Гарри Гаррисон – Стальная Крыса. Золотые годы (страница 75)

— Давайте сядем, — предложила Анжелина. — Приняв все возможные меры предосторожности. Ответ на наши вопросы наверняка очень прост.

Мы согласились с этим.

— Направляемся в космопорт, — заключил капитан. — А перед посадкой выходим на орбиту над ним и хорошенько его изучаем. — Он ввел координаты, и финальный заход начался.

— Выглядит точь-в-точь как любой другой космопорт, — заметила Анжелина, когда облака рассеялись и экран заполнило изображение большого расчищенного участка посреди сплошного лесного массива. Зелень прорезала единственная прямая дорога, протянувшаяся к горизонту.

— Солидных размеров, — прокомментировал капитан. — Сбоку, у тех зданий, сгруппированы шесть космолетов…

— Алло, космический корабль на орбите, отзовитесь. Это управление посадкой, — прохрипел громкоговоритель.

— Привет, диспетчерская. У вас есть посадочные инструкции?

— Так точно. Не садитесь рядом с другими судами, пока не получите санитарный допуск. Инфицированная зона удалена от остальных кораблей. Площадка обозначена нашим национальным флагом.

— Вас понял. Конец связи. — Капитан дал увеличение, и на экране появился большой красный флаг, изображенный на посадочной площадке. Его украшали золотой молоток и какой-то изогнутый инструмент. — Двадцать минут до посадки, — проговорил Массуд в корабельный интерком; мы поспешили к своим противоперегрузочным креслам.

Посадка прошла очень мягко: безопасность животных по-прежнему стояла на повестке дня. Пока пассажиры снова не затеяли бучу, капитан поведал им о планете и о том, что возникнет небольшая заминка перед открыванием портала из-за проблем при заходе на посадку. Штрамм отправился за ацетиленовой горелкой; когда он подошел, я уже открыл внутренний люк и отключил блокировку наружного. Уши у меня слегка заложило.

— Я открыл клапаны внешнего давления, — сообщил инженер. — Перепад с корабельным минимальный.

Работенка предстояла жаркая и неприятная. Он зажег воспламенитель, надел сварочную маску и взялся за дело. Поначалу шло довольно легко, хотя дым горящего уплотнителя порядком досаждал. Когда тянуться до зоны резки стало трудновато, я принес стремянку. А когда у инженера устали руки, сменил его, и длина вскрытого шва продолжала увеличиваться, пока круг не замкнулся.

— Готово, — сказал я, закручивая вентиль; пламя с хлопком погасло. — Давайте проверим, работает ли мотор.

Откинув защитный кожух панели управления, Штрамм щелкнул пускателем. Пение электродвигателя показалось нашим ушам музыкой — наконец-то работает хоть что-то. Механизм залязгал, и люк распахнулся. Затем выехал пандус, а навстречу ему хлынул свежий теплый воздух. Я блаженно потянул носом.

— Я и забыл, как пахнет под открытым небом.

Штрамм кивнул в знак согласия:

— За время долгого путешествия корабельный воздух малость разит. Особенно на этом корабле. — О чем навязчиво напоминали отдаленные визги в глубине корабля.

Конец пандуса громыхнул о бетон, и мы увидели дожидающийся санитарный комитет по встрече — двух мужчин в форме.

Верхом.

— Медицинские документы у вас? — окликнул один из них. У него кожа была темно-ореховой; у его спутника — мертвенно-бледной. Штрамм вручил мне папку, и я протянул ее вперед.

— Пожалуйста, положите их на посадочную площадку, — попросил чиновник, соскакивая с коня. — Затем вернитесь на корабль. Боюсь, пока медицинские документы не будут рассмотрены, выходить из корабля не разрешается никому.

В отдаленном визге и хрюканье отчетливо слышался протест.

— Запросто, — отозвался я, делая, как он просил.

Он взял папку, вскочил в седло, и оба галопом умчались прочь. Я сел на пандус, по-прежнему наслаждаясь ароматом воздуха, и позвонил капитану, чтобы ввести его в курс. Штрамм присел рядом.

— Странно, почему они на лошадях? — проронил он.

— Может, топливный кризис. А вы обратили внимание на разный цвет их кожи?

— Такое трудно прозевать. Это важно?

