Гарри Гаррисон – Стальная Крыса. Золотые годы (страница 60)

Механистрия, мы идем к тебе!..

Едва перегрузки кончились, я отстегнулся и направился — чисто рефлекторно — к только что установленному бару.

— Заливаем бельма с утра пораньше?.. — прозвучал у меня в ушах ледяной голос моей ненаглядной.

Обернувшись к ней, я отставил бокал и угрюмо кивнул:

— Разумеется, ты права. Я просто почувствовал жалость к себе и прошу прощения. За работу! Дай мне знать, когда придет время коктейля.

— Непременно. А теперь пойду найду Розочку! Этот взлет наверняка перепугал ее.

— А я на мостик.

Мы расстались. Карабкаясь по лестнице, я сетовал об упущенном коктейле. Признайся же хоть себе, Джим, — ты хлещешь горькую потому, что, откровенно говоря, толку от тебя в этом полете ничуть не больше, чем от пятого колеса. С отличным капитаном, бравым инженером в полностью автоматизированном корабле тебе попросту нет работы.

Я поднялся на мостик, и Массуд радостно помахал мне в знак приветствия.

— Деньги на капитальный ремонт потрачены с толком. Мы уже делаем курсовые поправки, и все системы работают…

Его полный энтузиазма доклад прервал треск помех, исторгнутый настенным громкоговорителем.

— Это Штрамм. У нас небольшая проблемка…

— Босс ди Гриз уже в пути! — проговорил я в микрофон, жестом остановив Массуда, приподнявшегося было из кресла. — Вы нужней здесь. Я выясню, в чем дело, и сообщу.

— Вы босс, босс. — Он уселся на место.

Направляясь в машинное отделение, я насвистывал, напрочь позабыв и о выпивке, и о депрессии, как только почуял добычу.

Штрамма я застал угрюмо взирающим на большой подсвеченный индикатор в ряду других таких же. Постучав по шкале, инженер тяжко вздохнул.

— Что? — спросил я.

— Беда, — отозвался он тоном приговоренного.

— Говорите.

Что он и сделал — с чудовищным переизбытком технических подробностей, как и любой инженер, заарканивший слушателя.

— Как вам известно, этот корабль капельку архаичен. У него нет левитационного поля для взлета и посадки.

— Но мы же взлетели!

— С большим трудом. Когда вы в последний раз пользовались противоперегрузочным креслом?

— В армии…

— Правильно. Все современные гражданские корабли используют компенсаторы перегрузок.

— Но мы же взлетели…

— Взлетели. Но с посадкой у нас будут проблемы.

— Объясните!

Он снова постучал по шкале:

— Показывает полный бак. А бак отнюдь не полон. Я тут вспомнил, как застал здесь этого борова Рифути. И начал гадать, не устроил ли он тут заодно еще какую-нибудь диверсию. Потом проверил этот бак реактивной массы для ядерных ракетных двигателей. Для взлета нам пришлось использовать часть этой массы, а стрелка показывает, что бак полон. Такого быть попросту не может. Так что я прибег к сбросу и перезагрузке — вот так.

Стрелка задрожала и прыгнула из одного конца шкалы в другой. Потом медленно чуть-чуть продвинулась — и замерла.

— Откуда следует?..

— Что Рифути слил изрядную часть содержимого бака. У нас осталось достаточно массы для взлета, да еще чуток сверх того. Но для торможения при посадке у нас ее недостаточно.

— Застряли в космосе! Обречены скитаться среди звезд во веки вечные!..

— Не совсем. Но нам придется порыскать, чтобы найти орбитальную станцию и взять на борт запас реактивной массы.

— А что это такое?

— Вода.

Пошевели-ка мозгами, Джим!

— А больше воды на борту нет?

— Есть. Но немного. Мы можем продолжать ее пить — или использовать для посадки.

— Выбор невелик.

Я прикусил губу, что всегда подстегивает мою мысль, но только сделал себе больно. Думай, Джим, думай!

— А вода — единственная реактивная масса, которой можно воспользоваться?

— Нет, но с ней проще манипулировать скопом. Отшвырните прочь достаточно быстро любую массу — и получите реактивную силу.

Первый закон Ньютона; его проходят в школе. Но что же еще можно взять, кроме воды?.. Вместе с вопросом пришел и ответ!

— Скажите-ка, Штрамм, а что фермы всегда производят в неимоверном количестве?

Он сосредоточенно сдвинул брови:

— Ну не знаю… Я горожанин до мозга костей. Ба!.. — Тут он вытаращил глаза — и ухмыльнулся до ушей. — Швырять можно что угодно!

— Верно! Так что этот звездолет будет первым в истории, применившим для приземления…

— Дерьмовую тягу!

Я был вполне доволен своим нестандартным мышлением. Штрамм же в глубокой задумчивости потирал свою незаурядную челюсть, бормоча:

— Доставка, доставка…

— Не проблема. Вызовем специалиста.

Схватив трубку корабельного интеркома, я переключил его на общий вызов и проговорил как можно более авторитарным тоном:

— Внимание, внимание! Эльмо должен сейчас же явиться в машинное отделение. Эльмо нужен внизу.

Я изучал пломбы на инспекционном лючке бака, когда мой родственничек ввалился, чуть не лопаясь от любопытства, сменившегося блаженством, как только до него дошла суть моего запроса.

— Да это ж распрекрасная идея, кузен Джим! Признаюсь, мне чегой-то невдомек, какого рожна…

— Первым делом работа, объяснения после. Вам понадобятся ведра и тачки, лопаты и вилы…

— Этого-то добра у нас навалом! — Он понесся прочь, и голос его доносился все тише. — Когда мужики прослышат про это, они будут счастливше, чем свиньи по уши в помоях!

Представить, чего ждать от мужиков дальше, было проще простого, а я не хотел иметь к этому ни малейшего касательства.

— Оставляю вас рулить ситуацией, бравый инженер Штрамм. А пока все не будет… завершено, я постараюсь избегать коридоров отсюда до свинарной палубы. Если будут еще проблемы, пожалуйста, обращайтесь ко мне на мостик.

И я постыдно бежал. В отдалении уже гремели ведра, тачки и смачные кондовые вульгаризмы. Присоединившись к Массуду, я принял любезно предложенную им чашку чая. Когда же поведал ему о вероломной выходке Рифути, безмятежная улыбка на лице капитана угасла. Он угрюмо сдвинул брови.

— Я радирую подробности планетарной полиции. Может, они смогут схватить его, прежде чем он покинет планету.

— Держи карман шире, — проворчал я. — Рифути наверняка давным-давно скрылся.

Тут на компьютере звякнул колокольчик, и капитан отставил чашку. Пробормотал что-то под нос, ввел еще несколько чисел и довольно кивнул при звуке сочного зуммера.