Гарри Гаррисон – Стальная Крыса (сборник) (страница 76)

– Любезный, я направляюсь в Оксфорд, – сказал я.

– Э–э–э?.. – ответил он, приставив замызганную руку к уху.

– Оксфорд! – прокричал я.

– Да, Оксфорд, – счастливо кивнул он в знак согласия. – Это туда, указал он через плечо.

– Я направляюсь в этот город. Ты довезешь меня?

– Я еду туда, – он указал вперед по дороге. Я вытащил из бумажника золотой соверен, приобретенный у торговца старинными монетами, и показал ему. Он широко открыл глаза и звучно чмокнул губами, очумев от предложенной платы.

– Я еду в Оксфорд.

Чем меньше говорить об этой поездке, тем лучше. Пока неподрессоренный говновоз мучил седалищную часть моего тела, мой нос подвергался нападению со стороны его груза. Но по крайней мере мы ехали в верном направлении. Мой «шофер» хихикал и бормотал себе под нос что–то непонятное, совершенно обезумев от жадности при виде моей золотой манны, и понукал древнего одра ковылять с максимальной для него скоростью. Когда мы выехали из–под деревьев, выглянуло солнце и впереди появились серые здания университета, бледные на фоне сланцево–серых облаков. Весьма привлекательное зрелище, по правде сказать.

– Оксфорд, – сказал возница, указывая корявым пальцем. – Мост Магдалины.

Я слез вниз и потер свои избитые окорока, глядя на изящную арку моста через маленькую речку. Рядом со мной раздался глухой удар, когда мой ящик шлепнулся на землю… Я было начал возмущаться, но мой транспорт уже развернулся и пустился назад по дороге. Так как я имел не больше желания въехать в город на телеге, чем возница – везти меня, я не стал спорить.

Однако он мог по крайней мере сказать что–нибудь, например, до свидания, но это не имело значения. Я взвалил ящик на плечо и побрел вперед, прикидываясь, как будто не вижу одетого в голубой мундир солдата, стоящего у будки на конце моста. Солдат держал какое–то громадное пороховое оружие, оканчивающееся чем–то вроде острого лезвия. Однако он отлично видел меня и опустил свое приспособление, так что оно загородило мне дорогу.

– ..? – выговорил он что–то невнятное. Понять невозможно. Вероятно, это был городской диалект, так как я без труда понимал деревенщину, который привез меня сюда.

– Не будете ли вы любезны повторить, – попросил я дружелюбным тоном.

– ..! – прорычал он и занес нижний деревянный конец своего оружия, чтобы попасть мне по диафрагме.

С его стороны это было не очень любезно. Я продемонстрировал ему свое отвращение, отступив в сторону, так что удар пришелся в пустоту, и ответил ему той же монетой, но с большим успехом – засадил коленом в его диафрагму.

Он согнулся пополам, и я рубанул его по шее. Поскольку он потерял сознание, я подхватил его оружие, чтобы, падая, оно не сработало.

Все это произошло достаточно быстро, и я обратил внимание на дикие взгляды проходившей публики. Кроме этого, я заметил бешеный взгляд другого солдата, стоявшего в дверях обветшалого строения. Солдат подымал на меня свое оружие. Безусловно, это не столь незаметное появление в городе, но, раз начав, я вынужден был и закончить.

Сказано – сделано. Я нырнул вперед, что позволило мне опустить на землю ящик и одновременно избегнуть нападения. Раздался взрыв, и язык пламени пронесся у меня над головой. Потом приклад моего ружья поднялся вверх и угодил под подбородок моему второму противнику – он упал, а я бросился внутрь строения. Если в нем есть люди, то будет лучше разобраться с ними в замкнутом пространстве.

И точно, там оказались еще солдаты. И в изрядном количестве, так что я, позаботившись о ближайшем маленькими грязными приемами ближнего боя, активизировал гранату с сонным газом, чтобы утихомирить остальных. Я должен был это сделать – хотя мне и не хотелось. Я быстро измазал одежду и надавал по ребрам людям, которые свалились от газа, с тем чтобы изобразить дело так, будто они пали жертвой насилия.

Как же я теперь отсюда выберусь? Наилучшим ответом было – быстро, потому что публика наверняка сразу разнесет тревожную весть. Однако когда я подошел к двери, то увидел, что прохожие подошли поближе и старались рассмотреть, что происходит. Когда я вышел наружу, они заулыбались и радостно зашумели, а один громко выкрикнул:

– Да здравствует его милость! Поглядите, как он разделался с этими французишками.

Раздались радостные крики. Я стоял пораженный. Что–то тут не так. Потом я понял – один факт тревожил меня с тех пор, как я впервые увидел колледж.

Флаг, гордо развевающийся на вершине ближайшей башни. Где же на нем английские кресты?

Это был французский триколер.

Глава 11

Пока я пытался сообразить, что бы это значило, через толпу протиснулся человек в простой одежде из коричневой кожи и громко приказал толпе замолчать.