— Возможно. А может, я чересчур подозрителен ради своего же блага. — Тут мое радио зажужжало, и я включил его, сказав: — Радио.

— Джим слушает, капитан, — произнес я.

В пространстве передо мной воспарило его голографическое изображение.

— Они только что радировали, что санитарный допуск получен. Команда таможенников уже в пути.

— Что-то они не торопятся… — проворчал я.

— Нам же пока дали разрешение покинуть корабль, если только мы не будем отходить от него более чем на двести метров. То есть не дальше деревьев.

— А как насчет животных?

— Они тоже могут выйти, пока не вырвались силой.

Не успел он договорить, как мы услышали радостный визг и грохот копыт. Мы едва успели отпрыгнуть в сторону, когда мимо пронеслись хряки, за которыми по пятам следовали матки и поросятки. Как только они ворвались в ближайшую рощицу, их опекуны поспешили следом.

— Взаправду славно чуять такой свежий воздух! — воскликнул Эльмо, следуя за ними. Вот уж воистину умелец констатировать очевидное!

Дальше последовали женщины, настроенные на праздничный лад. Они несли с собой складные стулья и корзинки; да здравствует праздник!

— Все равно, не нравится мне это, — пробормотал я, хмуро глядя в их удаляющиеся спины.

— Согласна на все сто, — подхватила Анжелина, вслед за остальными спускаясь по пандусу. — Все здесь — кроме свежего воздуха — попахивает как-то дурно.

Указав на ранец у нее в руках, я вопросительно поднял брови.

— Регистрация корабля и разнообразные бумаги, которые запросили власти. Что мне не нравится, так это их просьба, чтобы документы принес командир судна. Я отобрала их у капитана, когда он уже собирался выйти. Сказала, что ты владелец и обо всем позаботишься. А еще сказала, что он не должен покидать мостик, пока ты не скажешь.

— Ты прямо прочла мои мысли!

— Это не потребовалось. Я не менее подозрительна, чем ты. — Она вручила ранец мне.

— Они сказали, что мне с этим делать?

— Администрация уже в пути, чтобы их забрать.

— Опять верхом, полагаю?

— Отойдем в сторонку от остальных, — негромко проронила она.

Мы сели на траву под солнышком, и Анжелина указала на космические корабли, сгруппированные в дальнем конце порта.

— Тебе выдалась возможность приглядеться к остальным звездолетам поближе?

— Нет. Я был слишком занят, прорезая выход.

— Ну а мне выдалась. Там нет ни людей, ни транспорта. Никто не входит в здания и не выходит. А нижние люки на кораблях вроде бы открыты. Но никакого движения ни внутрь, ни обратно. Мы слишком далеко, чтобы разобрать толком, но вид у них очень заброшенный. И потом, где в этих зданиях работники?

— На этой планете мне не нравится ничего, ровным счетом ничегошеньки!

Я был озадачен, расстроен и совершенно уверен, что дело здесь очень и очень нечисто.

— Наконец-то что-то происходит. — Анжелина указала через поле на дорогу, ведущую в лес.

И в самом деле. На поле выкатилась одна, а там и другая повозка. Обе крытые, и из людей видны были только двое возниц, сидевших на приподнятых платформах в передней части повозок.

Каждый держал в руках поводья шестерки лошадей, впряженных в повозки и тянувших их в нашу сторону.

— Скверно! — сказала Анжелина.

— Согласен! — ответил я, срываясь с места, даже не договорив. И помчался к лесу, крикнув Анжелине через плечо: — Загоняй женщин внутрь. А я мужчин!

Повозки приближались приличным галопом. Когда они оказались неподалеку, я узнал возниц.

Те же двое, что забрали медицинские документы.

Теперь они придержали лошадей настолько близко от нас, что вопящие женщины бросились врассыпную, устремившись к пандусу. Я снова заорал мужчинам, таращившимся на меня, будто я рехнулся:

— За женщинами, болваны! — Когда мимо пробегал Эльмо, я отдал ему корабельную документацию. — На корабль! Что надо сделать… — Окончить предложение я так и не успел.

Из фургонов посыпались вооруженные люди в форме. Вооруженные чем-то вроде… ну да, луками и стрелами! Едва успев отметить этот факт, я заметил что-то куда более странное.

Кожа их не была ни черной, ни розовой, ни коричневой…