприветливая встреча. Наконец, вдоволь поохав и повздыхав, Гар снизошел до разговора.
– Ты знаешь язык птиц? – спросила О-ха.
– Птиц? На что они тебе сдались, эти балаболки?
– Послушай, Гар, дело важное. Попусту я не стала бы тебя тревожить. На дороге полно машин, громадных машин, судя по шуму. Я встретила сойку, и она сказала, они собираются ойсграбен… или как-то так. Что это значит?