– Расходитесь по домам, ну, вы, сейчас придут лягушатники и поубивают вас всех. И никому об этом ни слова. Если не хотите висеть на городских воротах.

Возбуждение сменилось страхом, и народ начал быстро расходиться. Лишь два человека пробирались сквозь редеющую толпу, желая подобрать разбросанное внутри оружие. Сонный газ уже рассеялся, поэтому я не стал им препятствовать. Первый, подходя ко мне, поднял к шапке два пальца.

– Отлично сработано, сэр, но вам нужно скорее уходить, потому что кто–нибудь мог услышать выстрел.

– Куда мне идти? Я никогда в жизни не был в Оксфорде. Он быстро осмотрел меня с ног до головы, как и я его. И принял решение.

– Идемте с нами.

И очень вовремя. Потому что, когда мы, нагруженные ружьями, скользнули в боковую улицу, я уже слышал на мосту тяжелую поступь марширующих башмаков. Но мои спутники были местные жители, знали все ходы и выходы и, насколько я мог судить, нам ничего не грозило. Мы то бежали, то шли в полном молчании почти час, пока не достигли большого амбара, который, очевидно, и был местом назначения. Я вошел вслед за остальными и поставил свой ящик на пол. Когда я выпрямился, мужчины, тащившие ружья, схватили меня за руки, а человек в кожаной одежде приставил к горлу нож.

– Кто вы такой? – спросил он.

– Меня зовут Браун. Джон Браун. Из Америки. А как ваше имя?

– Бревстер. – И, не меняя тона: – Как по–вашему, почему бы нам не убить вас, как шпиона?

Я спокойно улыбнулся, чтобы показать ему, насколько глупа мысль.

Внутренне я был далеко не совсем спокоен. Шпион? Почему бы и нет? Что я могу ответить? Думай быстренько, Джим, ведь нож убивает так же верно, как атомная бомба. Что мне известно? Французские солдаты оккупировали Оксфорд. Это значит, что они высадились в Англии и захватили ее или ее часть. Существует сопротивление этому вторжению, державшие меня люди служат доказательством этому. Отталкиваясь от этих соображений, я попытался импровизировать.

– Я выполняю здесь секретное поручение. – Это всегда полезно. Нож по–прежнему прижат к моему горлу. – Америка, как вы знаете, поддерживает ваши цели.

– Америка помогает французам. Так сказал ваш Бенджамин Франклин.

– Да, конечно, мистер Франклин несет громадную ответственность.

Франция слишком сильна, чтобы бороться с нею сейчас, поэтому мы поддерживаем ее. Это на поверхности, но есть люди, вроде меня, которые идут вам на помощь.

– Как вы это докажете?

– Что я могу? Бумаги можно подделать. К тому же носить их с собой смертельно опасно, и вы бы им не поверили. Но у меня есть вещь, которая говорит сама за себя, и я еду в Лондон, чтобы доставить ее нужным людям.

– Кому? – Нож чуть–чуть отодвинулся.

– Я вам не скажу. Но по всей Англии есть подобные вам люди, желающие свергнуть ярмо тиранов. Мы снеслись с некоторыми из этих групп. И со мной то самое свидетельство, о котором я говорил.

– Что же это?

– Золото.

Это – уж наверное – привело их в замешательство. Я почувствовал, что руки, державшие меня, несколько поослабли. И я стал развивать свой успех.

– Вы никогда не видели меня прежде, и, вероятно, никогда не увидите больше, но я могу оказать вам финансовую помощь для покупки оружия, подкупа солдат, помощи заключенным. Почему, по–вашему, я напал сегодня на этих солдат – у всех на виду? – спросил я, повинуясь внезапному импульсу.

– Скажите нам, – ответил Бревстер.

– Чтобы повстречаться с вами.

Я медленно оглядел их удивленные лица.

– Во всех частях света есть лояльные англичане, которые ненавидят захватчиков и будут бороться, чтобы вышвырнуть их с этих зеленых берегов. Но как их найти и помочь? Я только что показал вам один из способов. Теперь я дам вам и золото для продолжения борьбы. Так же, как я доверяю вам, и вы должны довериться мне. У вас будет достаточно золота, и если вы пожелаете, то сможете улизнуть отсюда и счастливо прожить жизнь в каком–нибудь другом месте. Но я думаю, вы этого не сделаете. Вы рисковали жизнью из–за этих ружей, и вы поступили достойно. Я дам вам золото и уйду. Мы никогда впредь не встретимся. Мы должны доверять друг другу. Я верю вам… – Я замолчал, предоставляя им возможность закончить фразу самим.

– По мне, все правильно, Бревстер, – сказал один из мужчин.

– По мне, тоже, – поддержал другой. – Давай возьмем золото.

– Я возьму золото, если есть, что брать, – сказал Бревстер, опуская нож, но по–прежнему сомневаясь. – Может быть, все это – ложь.

– Может быть, – быстро сказал я, прежде чем он начал дырявить мою сшитую на живую нитку историю, – но это не так. И к тому же не имеет никакого значения. Сегодня ночью вы увидите, как я уезжаю, и мы никогда не встретимся больше.