Гарри Грей – Однажды в Америке (страница 12)

Сэм подошел и убрал со стойки корзинку с бубликами.

– Сколько можно брать на пять центов, детки? Вы уже съели каждый по шесть штук.

Мы допили остатки кофе. С наглой улыбкой я сказал:

– Эй, Уайти, заплати за нас.

Макс взглянул на меня с восхищенным изумлением.

Озадаченный Сэм протянул Уайти его ветчину и яйца.

– Ну и детки пошли, просто сил нет. Что скажешь, Уайти?

Коп пробормотал:

– Ладно, все в порядке.

Сэм стал вытирать стойку, бурча себе под нос и качая головой:

– Ты собираешься заплатить за двенадцать бубликов, двенадцать бубликов и две чашки кофе? Двадцать центов? За этих сопляков?

Уайти мрачно кивнул.

Мы сказали «пока» и со смехом вышли на улицу.

Мы пошли по тротуару, высматривая бычки. Макс заметил довольно крупный окурок сигары с сохранившейся фирменной наклейкой. Он прикурил и несколько раз пыхнул дымом, с видом знатока разглядывая сигарную рубашку.

– Классное зелье, Лапша, попробуй. – Перед тем, как протянуть мне окурок, посмотрел на наклейку. – А, это «Корона Корона». Когда разбогатею, буду курить только такие.

Я несколько раз пыхнул сигарой.

– Ну как, нравится, Лапша?

– Сигара отличная, особенно если учесть, что ее нашли на Деланси-стрит, – прокомментировал я.

Макс рассмеялся:

– Сегодня сходим в финансовый квартал и поищем там еще «Корону».

– И возьмем Федеральный резервный банк, Макси?

– Не шути над Федеральным банком, Лапша. Вот увидишь, когда-нибудь мы его возьмем, надо только поднабраться опыта. – Он смотрел на меня серьезно.

Мы пришли к Джелли. Тот резал бечевку на пачках газет, чтобы выставить их для посетителей. Он дал нам по пятнадцать центов каждому.

– А как насчет коктейлей и пирожных? – спросил Макс.

Я подошел к Джелли ближе и грубо сказал:

– Сделка есть сделка.

– Ладно, ладно, я сделаю коктейли. – Джелли запустил машину. – Возьмите каждый по пирожному. Зачем спорить? – Он пожал плечами и повторил: – Зачем спорить?

– Может быть, добавите еще яйцо? – сказал Макс.

– Еще яйцо? Хорошо, я положу еще яйцо. Зачем спорить?

Джелли разбил яйцо и добавил его в вертящуюся смесь.

Когда он повернулся к нам спиной, Макси стянул со стойки батончик «Херши». Джелли наполнил нам два больших стакана. Мы сидели, не спеша потягивая коктейль. Макси невозмутимо развернул батончик «Херши» и отломил мне половину. Мы откусывали шоколад и запивали его коктейлем.

Джелли увидел шоколадный батончик.

– Где вы взяли этот шоколад? – спросил он сурово.

Макс ответил преувеличенно обиженным тоном:

– А в чем дело, мистер Джелли? Мы купили его у Спивака, когда брали там газеты.

– Да, – ответил я, передразнивая Джелли. – Зачем спорить? Мы его купили.

– Вы купили его у Спивака? Вы далеко пойдете, два шельмеца, вот что. – Он смотрел на нас в праведном негодовании.

– Как тебе это нравится? Он назвали нас шельмецами, – насмешливо произнес Макси.

– А как насчет вас самих, мистер Джелли? Вы что, так законопослушны? – спросил я.

– Законопослушен? – переспросил он.

– Я хочу сказать – вы сами так честны, что можете называть нас шельмецами?

– Так ты это имеешь в виду, говоря «законопослушен»?

– Да, я это имею в виду, говоря «законопослушен».

– Значит, я законопослушен?

– Нет, вы, как и все остальные, преступник.

– Преступник? Что это значит – преступник?

– Это значит – вор, мошенник, шельма.

– Вы воруете, а меня, честного человека, который не ворует, который ходит в синагогу, называете шельмой? Преступником? Почему? За что? – Он возмущенно смотрел на нас.

– Мы украли для вас газеты, это вы нас послали. Вы покупаете то, что мы воруем, выходит, вы такой же, как мы, то есть преступник, – объяснил я.

– Значит, ты думаешь, ты очень умный. Переворачиваешь все с ног на голову, так что я выхожу шельмой, а вы не шельмы. – Он хихикнул. – Ладно, ладно. – Джелли воздел руки кверху, делая вид, что ничего не понял. – Пусть я буду преступник, а вы хорошие ребята. – Он засмеялся. – Ты все переворачиваешь наоборот; ты – умный паренек. Ты работаешь своей башкой, да, Лапша?

– Да, я работаю своей башкой, и вы прекрасно поняли, что я хотел сказать, – вы… вы…

Я уже хотел сказать «шмак»[4], но потом вспомнил о Долорес. Этот шмак в один прекрасный день мог стать моим тестем.

Макс попытался ему объяснить:

– Слушайте, Джелли, Лапша хочет сказать, что, когда вы у себя в задней комнате устраиваете игорный притон, это незаконно.

– Незаконно? Даже если я плачу за разрешение Уайти, копу, десять процентов с прибыли? – Один глаз у Джелли был хитро прищурен. Он просто разыгрывал дурачка. – А как насчет моих конкурентов за углом? Как ты назовешь их, мой умный Лапша? Тоже преступниками?

– О чем это вы? – спросил я.

– О церкви за углом. У них в подвале тоже играют в азартные игры. Два или три раза в неделю. Они играют в бинго. Это азартная игра, и они ничего не платят Уайти, копу. – Джелли засмеялся. – Они делают хороший бизнес, как ты думаешь, умник? Ведь так, Лапша? Ты тоже назовешь их преступниками? Или нет?

– Да, – ответил я, пожав плечами. – Именно так я на это и смотрю. Вы – преступник, Уайти, коп, – преступник и ваши конкуренты за углом – преступники.

Старик Джелли хихикнул:

– Выходит, все преступники?

– Да, – буркнул я, – все преступники.

Глава 4

В кондитерской появился Косой. Мы прервали разговор. Он сказал:

– Всем привет, ребята. – Косой выглядел преувеличенно веселым. – Как дела? Что-нибудь случилось?

– Случилось? – саркастически повторил Макс. – Думаешь, ты где – на Диком Западе с бандой Джесси Джеймса? В Ист-Сайде ничего не случается.